Двенадцать часов дня

Тэхён боится заглянуть в глаза Чонгука, смотрит куда-то вниз, понимая, что младший ждёт, когда он скажет что-то ещё. Каких-то нескольких секунд не хватает, чтобы выдохнуть и продолжить, но Тэхён всё равно шепчет: — Я действительно плохо себя чувствую. Мне не становится лучше, понимаешь? Иногда мне страшно засыпать. А иногда просыпаться. Просыпаться и понимать, что… — Тэхён закрывает лицо ладонью. Чонгук напуган. Тянется пальцами к чужой руке, осторожно поглаживает ладонь, нехитрыми движениями массируя её подушечкой большого пальца. — Я не могу даже вслух говорить об этом. Чонгук слабо кивает, подтверждая, что он слушает, но сам не сразу начинает что-то говорить, чувствуя страх ляпнуть что-то не то, обидеть любимого человека. Лишь спрашивает аккуратно, взяв обе руки старшего в свои: — Тебя не напрягает моё присутствие рядом? — Тэхён мотает головой. Чонгук поджимает губы. Он признаётся самому себе в том, что совершенно не представляет своих дальнейших действий сейчас. — Я могу как-нибудь помочь тебе? — неуверенно продолжает младший. Тэхён пожимает плечами. Не знает. Совершенно ничего не знает. Приоткрывая рот, Чонгук не находит, что сказать прямо сейчас. Тихонько выдыхает, приближаясь к лицу старшего. Целует в нос, после трётся о него своим же, закрывая глаза. Он не уверен, что сейчас может сделать что-то правильно, в голове нет ни единой мысли. Выдавить из себя хоть какие-то слова поддержки не может, потому что ничего толкового в них нет и не будет. Просто позволяет старшему уткнуться лицом в своё плечо, зарывается пальцами в немного разлохмаченные кудри. Кладёт другую ладонь на поясницу, словно стараясь притянуть любимого ближе к себе и закрывая глаза. По крайней мере, он сидит рядом.

***

Чонгук достаёт из холодильника купленную вчерашним днём плитку шоколада, беглым взглядом осматривает полки, но больше ничего интересного не находит, отпуская дверцу, которая с хлопком закрывается в следующую же секунду. В ближайшем шкафчике находит печенье из песочного теста, которое приготовил вчера вечером. Юноша достаёт узорчатую тарелку и ставит на стол рядом с пустой кружкой. Чайник только-только начинает закипать. Двенадцать часов дня — это утро. Чонгук принимает таблетку от головной боли, которая не отпускает уже пару часов, медленно идёт по коридору, тихо, надеясь не разбудить Тэхёна, если тот заснул опять. Но старший не спит, лежит у стены на кровати, закутавшись в одеяло. — Доброе утро, Тэ, — Чонгук садится на край кровати, тянется ладонью к любимому и через одеяло гладит по спине. — Хочешь чего-нибудь? Принять душ или позавтракать? Я могу принести тебе чай или дать чистое полотенце. — Завтрак, — Тэхён выпутывается из одеяла, а младший поспешно убирает руку, кивая. — Но я хочу поесть на кухне. Чонгук не медлит, встаёт следом за Тэхёном, ведёт того в сторону кухни. Тот самостоятельно наливает чай. — Спасибо, что приготовил всё для меня, — старший с благодарностью кивает, садясь на стул и обхватывая обеими ладонями кружку с горячим чаем. Чонгук наклоняется, целуя в щёку и чувствуя, как едва заметная щетина щекочет губы. — Не за что. Тэхён тянется к шоколадке, вертит её в ладонях некоторое время, но всё-таки распечатывает, начиная шуршать упаковкой. Чонгук до безумия скучает по прежнему уюту. Сейчас, во второй день отпуска, он понимает это в полной мере. Скучает по совместным приëмам пищи. Опускает взгляд на сломанную плитку шоколада, поджимая губы. Чувствует невероятную тоску. Но ничего не говорит об этом. Не говорит, как сильно скучает по широкой улыбке любимого человека, которая блистала искренностью и дарила тепло. — Я собираюсь пойти в магазин. Нам нужны продукты… Ты не пойдёшь со мной? Мне погладить твою одежду? Тэхён отрицательно качает головой. Чонгук умудряется сдержать вздох, поднимается с места. — Я открою окно в спальне, там нужно немного проветрить. Чонгук уходит, когда понимает, что возражать старший не будет. Открывает окно в спальне, вдыхает свежий воздух полной грудью. Ему значительно легче дышать. До ужаса сильно хочется провести целый день на улице, сбежать из этого тесного пространства. Но в последнее время все его прогулки сократились до походов на работу и обратно, домой. Чонгук понимает, что может позвонить кому-нибудь из своих друзей или знакомых, провести день чуть более активно, чем обычно, тем более, сейчас, когда у него отпуск. Но ещё Чонгук понимает, как сильно не хочет оставлять Тэхёна совсем одного. Нет чувства того, что старший тянет его вниз, нет. Это исключительно желание Чонгука, не более того. Его выбор. Тэхён — не ребёнок, за которым нужен глаз да глаз. Но Чонгук не думает, что имеет достаточно сил, чтобы оставить его и пойти развлекаться, он не сможет этого делать, зная, что любимому человеку сейчас плохо. При этом Чонгук не думает, что у него всегда достаточно сил, чтобы отдавать Тэхёну всё, что имеет. Но он честно старается. Старшему сейчас намного тяжелее. Чонгук переодевается довольно быстро, пихает телефон в карман джинс. Тэхён в комнату заходит тихо, садится на кровать, наблюдая. — Я постараюсь быстро вернуться. Вновь душно, неприятно. Чонгуку, честно, необходимы эти выходы в магазины. Свежий воздух отрезвляет, разум уже не так затуманен, как прежде. Холодный ветер дует прямо в лицо. Перед глазами нет грустного любимого. Чонгук невероятно скучает по былому времени. А потому и делает всё, что может, лишь бы только снова видеть родную улыбку. Замечтавшись, юноша даже не сразу замечает, как обходит два магазина. По дороге домой идёт более медленно. Несёт целых два пакета со всевозможными продуктами, да, он хочет побаловать Тэхёна. Тот ест совсем мало, похудел сильно, продолжает терять вес, но Чонгук не допускает, чтобы тот совсем исчезать начал. И пока он в отпуске — хочет следить за каждым приёмом пищи. Заходя в подъезд, ловит себя на мысли, что должен купить Тэхёну новую пижаму, в которой будет более удобно. Об этом больно думать. И это заставляет верить. Когда Чонгук думает, что у него уже нет сил, он понимает, что надежда есть. Он готов водить Тэхёна по врачам, сопровождать в аптеку, помогать принять душ. И ему бесконечно будет казаться, что делает он недостаточно. Квартира не встречает тишиной. Слышен плач, нет, рыдания. Входная дверь захлопывается, пакеты летят на пол, а Чонгук срывается в спальню, поскальзываясь на повороте и только чудом не падая прямо перед дверью, которая оказывается открыта. Тэхён сидит возле кровати, не сдерживая истерику, плачет в голос, закрывая глаза ладонями, цепляясь пальцами за лохматую чёлку. У Чонгука ком к горлу подступает. Он медленно подходит к старшему, который совсем не замечает его. Садится напротив, осторожно руку протягивает вперёд, но не касается, словно ждёт разрешения. — Родной мой… Тэхён кричит, дёргая себя за чёлку. Чонгук не выдерживает, обнимает так крепко, как может, чувствует чужую дрожь и жмурится, прижимая слабое тело к себе. — Успокойся, пожалуйста, успокойся, — младший шепчет это, находясь в каком-то бреду, не понимает, что это не сработает. Встаёт, на руки Тэхёна подхватывает и усаживает на кровать, крепко обнимая снова. Чонгук поджимает губы, вновь закрывает глаза, не выпуская старшего из объятий. В комнате становится действительно холодно. Чонгук не считает, сколько проходит времени, смысла в этом не видит, но когда плач наконец стихает, немного облегчённо выдыхает. Он не может слушать эти крики. Слишком тяжело. Большая ладонь ложится на спину, между лопаток. — Я поменял постельное бельё, — неожиданно начинает старший, говорит тихо. Чонгук ненадолго замирает, понимающе кивает и явно ждёт дальнейшего рассказа. — Ты молодец. — Я убрал после себя на кухне. Чонгук выдыхает, вновь кивает. — Я принял лекарства. Младший не перестаёт гладить по спине, кивает, вновь шёпотом хвалит любимого. — Но я не могу больше. Я не могу себя заставлять. Я не выношу просто, я не выношу себя… Чонгук отстраняется, перестаёт обнимать. Недолго смотрит в чужие глаза, молчит, чтобы дать Тэхёну немного привыкнуть к тишине. Старший вытирает последние слёзы, но больше ничего не говорит. — Пожалуйста, милый, — Чонгук кладёт ладони на чужие щёки. — Не заставляй себя. Ты не должен. Я сам наведу порядок. Я хочу этого. И я хочу включить музыку, чтобы тебе было немного лучше. Тот плейлист, который тебе понравился вчера. Я хочу приготовить вкусный ужин, подобрать фильмы, которые мы можем посмотреть. Мы можем почитать вместе книгу. Можем посидеть на скамейке в парке. Но если ты не хочешь ничего из этого, то не нужно делать это сейчас, родной мой. Пожалуйста, — Чонгук прижимается своим лбом к чужому. — Не нужно себя заставлять. Не сейчас. Я вижу твоë состояние. Ты молодец. Но больше не заставляй себя, если тебе так сильно плохо. Пожалуйста, — в который раз шепчет младший, положив ладони на широкие плечи, чтобы снова сжать в крепких объятиях. — Не тогда, когда тебе от этого только хуже. Тэхён не чувствует полного расслабления, но кивает. Он чувствует вину, Чонгук знает. — Ты так много сделал сегодня, — у Чонгука даже немного улыбнуться получается. По окну негромко стучат капли начинающегося дождя. Тэхён ложится на кровать, совсем не чувствуя сил. Сердце колотится чуть сильнее обычного, но это совсем не делает больно. Чонгук укладывается рядом, подбирается поближе со спины, крепко обнимая старшего вновь. Дарит поцелуи в затылок, зарываясь носом в волосы. Согревая в объятиях, он не говорит вслух, что всё будет хорошо. Это не та фраза, которая может поддержать. Лишь только следит за ненавязчивой мыслью в голове — всё наладится. По крайней мере, Чонгук рядом. И уходить никуда не собирается.