Лучшее поражение

      Очнувшись, Саундвейв не сразу сумел сосредоточить взгляд. Перед глазами плыло, а боль в голове еще неприятно напоминала о себе, поэтому бот отложил попытки подняться на неопределенное время. Парень быстро понял, что находится не в своей комнате, а когда спустя пару секунд догадался, кому принадлежит эта площадь, воспоминания буквально захлестнули его. Образы стремительно проносились в голове, сменяя друг друга так быстро, что в какой-то момент стали смешиваться. Ссора, битва, лезвие перед лицом, ворвавшийся на арену Мегатрон и… обрывки долгих душевных разговоров. Последние вызвали наибольшее замешательство и интерес — захотелось вспомнить как можно больше.       Картинка быстро сложилась и вызвала самые смешанные ощущения. Саундвейв тихо вздохнул, упираясь в потолок невидящим взглядом. Мегатрон сделал для него все, что было нужно, и больше, чем было возможно. Рисковал собственной жизнью, сумел найти медицинскую помощь, поделился энергоном…       Саундвейв испуганно дернулся, впервые за это время заметив голубоватое свечение справа от себя. С трудом координируя движения, парень взял в руки небольшой пузырек. Гладиатор знал, что это значит. Что может оставить его там, где взял, избежав нового отказа, но…       «Самый значимый.»       Тонкие губы тронула легкая улыбка. Саундвейв попытался было спрятать ее, но не слишком старательно — в комнате послышался короткий тихий смешок.       В груди разлилось уютное тепло, отчего стало снова клонить в сон. Саундвейв бережно прижал пузырек к груди и закрыл глаза, наслаждаясь покоем в ожидании грядущего разговора. В этот раз все будет иначе.       — Уже проснулся? — от неожиданности Мегатрон изумленно отшатнулся к двери, заметив, что бот пришел в сознание. Он хотел бы быть рядом в этот момент, но поиски мастера для ремонта щитка заняли намного больше времени.       — Недавно, — Саундвейв смущенно улыбнулся, хоть и был очевидно встревожен. — Ты в порядке?       — Шутишь? Как ты себя чувствуешь? — парень искренне усмехнулся, прежде чем несмело покинул дверной проем. Охватившая его радость рвалась наружу, но осталась на месте, ведь могла ненароком спугнуть собеседника. Снова.       Саундвейв окинул его беглым взглядом, зная, что не дождется ответа.       — Вполне… Хорошо. Думаю, я смогу вернуться в свою кварту.       — Ох, нет, ты меня не стесняешь! Тебе будет лучше отдохнуть еще немного. Если что-то нужно, я могу принести, только скажи, — голос бота звучал до трогательного обеспокоенно и в то же время осторожно, будто тот боялся задеть собственной настойчивостью.       — Ты и так уже много сделал. Спасибо.       Невооруженным взглядом было видно, как смущение заполняет все свободное пространство комнаты. Саундвейв располагающе кивнул на край платформы, будто приглашая к душевному разговору, но после замялся. Взгляд очень кстати наткнулся на шов, напоминающий о жестокой односторонней схватке и ее последствиях.       — Нокаут действительно мастер своего дела. Хотел бы я поблагодарить и его лично, — начал он как бы между делом, надеясь, что беседа сложится сама.       — Ты помнишь его имя?.. Ты же был без сознания, — возможно, не стоило изливать доктору душу в его присутствии.       — Я слышал довольно… много, — в ответ на искренний испуг в глазах великого гладиатора Саундвейв только неловко пожал плечами и отвел взгляд в поисках хоть чего-то, что поможет сменить тему. — И спасибо тебе за энергон. За тот, что ты отдал для переливания.       Пузырек в руках едва слышно зазвенел — Саундвейв замялся, пытаясь придумать, куда его деть. Вести разговор после случившегося оказалось труднее, чем он предполагал.       К счастью, собеседник решил, что неловкие минуты тишины чересчур затянулись, и первым нарушил молчание:       — Послушай, я должен сказать…       — Прости меня, — выдохнул парень, перехватив инициативу, не желая упускать очередной шанс высказаться. — Я так резко отверг тебя в тот вечер. Я не должен был.       — Не стоит. Ты говорил, что чувствовал, — Мегатрон хотел бы звучать менее фальшиво, но ощущения были еще свежи.       — Это неправда, — бот нахмурился, продолжая неосознанно сжимать в руках пузырек. — Я испугался. Я давно стал бояться, что с одним из нас… — замялся на миг, будто решаясь говорить честно. — С тобой случится что-то подобное. Ты знаешь, когда мы впервые встретились…       — Когда ты угостил меня пылью? Да, припоминаю, — гладиатор тепло ухмыльнулся в надежде разрядить обстановку. Мегатрон продолжил слушать, не отрывая взгляда, боясь отвлечься даже на свои предположения о том, к чему ведет этот монолог.       — Верно, тогда, — тихий смешок был хорошим знаком. — Я подумал, что встретил самого отчаянного и самоуверенного идиота на всем Кибертроне. Особенно когда ты решил позвать меня в бар. Но с тех пор все так изменилось, а ты оказался совсем другим, — Саундвейв наткнулся на вопрошающий взгляд напротив. — Ну, ты все еще отчаянный и самоуверенный… И еще смелый, отзывчивый, надёжный. Заботливый, — парень не сумел скрыть смущенной улыбки и снова опустил взгляд на тускло светящийся пузырек. — Я всегда верил, что такие, как мы, не могут быть друг для друга чем-то большим, чем соперники. Ты заставил меня желать поверить в обратное. В тот вечер у меня не хватило смелости признаться в этом даже самому себе. Я убедил себя, что все это было глупой шуткой.       В любой другой ситуации великий воитель обязательно нашел бы ответ быстрее, но сейчас от волнения и неудержимой радости кружилась голова. Надежда и страх смешались, заставляя мысли вновь запутаться. Саундвейв точно хотел сказать что-то еще, но догадка казалась гладиатору слишком хрупкой — решительные действия с его стороны могли привести к катастрофе и разрушить абсолютно все в случае непонимания…       Саундвейв с трудом собрался с силами и вздохнул, наконец поднимая взгляд на бота, чья чрезмерная озадаченность и очевидная паника вызвали вдруг улыбку — парень вспомнил, что не один испытывает эту ужасную неловкость и сковывающий системы трепет. Эти страдания определенно стоит прекратить.       — Я люблю тебя.       Секунда осознания — и Саундвейв уже был заключен в самые крепкие объятия, согреваемый теплом чужой искры в полумраке, сквозь который настойчиво пробивался слабый голубоватый свет.