Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

К семи часам вечера у всех в кабинете Штольмана болели глаза от количества разнообразных документов, которые они прочитали, и началась изжога от десятков чашек кофе, которые были выпиты в процессе разбора бумаг. Алекс, которому папки и исписанные листы опостылели ещё в Бордо, сказал, что он выйдет ненадолго, а после вернётся, сил уже нет. Яков объявил перерыв. Они и так работали четыре часа без передышки, и это принесло свои результаты. Как и предполагал Штольман, никто из помощников посла Изюмову в списки не вносил, а секретари божились, что никого не добавляли самостоятельно. Следовательно, стоило искать промежуточное звено. Гардеробщика доставили прямо в особняк Штольмана с нарядом полиции. Несчастный так перепугался, что и говорить не мог. Он сидел себе спокойно у себя дома, пил божоле, а к нему в дверь стучатся три здоровенных мужика в полицейской форме и просят его проехать с ними. Да он чуть концы не отдал! Его удалось успокоить и допросить как следует. Вначале мужчина божился, что не оставлял своего места, потому как это строго запрещено, ведь он несёт ответственность за вещи гостей. Однако когда Штольман сказал, что в таком случае именно он будет являться главным подозреваемым в деле об убийстве, гардеробщик сдался и сказал, что к нему подошёл пьяный молодчик и стал требовать дать ему прикурить. Когда Эдмон попытался ему объяснить, что это не его обязанность, спичек он не держит и ему стоит обратиться к одному из официантов, то подвыпивший господин заорал, что он потребует его уволить, что он тут порядок наведёт и всё в таком же духе. Гардеробщик, который за своё место очень держался — платят не очень, но чаевых набирается прилично — решил, что от греха подальше пойдёт поищет этому буяну спички. У него и так уже был выговор за то, что он опоздал пару раз. Потерять работу он не хотел. Вернувшись, он помог шатающемуся мужчине зажечь сигарету и выслушал тираду о том, что теперь-то он знает своё место. Согласившись с пьяным во всём, Эдмон с облегчением смотрел, как тот заворачивает за угол уходя. Так всё и было. Как выглядел? Молодой, лет двадцать пять. Борода и усы, светлые глаза, тёмные волосы. Узнать? Сможет, конечно, глаза в глаза друг другу смотрели. Штольман, конечно, сомневался, что борода и усы были настоящие, но всё же велел гардеробщику выделить комнату в полицейском убежище — Поль дал добро — и приставить к нему охрану. Пожилой мужчина, не ожидающий такого поворота событий, преисполнился гордости. Никого из его знакомых не брали на казённое довольствие и не охраняли круглосуточно. Вот разговоров-то потом будет! Яков же развернул записки, которые были получены на приёме. Ни он, ни Павел Михайлович руки не узнавали, значит, писал не тот, кто их подложил. Вновь позвонил посол. Срочной телеграммой доставлены сведения из Архангельска, где по официальным данным закончила жизнь Екатерина Полонская. Свидетельство о смерти действительно найдено в архиве, но сама могила отсутствует. Как и куда она могла исчезнуть — неизвестно. Полиция сейчас ищет тех, кто ещё помнит что-то о событиях тридцатилетней давности. Как только что-то будет ясно или появится новая информация, им сразу сообщат. Гастон с нетерпением сличал списки, которые доставили из посольства и из Пале-Рояль. Он сейчас участвовал в каком-то лихорадочном забеге мыслей и чувств. Он волновался за свою семью, большую и маленькую. Марта не должна пострадать, хорошо, что она сегодня была рядом с ним и не оставалась одна. Мало ли, что могло прийти в голову безумцу! Ведь Яков и Анна по сути вырастили и её, так что её вполне могли расценить как их дочь. Гастон холодел, когда начинал об этом думать, и безумно злился. Он испугался сегодня, не обнаружив Софью в школе. Испугался, когда увидел лица Штольмана и Анны. Его семья. Никто и никогда не делал для него столько, сколько они. Без них он был бы беспризорным сиротой, закончившим свои дни либо в уличных разборках, либо из-за наследства финансиста Потье. Или же его судьба была еще более незавидна — стать одним из тех, против кого он сейчас борется. Смерть души, пожалуй, была бы для него хуже тела. Но, скорее всего, он бы и не понял, что мёртв, ведь его воспитала бы не нежная Аня и незыблемый Штольман, а жестокая толпа озлобленных людей, отрезанных от человеческой жизни. Нет, нельзя допустить, чтобы его семью тревожили подобные типы! — Посмотри-ка! — вдруг сказал Гастон, протягивая Штольману бумаги. Павел тоже отвлёкся от своих документов и подошёл взглянуть. — Вот список, который составил посол, вот два списка от его заместителей. — Да! — кивнул Яков, рассматривая записи. — Теперь финальный список, по которому секретари рассылали приглашения! — положил на стол лист Гастон. — Тут нет имени Изюмовой! — нахмурился Штольман. — Как же тогда доставили приглашение? — Ещё не всё! — улыбнулся воспитанник Якова. — Вот тот список, который был у метрдотеля в Пале-Рояль! Штольман пробежал глазами записи и обнаружил имя Агнессы Павловны среди приглашённых. Интересно! Теперь нужно понять, кто доставлял приглашения и кто передавал списки в Пале-Рояль! И, возможно, крота можно будет вычислить!