Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

Аня улыбнулась, увидев, что к ней идёт Штольман. Она наблюдала, как Павел и оживлённая Софья отправились к танцующим, и теперь с нетерпением ждала мужа. Вальс именно с ним она танцевать любила неимоверно. Возможно, она была предвзята, но ни у кого, кроме него, не получалось скользить по залу так легко, изящно, будто и в самом деле в полёте. Голова кружилась, дыхание перехватывало, и удовольствие она получала по-детски невероятное. Никогда и ни с кем другим вальс не был таким прекрасным. Впрочем, скорее всего, из-за любви к мужу она была необъективна. — Прости, мама! — улыбнулся Алекс, поцеловав Ане руку. — Я должен искать свою партнёршу. Вот отрицательные последствия хорошего воспитания. Я не могу не танцевать, зная, что дам больше, чем кавалеров. Я с удовольствием к тебе вернусь после вальса! Они только что проговорили минут двадцать подряд о его нынешней работе с отцом, вызывая жуткое раздражение — Анна даже со своего места это видела — девушек вокруг. Вместо того, чтобы высокий и улыбчивый Алекс расточал им комплименты и всячески выказывал им своё расположение, юноша предпочёл приклеиться к своей матери и что-то оживлённо ей рассказывать. Аня девушкам сочувствовала — сын был похож на отца как две капли воды, и она бы тоже переживала, если бы его внимание доставалось не ей — но понимала самым краешком своего врождённого женского чутья, что поскольку никто из дам на приёме не был худенькой смуглой брюнеткой греческого происхождения, то, увы, рассчитывать им не на что. Алекс вернулся две недели назад, и они с Таис, крепко сдружившись в Бордо, проводили вместе очень много времени. Юноша искренне радовался переменам в девушке и с удовольствием выслушивал новости о лавке, доме и курсах по коммерции, которые мадемуазель Димитру предпочла другому образованию. Также он отметил, что после Подансака Таис стала гораздо спокойнее и увереннее в себе. Сам он провёл с дедом пять месяцев бок о бок, пройдя вместе с Данте все круги ада, как он говорил, от души веселя Штольмана и Виктора Ивановича. Весь бумажный оборот постепенно перешёл на него, и Алекс, не жалуясь и желая научиться всему с азов, сцепив зубы, составлял прошения, готовил документы для выступления, делал выписки из законодательства и ещё триста три разных дела. Его раздражала бюрократия, но теперь он видел процесс изнутри и понимал, откуда растут ноги у многих проблем, с которыми сталкиваются юристы. Он был благодарен деду за учёбу и настоящую практику. Он видел сейчас многие подводные камни системы, знал, на что следует обращать внимание и на кого можно опереться в случае чего. Виктор Иванович, который нынче чувствовал себя не очень хорошо — шалило сердце — был горд, что его внук унаследовал от обоих родителей упорство и целеустремлённость и готов дневать и ночевать в конторе, чтобы понять всё досконально. Он любил всех своих внуков неимоверно, как может любить человек детей своей единственной и не менее обожаемой дочери. Благодаря тому, что лето прошло в такой тесной и приятной компании, а также, разумеется, благодаря Ане, которая назначила ему новое лекарство, и Марии Тимофеевне, которая волновалась за его здоровье и окружала его самой горячей заботой, состояние его улучшилось, и Штольман с Анной, уезжая, прекратили переживать за его сердце. Сам Алекс был благодарен деду. Он ни разу на него не рассердился, даже когда он не разбирался в чём-то с первого раза. Однажды ему пришлось четыре раза переписывать одно и то же прошение, потому что вначале бумага была не та, потом обращение было выбрано неверно, а после на документе растеклась клякса. Виктор Иванович всё делал терпеливо, понимая, что его внук в самом начале пути. Он вспоминал себя, которому на начальных порах немного помог лишь добрый друг отца, а после ему пришлось методом проб и ошибок брать всё с боем, поэтому был рад, что он есть у Алекса и может облегчить ему хоть что-то. — Иди, дорогой! — улыбнулась Аня сыну. — Тебя уже ждут. Алекс отправился на поиски партнёрши по вальсу, а Анна принялась смотреть на мужа, который в парадном фраке был невероятно красив. Никто на балу — разве что их сын — не мог для неё быть красивее, чем он. Яков добрался до жены сквозь суетящиеся пары, желающие поскорее выстроиться для танца, слегка поклонился и, протянув руку, проговорил: — Анна Викторовна, окажите мне честь! Аня улыбнулась и, вложив руку в ладонь мужа, последовала за ним в центр залы. Штольман обнял её за талию, прижав к себе. Ни разу, даже в самом начале, он не выдерживал между ними положенный промежуток. Вальс между ними был всегда настолько головокружительным, горячим и будоражащим, насколько позволяли правила приличия. Ощущая, как он движется рядом, Аня боялась, что она однажды наплюёт на всё и всех и поцелует его прямо на людях. Яков что-то такое явно подозревал, потому что улыбался шире и притягивал её к себе крепче, а все возможные порывы оставлял на потом. Интересно, кто-нибудь, кроме них двоих, может навскидку назвать все самые укромные уголки Пале-Рояль, где чаще всего проходили приёмы посольства? Она сильно в этом сомневалась. Зазвучала музыка, и Штольман сделал первый шаг. Пары вокруг тоже закружились, размывшись до разноцветных пятен. Перед ним осталось только Анино восторженное лицо, на котором он читал столько разнообразных эмоций, что понимал, что скорее всего, им придётся выйти на балкон после танца, чтобы освежиться. Там разбит чудесный экзотический садик, очень укромный. Увернувшись от какого-то молодчика, сбившегося с шага, Штольман прижал Аню сильнее. Она вздохнула и скользнула пальцами по его затылку, будто восстанавливая равновесие. Глаза её при этом сверкали. Вот чертовка! Кровь, и так разогнавшаяся из-за вальса, вспенилась и побежала ещё быстрее. Ладно, в эту игру можно играть вдвоём. Делая очередной поворот, он проследил ладонью выступающие косточки её позвоночника. Аня вздрогнула. На обоих были перчатки, но ощущалось всё так ярко, будто они не в бальной зале, а у себя в спальне. Вдруг Анна сжала пальцы и пропустила нужный шаг. Штольман поддержал её, помогая устоять на ногах. — Дух? — спросил он, видя, что жена побледнела. Ох, как же они ему надоели! — Да! — ответила Аня, поглядывая по сторонам. — Не ко мне! Злобный какой-то! — удивлённо проговорила она. — Летает тут и посматривает на всех с отвращением! Странно! Яков поднял брови и на повороте вывел их из круга танцующих. Только злобных привидений им не хватало!