Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

Анна вошла в кабинет в половину восьмого и непререкаемым тоном велела всем идти в столовую. Мадам Агнес, потрясённая последними событиями, сошла с ума и наготовила еды на роту солдат. Потребуются все их силы — ну, или два Гастона — чтобы расправиться с таким обилием блюд. Как только Аня это сказала, все в комнате немедленно почувствовали себя зверски голодными и направились в столовую, где стол и в самом деле ломился от яств. Ужин прошёл в почти умиротворяющей атмосфере. Некий червячок сомнения ещё подтачивал установившееся спокойствие, но всё же тот факт, что все дома и в безопасности, позволял людям за столом смеяться и шутить. Павла Михайловича без разговоров оставили на ночь. Работы было много, поэтому сбор и анализ данных они начнут с самого утра, а так только время и силы зря тратить. А кроме того, мало ли что придёт в голову этому маньяку. Пусть лучше все будут у Штольмана перед глазами. То же самое ожидало Таис. Сначала она хотела отправиться домой, чему решительно воспротивился Алекс. Сердце её лихорадочно застучало от его заботы, но девушка сказала, что у неё есть дела. Тогда младший Штольман вызвался её проводить, против чего выступили уже абсолютно все. Не хватало еще дать злоумышленнику шанс до него добраться! Кандидатура Павла тоже была категорически отвергнута — никого подвергать опасности они не будут! Пришлось и Таис оставаться ночевать, чему она втайне была очень рада. После ужина все устроились в гостиной: часок поговорить о том, о сём и отвлечься от бесконечных бумаг. Но разговор всё равно перетёк к расследованию. Это дело волновало всех. — Хорошо бы, конечно, вызвать Изюмову, — задумчиво проговорил Штольман, грея в ладонях рюмку коньяка. — И Полонского. И задать им несколько вопросов по существу. Алекс внезапно поперхнулся и закашлялся, неожиданно вернув Якова в тот день, когда его сын впервые и совершенно в неразумных масштабах попробовал коньяк и долго отходил от последствий. — Ну, вообще-то, — отдышавшись, сказал юноша. — Я уже с ними поговорил около часа назад. В гостиной воцарилась тишина. Таис, открыв рот, смотрела на него. В её глазах плескалось что-то поразительно похожее на восхищение. — Ты поговорил с духами Полонского и Изюмовой? — переспросил Штольман. Аня рядом с ним вдруг улыбнулась. Их сын был сейчас очень похож на отца. Алекс пожал плечами. — Я слышал, как мама говорила про то, что она умеет задерживать духов по своему желанию. Я нашёл, как это сделать в одной из книг в библиотеке, и, вызвав сразу обоих, заставил их остаться. А потом, папа, я провёл допрос в соответствии с теми правилами, которым ты меня учил. Результаты таковы: Полонский был вынужден рассказать, что жена его второй раз вышла замуж. Какой-то высокий чин выправил новые документы ей и её сыну, женился на ней и помог скрыться от назойливого внимания властей. — Так, — сказал Штольман, мысли которого понеслись вскачь от полученной информации. Нужно искать следы того, кто помог Полонской скрыться. Возможно, зная фамилию нового мужа женщины, они смогут подобраться к преступникам ближе. — С Изюмовой разговора не получилось, — продолжал Алекс. — По объективным причинам. Но отчего-то она со злостью тыкала во все газеты, которые попадались ей на пути! Штольман встал и подошёл к сыну. Он вырос. За то время, которое он взял на отдых, Алекс успел переговорить с призраками и добыть нужную информацию, и всё это в одиночку. Вырос, в самом деле. Ростом с него. Похож на него самого в юности. Глаза материнские, умные, отражающие внутреннюю суть, которую Яков за свою жизнь видел совсем у малого количества людей. Любит жизнь и людей, пытается, как Аня, найти для всех доброе слово и оказать помощь. Смелый, готовый дать отпор тем, кто может причинить боль его близким. Штольман не знал когда-то, что значит быть отцом. Он не знал, как разрывается сердце от гордости, любви и боли одновременно, когда смотришь на свою плоть и кровь, рождённую от любимой женщины. Алекс, который неожиданно увидел в глазах Якова что-то ранящее душу и одновременно вызывающее желание преклонить голову, встал ровнее, пытаясь уловить, что сейчас чувствует его отец, и не желая спугнуть, как ему показалось, священное мгновение. До самого конца своей жизни он будет помнить этот миг, который затронет что-то глубинное в его сердце. Однажды, спустя много лет, он заглянет в глаза собственному сыну и поймёт, почему так смотрел на него Штольман. А пока Яков, положив руку ему на плечо, серьёзно сказал: — Молодец! Это очень нам поможет! Алекс улыбнулся. Он был рад.