Отчайся и спаси

На кухне горел приглушенный свет, витал приятный запах, исходящий от свежеприготовленного кари и слышался непрерывный голос из мигающего телевизора. Семья Ягами ужинала. Шестилетний Лайт за обе щёки уплетал вкусную еду и с интересом вслушивался в рассказ сидящего напротив отца, раскрывая в восхищении глаза всё шире и шире. Соитиро Ягами выглядел строгим, сидя с идеальной осанкой и грозным лицом за столом, но нотки самодовольства то и дело проскакивали в его голосе, пока он рассказывал сыну очередную историю с работы. А на губах постоянно отпечатывалась пусть и лёгкая, но такая тёплая улыбка, когда он замечал восторг сына. Сидящая рядом Сатико чувствовала неимоверную радость от такого обычного, но полного уюта ужина. Домашняя атмосфера разморила женщину, заставляя расслабиться после тяжелого дня, который она потратила на присмотр за детьми, готовку и уборку. Поэтому сейчас она лишь с яркой улыбкой смотрела на мужа, сына и дочь, посмеиваясь от своего счастья. Однако такую умиротворенную и спокойную атмосферу прервала маленькая Саю, громко воскликнув: — Мама, огоньки! Где-то на фоне продолжал тараторить какие-то новости телеведущий, кажется, что-то про экономический застой, который волновал сейчас многих японцев. — Какие огоньки, малышка? — нежно спросила мама, Сатико Ягами, наклоняясь к трёхлетней дочери. А отец, вечно суровый и строгий мужчина, сейчас слабо улыбался в кругу семьи, окончательно расслабившись от такой домашней атмосферы. Соитиро уже успел добиться хорошей должности в полиции и, должно быть, его подчинённые с трудом могут представить мужчину таким. Улыбающимся, тихонько посмеивающимся в кулак и неловко поправляющим очки, пытаясь скрыть задорные искорки в глазах. — Там! — тыкнула в окно девочка, — Во-он там! Сатико смеётся, треплет дочь по голове и, удовлетворяя любопытство младшей, направляется в указанную сторону. И, пока горящая интересом Саю наблюдает за своей матерью, женщина обращается с просьбой к мужу: — Милый, можешь переключить канал? Я давно хотела посмотреть ту дораму, — Ягами искренне улыбается своему мужу, но когда Саю начинает хнычить из-за отвлекшийся матери, она переводит всё свое внимание на дочь. Шаги Сатико плавные, а сама она, подходя к окну, думает о том, что все её мечты воплощены в реальность: любящий муж, двое детей и хороший дом. Вспоминаются школьные годы, когда все её одноклассницы мечтательно вздыхали, представляя именно такую жизнь в будущем. Сатико радуется, ведь такая жизнь всегда была её идеалом. Правда, она всё ещё мечтала о добропорядочных соседях, которые смогли бы оживить пустынный дом напротив. Это, наверное, была единственная вещь, которой ей не хватало. А ещё желательно, чтобы это была хорошая семья с послушным сыном, а ещё лучше, одного возраста с Лайтом. Они стали бы отличными друзьями, ведь проводили бы много времени вместе, а потом соседский мальчик добился бы хорошей должности и женился бы на младшей сестрёнке своего горячо любимого друга. Женщина мечтательно вздохнула, в точности, как её одноклассницы в школьные годы и зажмурилась, мотнув головой — её жизнь и без того слишком идеальна. Ещё шаг и, с улыбкой подметив голос любимого и такого красивого актёра дорамы, Сатико подошла вплотную к окну. На секунду она теряется, несколько раз моргает и вновь вглядывается в тёмную улицу, но ничего не меняется. — Соитиро, — прошептала женщина, — Подойди. Ягами на секунду нахмурился, обеспокоенно взглянул на жену и резко встал, выходя из-за стола. Такие твёрдые и громкие шаги мужчины едва ли не внушали страх. По крайней мере, становилось понятно, как он вёл себя на работе и почему считался крайней строгим начальником. — Неужто этот старый дом наконец-то выкупили, — поправив очки, удивленно пробормотал мужчина. Когда женатая пара Ягами только переехала сюда, даже в то время соседский дом уже продавался. И, тем не менее, покупатели нашлись лишь сейчас. Так или иначе, но у Соитиро возникали вопросы к этому участку, ведь его продажа длилась действительно долго. — Нам... нам срочно следует познакомиться с новыми соседями! — воскликнула Сатико, а её муж лишь вздохнул, видя её энтузиазм. Он-то как никто другой знал, о чём мечтает его жена. И знал, что шанс того, что соседи окажутся ровно такими, как в её мечтах — крайне мал. — Конечно, — устало кивает мужчина, даже не пытаясь переубедить жену. Когда младшая Ягами громко расплакалась, сидя за обеденным столом, женатая пара переглянулась и Сатико тут же поспешила к дочери, стараясь её успокоить. В конце концов, она, как идеальная жена, просто обязана быть прекрасной матерью! Ведь это лишь её обязанность — следить за детьми. — Дорогая, мне кажется, нашим новым соседям сейчас не до знакомств. И тебе нужно успокоить Саю, — кинул многозначительный взгляд Соитиро, прямо говоря о том, что сейчас это будет лишним. Лайт же, наблюдая за родителями, лишь хмыкнул и потянулся за пультом. Дорамы были до ужаса скучными и он совершенно не понимал, что интересного в них находит мама. Экспериментируя с каналами, он раздражённо переключил какое-то идущее аниме и остановился на новостях. Ему всё ещё были непонятны многие слова из тех, что говорил ведущий, но слушать это было очень интересно. По крайней мере, чего-то более интересного он не нашел. Следя за родителями, он тихонько положил пульт на прежнее место и тут же уставился в экран, пытаясь полностью сосредоточиться на том, что говорил телеведущий. — Но! — вскрикнула Сатико, однако тут же себя одернула. Саю совсем мала, её одну не оставишь. Лайт и сам ребёнок, да и не мужское это дело — присматривать за детьми. А как же ей хотелось познакомиться сразу, всей семьёй! — Уверен, мы ещё найдём время с ними поздороваться, — произнёс мужчина, подходя к жене и приобнимая её за плечи. Сатико огорчённо вздохнула. Лайт возбужденно выдохнул, наблюдая за тем, как полицейский ловит какого-то преступника. Прямо, как его отец! Все вернулись к прежним делам. Ещё тёплый кари ожидал, пока его съедят; Сатико Ягами с улыбкой успокаивала дочь; её сын с горящими от интереса глазами смотрел, как плохого дядю ловит добрый полицейский, представляя, как и сам будет спасать мир в будущем; глава семьи усердно поедал блюдо, приготовленное женой и периодически кидал озадаченные взгляды на расстроенную Сатико. Когда на лице женщины внезапно растянулась широкая улыбка, а рука замерла недалеко от головы дочери, Соитиро подозрительно прищурился. "Определённо что-то задумала", — тяжело вздыхает Ягами, ожидая дальнейших действий жены. — Милый, — в спешке бормочет Сатико, пытаясь как можно скорее озвучить пришедшую в голову идею, — А если... если мы всей семьёй выйдем и встретим наших соседей? Они наверняка обрадуются! У меня же оставалось печенье, которое я готовила совсем недавно. И... и ты возьмёшь Саю на руки, а Лайт понесёт печенье, а я... — Сатико, — твёрдо обрывает Соитиро жену на полуслове, покачивая головой. Он мог допустить некоторые шалости любимой, но никак не позволять делать всё, что ей вздумается. Этого принципа Ягами придерживался и на работе, и дома. Более того, она всё ещё была женщиной. А каждый японец прекрасно знал, что все они вспыльчивы, эмоциональны и глупы. Конечно, Сатико была образованной и нежной, как и подобает любой хорошей жене, но она мало что понимала и, как ребёнок, следовала своим капризам. Да и земля в Японии всегда стоила много, мало кто мог позволить купить себе большой дом. А это уже значило, что мужчина, купивший дом, много зарабатывал и навряд ли был легкомысленным человеком. — Но! — отрицательно воскликнула Сатико, однако заметив строгий взгляд мужа, тут же замолчала. Наверное, так сказалась неожиданная новость о соседях, вызвавшая выброс серотонина. — Извини, — тихо шепчет женщина, надеясь, что не слишком разозлила Соитиро. Верно, она позволила себе чересчур много своевольностей. Лайт, наблюдая за небольшой ссорой родителей, вздыхает и чувствует себя совсем грустно. Маму и папу он любит, в особенности папу, но когда мама и папа ссорятся — нет. — Всё в порядке, — делая тяжёлый вздох, убедительно утверждает мужчина и, поправив оправу очков, спрашивает, — Вернёмся к ужину? Саю громко плачет, захлебываясь в слезах; её старший брат, полный обиды, уткнулся лицом в тарелку кари и обиженно засопел; их отец с суровым выражением лица лишь хмурил брови и смущал семью своим ледяным молчанием, поедая блюдо; Сатико же, совсем расстроившись, продолжала винить себя в испорченном ужине и совсем сжавшись, то и дело бросала неуверенный взгляд на мужа. Ссора не была серьёзной, но испортила настроение всей семье. Сатико переводит взгляд на телевизор, надеясь полюбоваться симпатичным актёром дорамы и расслабиться, но замечает лишь ведущего новостей, читающего с листка про зверское убийство. Тут же хмурится и переводит взгляд на мужа, полный негодования. Она не должна ему перечить, обязана молчать, горячо обнимать по вечерам, нежно заботиться и просто ухаживать, но как же можно молчать, когда мужчина включает нечто такое маленьким детям? — Соитиро, — тихо зовёт она мужа, — Что это такое? Лампочка на кухне перегорает, но никто на это не обращает внимания. — О чём ты говоришь? — хмуро уточняет Ягами. А Лайт, резко понимая, к чему идет разговор, испуганно вжимается в стул. — Это, — указывает она пальцем в экран телевизора, — Что ты включаешь нашим детям? Ты что, хочешь, чтобы они выросли серийными убийцами? Лайт Ягами понимает, что виноват здесь он, также понимает и то, что ссора перерастает в более серьёзную. И, взглянув на родителей, отчаянно пытается придумать что-то, что может их отвлечь. Признаваться в правде сейчас ему совсем не хочется. Когда родители выходят куда-то на улицу, не желая, чтобы дети слушали их перебранку, мальчик слезает со стула и крадётся к месту, где они пропали. На улице темно, слышится шелест листьев, завывания ветра и ругательства родителей. — Мама, — тихо зовёт Лайт, останавливаясь у двери, ведущей на улицу. Родители замолкают и теперь слышен лишь ветер и шум листьев. — Папа? — вопросительно обращается мальчик куда-то в пустоту, ведь нигде рядом отца не видно. Ягами делает шаг вперёд и вертит головой в поисках родителей. — Сынок? — неуверенно зовёт его женский голос откуда-то слева и мальчик сразу же срывается на бег в ту сторону. Ягами ждет огромное разочарование, когда в глаза бросается лишь чёрная машина и, кажется, небольшое тело, сидящее в ней. Лайт делает ещё один шаг и любопытно рассматривает ребёнка, согнутого пополам. Это, наверное, и есть их новые соседи? Мальчик сразу же кривится, потому что этот кто-то, сидящий внутри, выглядит странно и нездорово, а Ягами такие вещи не нравятся. Вспоминаются ругающиеся поблизости родители, мамин взволнованный голос и он уже готов броситься в другую сторону, чтобы поговорить с родителями, ведь их ссора совершенно бессмысленна. Да и младшая сестрёнка совсем одна, ей нужна мама. А он уже совсем взрослый, поэтому ему всего лишь хочется увидеть своих помирившихся родителей. Когда Лайт делает шаг, взгляд ребёнка из машины впивается в его лицо. И мальчик чувствует себя совсем странно, ведь чужой взгляд едва ли не прожигает его насквозь. Когда вечернюю, почти ночную тишину прерывает громкий выдох, Ягами и сам смотрит в упор на этого... человека. Должно быть, он плохо себя чувствует. А, судя по тому, что он так согнулся, то скорее всего, у него кружится голова. Когда ребёнок вновь сгибается, пряча взгляд где-то в коленях, Лайт раздражённо фыркает и уже готов убежать мимо, дабы, как лучший в мире сын, помирить своих взрослых родителей и поесть вкусное кари. Но почему-то не убегает. Ребёнок, сидящий в машине, почему-то выглядит очень-не очень и Ягами, несмотря на желание уйти прочь, все же задумывается о том, что это может быть его первое спасение жизни человека и тогда он станет прямо как папа! Может, узнав про такой подвиг, отец его похвалит и перестанет ссориться с мамой. И вообще, будет побольше проводить времени с Лайтом, а не только на работе пропадать. Поэтому Ягами поищет своих родителей через каких-то несколько минут. — Эй, — обращается Лайт и вежливо интересуется, подходя ближе, — С тобой всё нормально? Когда Ягами слышит раздражённое шипение от неизвестного, то глубоко оскорбляется и обидчиво надувает щёки. Он делает ещё несколько шагов и, присев на корточки, пытается заглянуть в глаза ребёнка. — Уйди, — едва слышно шепчет человек в машине, а потом ещё больше корчится. — Э, — недоумевает мальчик, — Это ещё зачем? Про родителей Лайт забывает, полностью сосредоточившись на новом соседе. Ему так и хочется помочь, прославиться своим хорошим поступком где-нибудь в газете, получить кучу похвалы от папы и, как приятный бонус, понимать, что этот странный ребёнок будет ему должен. Но когда чуткий слух Ягами различает неразборчивое и при этом такое злое бормотание, которое, кажется, произнесено даже не на японском, то совсем озадачивается. Мальчик на секунду задумывается о том, что это может значить и через секунду касается колена сидящего напротив него человека, тут же спрашивая: — Слушай, тебе же плохо? Давай я помогу, мне папа рассказывал, что делать, если у людей голова... ну, кружится. — У меня не..., — закончить ребёнку не удается. На тёмной улице завывает ветер, шелестят листья... — Сынок? Как же хорошо, что с тобой всё в порядке! — взволнованно пролепетала подошедшая Сатико, рядом с которой виднелись ещё три человека. ...А ошеломлённый Ягами Лайт думает о том, что лучше бы он сразу пошёл к родителям.