Плед, глинтвейн, два ствола

      Квартира детектива большая и светлая даже ночью, благодаря ярким лампам, с лёгким налётом небрежности, в виде стоящей невпопад обуви в коридоре, не мытых чашек по всему дому, где, казалось бы, никто здравомыслящий вообще чай не пьёт. В спальне целое кресло отведено под небрежно соложенные друг на друга рубашки. Казалось бы, зачем рядом стоит шкаф? Но назвать это беспорядком язык не повернётся, это скорее отражение внутреннего мира Эдогавы. Осталось привнести немного спокойствия и стабильности в этот внутренний мир.       Рампо идёт на кухню, нажимает кнопку включение чайника, настолько привычный ритуал, что, кажется, доведён до автоматизма, и только после этого решается провести экскурсию по своей квартире. Просторная, в тёплых тонах от приглушенного желтого до светло-коричневого, выглядит несколько необжитой, не факт, что хозяин бывает во всех комнатах. Для Алана, предпочитающего тёмные цвета в интерьере и максимум лампу на столе, обстановка непривычная. Первый закономерный вопрос, так и напрашивающийся у писателя, зачем столько комнат, одинокому мужчине? Эдогаву это не смущает, несмотря на редкое появление в доме гостей, он привык, потому что первый раз спрашивают все. Так меньше ощущается одиночество. Кроме того, всегда можно приютить у себя какого-нибудь писателя, да и внешняя слежка вряд ли предположит, что один детектив живёт в двухэтажной квартире. Теперь ей предстоит стать более оживлённой.       Карл ещё с порога отбился от основной экскурсии и убежал вверх по лестнице, не торопясь назад к хозяину. А вот Алан растерянно смотрел по сторонам в гостиной, останавливая взгляд то на цветах, то на картинах. Господи, как они у Эдогавы только не завяли?       — Йосано два раза в неделю приходит поливать. Когда я только снял эту квартиру, она решила, что мне надо освежить обстановку, — голос детектива доносился из кухни, он уже знал, о чём думает его гость, — чай на столе, я не знаю какой пьёшь ты, поэтому тот что есть.       Эдогава Рампо плохо дружил с формальностями и слишком сильно любил себя, чтобы их придерживаться. Алану это нравилось. Честно нравилось. Он уже успел узнать японский менталитет и американцу было сложно соблюдать все эти обязательные пункты проявления уважения. Рампо же был настолько непосредственным со своими детскими нотками в характере, что казалось в этой стране человека, с которым будет более спокойно, просто нет. Эдгар прошёл в кухню, неуверенно ступая по паркету. Должно быть, такая квартира в центре не дешевая… В прочем, не может детективное агентство платить мало самому гениальному детективу в мире.       Алан осторожно берёт в руки чашку и делает глоток. Выглядит он в этот момент, конечно, очаровательно мило, почти как Карл. Какой-то зелёный травяной сбор, как ни странно, без сахара, но слабый, сразу выдаёт неспособность заваривавшего к банальному соблюдению пропорций. По любит чай. Крепкий, английский, хороший чёрный чай. Нужно завтра купить Эрл Грей, детектив должен узнать, что такое вкусный чай.       Уютная атмосфера квартиры, тишина и Эдогава Рампо рядом незаметно отодвигают осторожность и стеснительность писателя на второй план. Вот он уже не понимает, как начал считать себя частью этого дома и с какого такого перепугу собирается что-то сюда покупать. Не то что бы для Алана нормальная ситуация ночью в чужой стране соглашаться на предложение соперника остаться у него пожить. Наверное, будь это кто-то кроме Рампо, писатель напрягся и точно отказал, но рядом с этим человеком хочется иногда, очень дозированно, выходить из зоны комфорта. Главное вернуться до 12 в отель, чтобы забрать вещи. А пока можно занять любую свободную комнату, принять душ и отправиться смотреть сны, в которых Рампо-кун не смог разгадать лучшую загадку лучшего писателя. Впрочем, так ли сильно хочется написать эту загадку, если после придётся расстаться с детективом?