(Не)лишняя

      Аксель чувствовал себя крайне неуютно: стоило их процессии выйти из телепортационного зала, как обстановка вокруг изменилась, став чуждой и... пугающей (чего уж врать себе). Первое, что привлекало внимание - это неожиданно уменьшившийся вес собственного тела, из-за чего каждый неловкий шаг превращался в неуклюжее подпрыгивание, с чем удавалось бороться только перейдя на скользящие крадущиеся движения, но прежде чем бэтпони приспособились, у их сопровождающей была масса поводов для веселья.       "Молчишь и не подаёшь виду, но я знаю точно, что ты смеёшься над нами в мыслях", - одним взглядом выразив всё то, что накипело в душе, мысленно произнёс старейшина Ночных Бродяг.       Однако же изменившиеся условия не всем доставляли неудобства: Себриз, словно глупый жеребёнок, расправила крылья и принялась подпрыгивать на полусогнутых ногах, при этом изображая на мордочке мечтательную улыбку. Вскоре она настолько наловчилась отталкиваться от рыхлого песка, что вовсе перестала оставлять на нём какие-либо следы.       Вторым по порядку, но первым по значению был факт тишины: ни завываний ветра, ни шелеста листвы, ни звука шагов тех, кто находились за пределами магического купола, создаваемого красной лунопони не было слышно. Вдоль импровизированной дороги росли кусты, красующиеся разноцветными блестящими листьями и крупными бутонами всевозможных форм, но они казались скорее произведениями искусства, вышедшими из-под копыт ювелира, нежели чем-то действительно живым. Даже табунок жеребят кристаллопони, коих сопровождала то ли учительница, то ли воспитательница, вызывал ассоциацию с каким-то немым театром, в котором все настолько хорошо изучили свои роли, что им даже не нужно смотреть друг на друга.       "На луне нет звуков... Полная тишина, холод ночью и нестерпимый жар днём. И одиночество...", - бэтпони поёжился, стоило ему представить себя на месте Найтмер Мун, которая здесь не только выжила, но и создала нечто... похожее на общество.       - Гранат, а где армия, ну или хотя бы стража? - нарушила гнетущее молчание Себриз, с любопытством крутящая головой, но на этот раз перепончатокрылый жеребец был ей даже благодарен.       - Каждая лунопони проходит военную подготовку, - ответила сопровождающая, при этом не замедлив свой шаг и даже не посмотрев на собеседницу. - В случае нужды мы мобилизуем всё взрослое население. Стража... а зачем она нам?       - Разве у вас не бывает... - иссиня-чёрная кобыла задумалась, прикрыв золотые глаза. - Хм... Разве у вас не бывает преступлений? Я говорю о воровстве, насилии... убийствах.       "Даже ухом не дёрнула. А ведь дневные неженки, стоит им услышать об убийстве хотя бы в теории, готовы в обморок падать", - сперва Аксель хотел ухмыльнуться, но тут же напомнил себе о том, что предки нынешних поклонников солнца когда-то загнали его предков в горы, демонстрируя ничуть не меньшие мастерство и ярость в бою (ну а то, что их потомки отказались от насилия - это вина их любимой принцессы).       - Зачем что-то воровать, если это можно создать, ну или попросить у соседки? - вроде бы даже искренне удивилась кристаллопони, на этот раз посмотрев на Себриз с нечитаемым выражением мордочки. - Если кто-то хочет подраться - есть арены, специально предназначенные для этого. Ну а убийства... В нашем обществе данное событие является редкостью, расследование которой ложится на Сестёр Войны. Задержать же нарушителя могут почти все взрослые лунопони.       - Какие у вас предусмотрены наказания за нарушение законов? - вступил в разговор старейшина Ночных Бродяг.       - Разные, - коротко отозвалась Гранат, тем самым ясно давая понять, что тема закрыта.       Дальнейший путь до достаточно высокой стены, на которую опирался прозрачный купол, прошёл в тишине, нарушаемой дыханием старейшин и звуками шагов по рыхлому песку. У входа их встретили синяя и зелёная кобылы в такой же броне как у Гранат, после чего их увеличившаяся процессия вошла в небольшие ворота.       Миновав арку бэтпони сразу же ощутили перемены: вокруг всё ещё находился лунный пейзаж, но здесь имелись ветер и перезвон кристальной листвы, над густыми кустами, создающими настоящий лабиринт вокруг башни взмахивая цветными крылышками порхали бабочки... И, Аксель в первые мгновения даже не осознал этого, но под куполом чувствовались запахи, разбивающиеся на десятки оттенков с разными источниками.       - Надеюсь, мне не нужно повторять то, что делать не стоит? - замедлившись и повернув голову к перепончатокрылым летунам, с явным намёком в голосе спросила Гранат.       - Мы всё помним, - заверила кристаллопони Себриз, опередив замешкавшегося старейшину Ночных бродяг на какую-то секунду. - Нам бы и в головы не пришло нарушить эти правила.       Сопровождающая ничего на это не сказала, лишь отвернулась и вновь ускорила шаг, заставляя бэтпони поторапливаться, из-за чего их походка вновь приобрела элементы неуклюжести. Две других Сестры Войны незаметно отстали, оказавшись в хвосте процессии, что несколько раздражало пожилого жеребца, не привыкшего поворачиваться спиной к тем, кого не знал достаточно хорошо (но и возмущаться он не спешил, так как и сам на месте стражниц поступил бы схожим образом).       ...       Найтмер сидела на большой подушке фиолетового цвета в саду, во главе прямоугольного стола на семь персон. Сегодня она была облачена в тонкую паутинку из серебряных нитей, в переплетении которых поблёскивали маленькие кристаллики с заложенными в них чарами, что делало драгоценные камни похожими на звёзды.       "Я похожа на... ёлку с гирляндой", - мысленно констатировала иссиня-чёрная аликорница, опустив взгляд на передние ноги, которые были обтянуты подобием сетчатых чулок (и пусть лунопони говорили, что ей идёт, но... с тем же успехом она могла надеть старый рваный мешок, но при этом не услышала бы и слова против).       Мун любила своих кристаллопони, гордилась ими, чувствовала благодарность за их отношение к ней, но при этом старалась не забывать, что они - существа предвзятые. Впрочем, выставлять её посмешищем им бы и в головы не пришло, так что оставалось надеяться, что и в этот раз их суждение окажется верным.       Пусть магия до сих пор и не восстановилась, но в отличие от встречи в Кантерлоте, где она ощущала себя не сильно хорошо и успела наговорить много лишнего (Дискорд побрал бы Селестию с её интригами), сейчас Владычица Кошмаров была полностью спокойна и уверена в себе. Ей ничего не было нужно от бэтпони: ни признание, ни армия, ни даже верность, которую они хранили скорее образу из легенд, нежели настоящей иссиня-чёрной аликорнице. Однако же несмотря ни на что, именно она несла за них некоторую ответственность...       "Как бы они себя повели узнав, что мне изначально не нужна была война с Селестией? Что бы они сделали, расскажи я им о том, что являлась для Луны только оружием и не желала большего? Их предки шли за Найтмер Мун, даже не осознавая того, что она не имела своих желаний... кроме как быть полезной для матери", - в горле вновь появилась горечь, но на этот раз не из-за чувства предательства со стороны покровительницы грёз, а от понимания того, что примерно таким же оружием были перепончатокрылые летуны... когда-то давно (как дело обстоит сейчас ещё только предстояло понять).       Решив отвлечься от невесёлых мыслей, которые вновь и вновь лезли в голову, в этот день не скрытую ни под шлемом, ни под короной, Найтмер сконцентрировала внимание на столе. Вазы с фруктами, миски с ягодами, овощные салаты с добавлением сыра, рыбы, грибов... фруктовые рулетики и кексы, доставленные из Понивилля с запиской, в коей было лишь одно предложение: "Где мой приз?". Сидр, соки, морсы, чистая ключевая вода, заварные эклеры, печенье, шоколад...       "Я стала сладкоежкой не меньше чем Селестия", - констатировала Мун, украдкой взглянув на свой бок для того, чтобы убедиться в отсутствии лишнего жира.       Заметив приближение процессии из шести гостей и трёх Сестёр Войны, что вызвались обеспечивать безопасность мероприятия, иссиня-чёрная аликорница подобралась. Она примерно представляла себе, какие эмоции должны испытывать старейшины, но вины за собой не чувствовала: в конце концов, у них позади были десятки лет интриг и переговоров, в то время как владычица кошмаров была избавлена от этого болота благодаря завидной покладистости кристаллопони. И пусть её и кололо чувство стыда за свои действия во время первой встречи в Кантерлоте, но извиняться публично она не собиралась.       - Прародительница, твои гости прибыли, - объявила Гранат, выйдя на небольшую полянку, окружённую ярко-красными кустами, откуда открывался великолепный вид на Эквус над головой.       - Я вижу, дорогая, - улыбнувшись уголками губ, чуть кивнула Найтмер, полуприкрыв свои бирюзовые глаза. - Благодарю тебя и Сестёр за помощь.       - Мы рады служить, Великая, - склонив голову, констатировала лунопони, после чего посмотрела прямо на создательницу их народа и добавила: - Мы будем неподалёку на случай... если вам что-то понадобится.       "Как там говорил Гена? "Служить бы рад, прислуживаться тошно"? Учитывая, что даже запрети я им подслушивать, они останутся рядом и будут подсматривать, при этом активно читая по губам, прислуживаться лунопони точно не готовы", - вспомнив, как её не выпускали из собственной кровати из-за магического истощения, Мун даже развеселилась, стоило ей представить мордочки бэтпони от вида завёрнутой в одеяло владычицы кошмаров.       - Великая... - выступил вперёд один из двух жеребцов (к сожалению крылато-рогатой кобылы, оказавшийся пусть и крепким, но... стариком), после чего поклонился со всем уважением и, явно сдерживая себя от падения на колени продолжил: - Мы - твои верные слуги, тысячу лет ждали твоего возвращения и готовились встретить тебя со всем уважением и почтением...       - Оставь это, дитя, - стараясь не допустить в голос вновь всколыхнувшееся раздражение, прервала перепончатокрылого летуна Найтмер. - Лучше представьтесь и садитесь за стол: давайте вместе разделим эту трапезу и обсудим то, как видим будущее.       Одна фраза "Мы ждали тебя тысячу лет" едва не разрушила самообладание Мун, и если бы они сейчас находились не на луне, да ещё в окружении прячущихся среди кустов лунопони, то бэтпони рисковали услышать много нового от своей "богини". В конце концов самому старшему из послов не было и двухсот, так что десять веков ожидания, которыми они так неосторожно бравировали, звучали словно издёвка над той, кто всё это время провела в заключении в тюрьме, условиями содержания способной поспорить с Тартаром.       Пусть ночные пегасы и находились в тяжёлых условиях тысячу лет, первые столетия подвергаясь гонениям, а затем и просто скрываясь от остальных эквестрийцев, изредка совершая вылазки и отправляя немногочисленных разведчиков, но... как бы тяжело ни было их предкам, сами прибывшие старейшины даже близко не понимали чувств иссиня-чёрной аликорницы (ведь они не были одни, а поддерживали друг друга, имели крышу над головой, еду в желудках и многое-многое другое). Будь среди них хотя бы один из тех, кто до изгнания прикрывал ей спину, проливал свою и чужую кровь, и к нему отношение было бы совершенно иным.       - Прости нас, если мы невольно оскорбили тебя, великая, - как-то резко сжался жеребец, не смея поднять свой взгляд от песка под ногами. - Я - Аксель, старейшина Ночных Бродяг; самая юная из нас кобылица - Себриз, ученица старейшины и преемница Ночных Теней; второго жеребца зовут Проксис, и он является главой Ночных Щитов...,       Латераль, Колюмна, Мидия, которых лидер делегации представил последними, ничем особым не выделялись, как показалось владычице кошмаров на первый взгляд, а вот иссиня-чёрная бэтпони с живыми золотыми глазами, в коих горели любопытство, восторг, жадность и амбиции... Мун понравилась. На какой-то миг ей даже захотелось погладить перепончатокрылую летунью по голове, чтобы проверить, не выгнет ли она спину дугой и не зашипит ли, оскалив клыки.       "Какие только глупости не представляются от волнения", - посетовала Найтмер, благосклонно кивая и повторяя приглашение занять места за столом.       ...       Аксель был очень чутким к чужому настроению существом, что не раз помогало ему в работе старейшины, когда требовалось разрешать конфликты соклановцев. В конце концов в ситуации, когда ты буквально чувствуешь чужое злорадство, стыд, злость или страх, найти истинного виновника гораздо проще. Именно по этой причине вспышка негатива от внешне спокойной иссиня-чёрной аликорницы, силуэт коей буквально сиял россыпью мельчайших звёзд, что придавало крылато-рогатой кобыле некую мистическую ауру, не ускользнула от внимания и выбила оратора из колеи.       "Чего я такого сказал? Всё ведь верно: я, мои отец, дед, прадед и предки до них веками ждали возвращения Найтмер Мун, передавая сказания о ней из уст в уста. Мы готовились встретить свою госпожу так, как положено верным воинам, что встанут под её крыло в момент решающей битвы...", - заставив себя откинуть эти мысли, перепончатокрылый летун предпочёл последовать приказу и представиться самому, а также представить своих спутников, что не решались и рта открыть (в случае Себриз - это было и к лучшему).       Распределение мест за столом оказалось одновременно ожидаемым, но вместе с тем вызывало негодование: сам Аксель сел по правое копыто от Матери Ночи, рядом с ним устроился Проксис, ну а справа от него - Латераль. Только вот по левое копыто от владычицы нагло разместилась Себриз, которую без каких-либо возражений пропустили оставшиеся две кобылы, тем самым уступая ей старшенство и ставя её на одну ступень со старейшиной Ночных Бродяг.       Изобилие, представленное на скромной трапезе поражало воображение: фрукты и овощи, рыба и сладости, различные напитки... На миг в голове старика промелькнула мысль, что всё это достать можно было только в Эквестрии, а значит это то... что дневные пони каким-то образом подкупили владычицу. Но он поспешно отогнал от себя недостойные подозрения, устыдившись собственного недоверия к той, что вела его почтенных предков в бой, первой бросаясь в сражение.       "Все жертвы предков не были напрасны: дневные выродки ответят за каждую пролитую слезу тех, кто так и не дожил до сегодняшней ночи", - послушно пригубив сладкого сиропа, пожилой бэтпони наложил себе какой-то салат и стал молча его жевать, при этом практически не чувствуя вкуса.       В эти секунды ночному пегасу казалось, что за его спиной стоят предки, гордые за своих потомков, что перенесли все лишения и пронесли свою верность сквозь века, при этом не поддавшись искушению лёгкого пути.       ...       Повисшая над столом неуютная тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов об тарелки давила на Найтмер, чего она старалась не демонстрировать. Все составленные планы разговоров рассыпались словно домик из песка под ударом метеора, оставляя в голове пугающую мешанину из мыслей и образов.       Что она могла сказать этим бэтпони? Что она рада видеть их?.. Они не были теми, кто когда-то приносили присягу, а затем верой и правдой служили, получая в замен ничуть не больше чем сама Мун от Луны. Даже детьми тех воинов они не являлись, из-за чего никак не получалось воспринимать этих бэтпони иначе чем чужаков, наслушавшихся красивых сказок (которые неплохо было бы услышать, дабы понимать то, чего от неё хотят).       Однако же и заявить им в глаза те же слова, что были произнесены в Кантерлоте у тёмно-синей аликорницы не получалось. Пусть это были совсем другие жеребцы и кобылы, которые не знали кровавых битв, да и лишения коих в былые годы воспринимались бы как жизнь в роскоши и уюте, но... их взгляды заставляли вспоминать собственные наивные надежды и мечты ещё той поры, когда ныне разделённые, две половинки были единым целым.       Найтмер Мун никогда не была маленьким любимым жеребёнком, которого оберегают от опасностей внешнего мира и о котором заботятся... и который каждый день боится, что его родители могут не вернуться с очередного задания вне поселения. Её единственной матерью можно было назвать Луну, любовь к которой в один из периодов жизни превратилась в ненависть, чтобы потом перековаться в нечто совершенно непонятное для самой кобылы. Ну а отцом... она считала Гену, появившегося в её жизни на столь короткий срок, что от обиды хотелось рычать и плакать.       Лунопони были детьми, которых иссиня-чёрная аликорница искренне любила, помнила каждое имя ушедших от неё навсегда, но... это было совсем не то же самое, что и поколения предков, что передают свою мудрость и взгляды на мир несмышлёным жеребятам. Бэтпони же не понимали ту, кого искренне считали своей госпожой: в их жизнях было немало тягот и испытаний, которые не шли ни в какое сравнение с тем, что перенесла аликорница, а воспитывались они не на полях сражения и не в безжизненной пустыне, но в пещерах под тяжёлыми каменными сводами, с молоком матерей впитывая суровые нравы своего народа.       Найтмер Мун, победив Селестию в бою, отделившись от Луны и вернувшись к своим творениям утратила почти все стимулы к какой-либо деятельности. Если бы не раздражитель в виде матери, а также желание найти Гену, то она бы и вовсе не знала, как и для чего жить дальше. Даже от лунопони она ничего не ждала и не требовала, видя как они справляются со всем и без неё (да и за ней успевают присматривать).       Бэтпони, воспитанные с мыслью о долге служить своей покровительнице и надеждах о мести за предков, что возложили на них собственные надежды и мечты, ради ясного будущего жертвуя настоящим, не могли и помыслить о том, чтобы отступиться от своих идеалов...       И никто не мог бы сказать, кому из них в эти мгновения приходилось тяжелее.