Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

— Ты как? — спросил Штольман, озабоченно поглядывая на Аню. Она с удивлением смотрела за перемещениями призрака, который был чем-то необычайно разозлён. Он потрясал кулаками и вращал глазами, зависая над тем или иным человеком. — Я в порядке, спасибо! — погладила женщина руку Якова, поддерживающую её под локоть. — А вот наш дух негодует. Ему что-то страшно не нравится! — Да? — поднял брови Штольман. Он привык к тому, что поступки пришельцев с того света не поддаются логическому объяснению. Случалось, конечно, что покойники вполне себе связно выражали то, что им нужно, но в большинстве своём понять их было крайне сложно. Поэтому предположить, почему этот конкретный дух злится, он не брался. Возможно, они потревожили его кости, лежащие на пятнадцатиметровой глубине под зданием. А может быть, у него сегодня по плану летать тут и выражать своё возмущение. Кто знает? Призрак сделал полный круг по залу и наконец долетел до Анны. Штольман понял, что происходит, и встал так, чтобы её не было видно. — Здравствуйте! — поприветствовала духа Аня шёпотом. За звуками вальса её почти не было слышно. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Мужчина взглянул на неё, потом на Якова и вдруг разозлился так, что из его рта стала вылетать призрачная слюна. — Это он! Да, он! Подлец! Подлец! — орал призрак и тыкал в Штольмана пальцем. Аня немедленно рассвирепела и пожалела, что не может надавать по этой наглой физиономии по-настоящему. Оскорблять её Штольмана! Да что он себе позволяет? — Немедленно закройте свой рот! — прошипела Анна сквозь зубы, заставив Якова удивлённо на неё взглянуть. Его жена редко выходила из себя. А что б уж так! — Ещё хоть одно слово — развею! Штольман невольно повёл плечами. Будь он на месте этого призрака, он бы сто раз задумался, прежде чем продолжать в том же духе. Его Аня умела быть убедительной, когда хотела. Привидение фыркнуло, бросило в Штольмана еще один ненавидящий взгляд и исчезло. Аня, однако, чувствовала, что до конца оно не испарилось и незримо всё равно здесь присутствовало. Закончился вальс, и пары стали расходиться по сторонам, улыбаясь и что-то друг другу рассказывая. — Пойдём немного пройдёмся! — предложил Яков, видя, что тут поговорить им не удастся, а сделать это следовало. Аня, всё ещё дрожа от возмущения, кивнула. Штольман взял её под руку, кивнул Алексу, который уже шёл к ним, указал ему глазами на зал, в котором танцевала Лидочка, дождался ответного кивка, убедился, что Софья с Павлом направились к столику с напитками, и увёл жену сначала в коридор, а после по узенькой незаметной лесенке — в галерею второго этажа. Жестом показав стоящему в дальнем конце слуге, что им ничего не надо, Яков усадил Аню на скамеечку за статуей и спросил: — Что там произошло, Анечка? Что нужно было от тебя этому духу? — В том-то и дело, что ничего! — всё ещё негодующе воскликнула Анна. — Он был всем недоволен, а потом, увидев тебя, назвал тебя подлецом. Брови Штольмана взлетели вверх. Что еще за новости? Как он умудрился насолить брюзжащему призраку? — Опиши мне его! — попросил он жену. Аня описала худощавого человека с кудрявыми волосами, длинным носом и поджатыми губами. Да уж, не густо! В его жизни много было тех, кто подходил под описание. Всех и не упомнишь. — Я нарисую его! — сказала Аня. — Когда мы вернёмся домой! Яков кивнул, пожимая нежную ладошку жены. Она вся пылала от недовольства. Ему вдруг стало тепло. Его дорогая и любимая Анечка вставала на защиту его чести, будто шла в бой. Он несколько раз в жизни сталкивался с тем, как она ставила на место тех, кто, как ей казалось, был недостаточно учтив в его отношении. Улыбнувшись, он поднёс к губам тонкое запястье. Боевая Аня, как, впрочем, и негодующая, были особыми видами его удовольствия. Шелковистая кожа под его прикосновением нагрелась, и Штольман почувствовал, как пульс Ани понёсся вскачь. На его затылок легли её пальчики и слегка взъерошили волосы. Такой домашний жест, но и его сердце быстрее погнало по венам кровь. Он любил её невероятно. Они просидели в полутьме галереи еще минут двадцать, а после спустились вниз. Бал подходил к концу, нужно было собираться домой. Дети встретили их, по обыкновению, шумной беседой и смехом. Им очень понравился приём, хотя Алексу он показался скучноватым. Внезапно перед ними Иван Модестович Кирх, прокурор в отставке, изумлённо сказал: — Что за чёрт? В кармане его пальто оказалась какая-то записка. Развернув её, он принялся читать. Слева Агнесса Павловна Изюмова также обнаружила, что в её манто лежит свёрнутое послание. Написанное показалось обоим настоящим бредом. Неизвестный угрожал испортить им жизнь за то, что они когда-то стали причиной гибели его отца. Повозмущавшись дурацким шуткам, они оделись и вышли. Штольман, нахмурившись, дождался своей очереди, помог Анне и Лидочке надеть пальто — за Софьей ухаживал Алекс — надел своё, сунул руку в карман и обнаружил там такую же записку. Однако отличия всё же имелись. Неизвестный обвинял Якова в том, что он был самым главным действующим лицом в трагедии его отца, поэтому ему жизнь не просто испортят — его её лишат.