Отчайся и спаси

Семья Накамура славилась в узких кругах превосходными врачами. Любой ребёнок, рождающийся в этой семье, был обязан следовать по стопам предков, слушая родителей и не смея им перечить. На самом-то деле, за исключением этой традиции, все Накамура были до ужаса обыкновенными. Они тщательно хранили историю семьи, несмотря на то, что никогда и не являлись кем-то значимым в важных исторических событиях, но при этом любой ребёнок был обязан знать всех предков по именам и безошибочно определять их по портретам. И, конечно, важно было помнить историю каждого. Хотя нет, Кэтсу припоминал пару совсем далеких родственников, которые заслужили какую-никакую славу. До учебников истории им далеко, да и вспомнят про этих личностей разве что сами Накамура, но они имели пусть и частичную, но известность. О, один из предков и вовсе был лекарем при императоре, но вопрос состоит в том, вспомнит ли кто про него. Император, каким бы они ни был, будет помниться и изучаться в школе. А тот, кто его лечил? Впрочем, сам Кэтсу обычным ребёнком не был никогда. В свой пятый день рождения мальчик осознал, что он жил и до этого. Все воспоминания о прошлых жизнях, по какой-то причине, резко всплыли в памяти, когда часы стукнули полночь. Мальчик помнил, как сейчас: он сидит, за столом, перед ним небольшой, но такой сладкий кусочек торта и куча незнакомых людей поблизости. Где-то сбоку лежат несколько подарочных коробок и отец, сидящий за столом и произносящий какой-то тост с улыбкой. А, ещё было много-много красивых конвертиков! Но в ответ на просьбу ребёнка рассмотреть их, отец лишь смерил его грозным взглядом и, ничего не сказав, ушел. Впрочем, когда Кэтсу подцепил серебряной вилкой нежно-розовый кусочек и собирался вкусить такую вкусную сладость, которой родители обделяли его в обычное время, где-то позади раздался такой незначительный звон. Правда, на жизнь мальчика удар часов повлиял значительно и очень. Когда вилка выпала из рук, Кэтсу отчетливо помнит непонимающие лица гостей и брезгливость, плескающуюся в их глазах. Мальчик отлично чувствовал эмоции других. Но все эти люди дарили ему какие-то подарки, пусть чаще всего это было что-то, что трогать ему запрещалось. В общем, эти люди казались неплохими, хотя бы из-за подарков.

Когда часы пробили полночь, Кэтсу взглянул на них иначе

Противные, заплывшие лица так и желали вытянуть побольше выгоды из праздника. Да, родители Кэтсу пусть и не были кем-то особенным, но все еще известны в каких-то своих кругах и, в общем-то, вполне себе богаты. Не то, чтобы слишком, но достаточно. Поэтому надежды заглянуть туда, куда чужим людям дорога недоступна и увидеть позорные тайны семьи, их не оставляли. И просто желание познакомить своих детишек с Накамура. Кэтсу дети эти не волновали, по крайней мере, после наплыва воспоминаний. Хотя некое осуждение по отношению к этим взрослым проснулось где-то в глубинах эгоистичной души. Впрочем, не то, чтобы он не понимал — учитывая, что это всё та же консервативная Япония, то идея с наследниками ему понятна. Однако печально, что несмотря на презрение, нет, даже ненависть к детям, они все еще их заводят.

Кэтсу испытывал глубокую тоску по тем дням, которые уже не вернуть. Дорогие ему люди погибли столетия назад

Кэтсу рос, как и все дети, а также почти с самого рождения учился. И Накамура должен был признать — история семьи его, в общем-то, не особо и интересовала. Однако Кэтсу чудесно помнит своего родственника, который в какой-то степени вызывал у него уважение. Сидя перед таким вечно строгим преподавателем, Накамура легонько посмеивался в кулак от забавных имён родственников и седины старика. Когда мужчина, успевший завоевать уважение в университете, которому посвятил всю свою молодость, понял, что денег почему-то совсем не хватает, а его квартирка ужасно маленькая, то начал искать возможность подзаработать. Несмотря на дрожащие руки старика, тихий и охрипший голос, а также просто подкрадывающийся маразм, многие, говоря про огромный опыт, с радостью брали его в качестве учителя. Кэтсу этого не понимал, так и посмеиваясь над старым учителем. Но когда ему пригрозили рассказать о его недостойном поведении родителям, мальчик, подобно своему отцу, нахмурился и, грозно кивнув, начал сканировать учебники перед собой. Когда взгляд наткнулся на имя Акайо Накамура, Кэтсу заинтересовался: несмотря на то, что у всех других родственников много ненужной и скучной информации в их биографии, у этого лишь пара строчек. Очертив их глазами, мальчик нахмурился и спросил: — Сэнсэй, а кто такой Акайо Накамура? — когда мужчина подошел поближе и наклонился, то лишь шикнул и выхватил огромную книгу из рук. Кэтсу, медленно направляясь в школу, задумывается про историю семьи Накамура:

Хорошо ему запомнился из всех имен родственников лишь один человек — Акайо Накамура, решившийся на бунт. Сразу после выпуска из школы тот сбежал в другой город, обрезав все связи с семьей. О нем информации было мало — паренёк считался позором всего рода и сильно порицался. Поэтому, несмотря на все попытки найти что-то ещё про отчаянного родственника, все они оказывались неудачными.

Что же, в свои пять лет Накамура плохо осознавал, насколько отвратительной является традиция и то, что несмотря на твои желания, ты был обязан потратить свою жизнь на это. Воспоминания, подобно тайфуну, резко обрушились на него. Вернулись все травмы, вспомнились все потери близких. Как, например, в своей седьмой жизни на его руках погибла любимая сестра, а перед глазами виднелись трупы родителей. Или лучший друг, пожертвовав собой, бросился на одного монстра. Аяз, как тогда его звали, успел спастись — жертва друга дала время на то, чтобы забраться на лошадь и погнать её со всей скоростью. Монстр был огромным, выше своих сородичей — метров пятнадцать. И, пока лошадь бежала со всех ног, Аяз повернул голову — в тот момент, должно быть, осознание происходящего начало доходить. Монстр оторвал голову друга и ненасытно проглотил. Кровь была повсюду и парень, едва подавив рвотный позыв, помчался дальше. От друга не осталось даже трупа. К счастью, Аяз, в скором времени, повстречал другой отряд, что боролся с монстрами. И лишь спустя пару дней, когда они прибыли в более менее защищённое место, осознание того, что произошло ранее окончательно пришло к нему. Несколько дней его мучила горячка, а также рвало при виде пищи. В общем-то, все эти воспоминания, отнюдь, были не самыми счастливыми. Должно быть, именно по этой причине, детство в тот момент и закончилось. Взросление пришло к нему вместе с поломанной психикой. Однако родители не были рады подобным переменам. Резко изменившийся сын их пугал и смущал, ведь где такое возможно, изменится в столь раннем возрасте так быстро. Хотя, надо отдать должное осторожности Кэтсу — странности появлялись лишь в мелких привычках и строгом отказе играть с остальными детьми. Мальчик не хотел проблем и лишнего внимания к своей персоне, но вот тратить свою жизнь на игры? Однако и этого хватало для беспокойства старших Накамура. Отказ ребёнок аргументировал тем, что дети других семей необычайно глупы, оттого и раздражающие. А потом шёл в свою комнату и доставал анатомию — там, по правде говоря, текста было довольно мало. Лишь картинки с циферками, около которых обозначалось название этой вещи, а также краткое пояснение, что это такое. В восемь лет случилось ещё одно значимое событие — переезд. Больница, где отец Кэтсу работал хирургом, закрылась. Мать была домохозяйкой, после брака уволилась с работы и осталась следить за домом и ребёнком. Потому работа старшего Накамуры была особенно важна. Поблизости находилась лишь одна больница — в конце концов, жили они на окраине региона. Сам регион считался самым густонаселенным, но на его окраине построек было немного. Что же, отец Кэтсу — Акио — вполне мог отправиться работать в ту самую больницу, что находилась не слишком далеко. Но тут проблема уже была в ином — принципы мужчины не позволяли. Когда-то он и сам туда обращался, но антисанитария и грубый персонал настолько его поразили, что Акио зарекся никогда в жизни не ступить на порог больницы. Кэтсу был самостоятельным по мнению родителей, потому те, по исполнению восьми лет сына, разрешили ему посещать библиотеку. И тот, во время второй прогулки, забрёл не в ту сторону. И, вспомнив возмущение отца два года назад, решил посмотреть на ужасное здание. Даже внутрь зашёл. Ничего особенного в глаза не бросалось. Хотя конечно, глупо сравнивать государственное здание с частным. Кэтсу лишь закатил глаза и поспешил обратно домой. Остановился на том, что виноваты воспоминания о прошлом — раньше он встречал больницы и похуже. Сейчас же Кэтсу сидел на кровати и, посмотрев на окно, широко зевнул. Сейчас раннее утро, а им уже нужно собирать вещи. В общем-то родители подумали и решили, что смена обстановки пойдёт всем на пользу. Да и отец с завтрашнего дня приступает к работе Правда его место работы находится весьма далеко от дома. — Кэтсу, ты уже собрал вещи? — на пороге комнаты появилось знакомое лицо строгой матери. — Да, мам. — Отлично. Можешь брать их и идти в машину. Последний взгляд в окно и, должно быть, своеобразное прощания со своей прежней жизнью.