Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

Утром Штольман проснулся и обнаружил, что Аня спит на животе, обняв подушку. Так она делала, когда была полностью без сил. Яков улыбнулся. Удивительного здесь было мало. Вчерашние ночные избавления от нервов, перешедшие в последующее укрепление сердечной мышцы, были крайне энергозатратными. Поцеловав жену в поясницу, он накрыл её одеялом. На дворе ноябрь, а она спит голышом. Хорошо, что он оборудовал весь особняк паровым отоплением, поэтому холодно в доме не было. Пусть спит! Штольман отправился умываться, бриться и одеваться. Проводя лезвием по мыльным щекам, он смотрел на своё отражение и удивлялся. Вчера он чётко увидел в своих детях себя, так, будто кто-то поднёс зеркало и показал: «Смотри!» Он не осознавал этого раньше до конца. Когда они были маленькие, то всё воспринималось совсем по-другому. Теперь же он ясно осознал, что в каждом из его почти взрослых детей, даже частично в еще подрастающей Лидочке, есть он сам. И Аня. Его мысли, принципы, убеждения, словом, часть его самого уйдут в будущее. Они с Анной стали по сути бессмертны, как бы безумно это ни звучало. Приведя себя в порядок, Яков отправился в кабинет. Все ещё спали, поэтому он заварил себе кофе и стал разбирать то, что принесли вчера из полиции. Раздался звонок. На часах было семь утра. Странно. Штольман снял трубку. Звонил один из Гастоновых агентов. Он сказал, что ночью около дома ошивался какой-то мужчина. Внутрь сунуться не решился. Судя по всему, что-то почувствовал, потому что близко не подходил и очень быстро ушёл. Лица видно не было: шарф завязан был почти по глаза. Один из детей-агентов отправился за незнакомцем, и ему почти удалось его выследить. Марк потерял злоумышленника на улице Пинель. Там он как сквозь землю провалился. На этих словах в голове Штольмана противно щёлкнуло. Механизм завертелся, пока вхолостую. Мысль, которая сможет вывести на личность злоумышленника, неясно замаячила вдалеке, дразня своей близостью, но вызывая боль в виске. Вчерашний допрос Алекса, услышанный сейчас адрес, замужество Полонской барабанили ему в уши, пытаясь вычленить то, что было из всего этого важно, но ниточка пока натянулась совсем чуть-чуть и не позволяла вытянуть нужный факт. С досадой на самого себя Штольман поблагодарил агента и положил трубку. То, что было ему нужно, убегало от него. Штольман снова открыл папку, собираясь переключить мысли на что-то иное. Телефон зазвонил снова. Яков нахмурился. Кто ещё это может быть? Поль не стал звонить бы так рано, из посольства тоже вряд ли побеспокоили бы в такое время. — Штольман слушает, — снял трубку сыщик. — О-о-о, как же я надеялся, что это будешь ты! — раздался возле уха слегка свистящий мужской голос. Яков немедленно сел ровнее и приготовился запоминать любые мельчайшие подробности, которые он услышит. — Спрятался в своём замке! Трус! И всех спрятал, думаешь! За их спинами хоронишься! Трусишь, как и с моим отцом! Подло его оговорил! Думал, его место получишь! Штольман напряжённо соображал. Ни слова, ни тон мужчины не говорили в пользу его нормальности. Что бы Яков сейчас ни сказал, он не был бы услышан. — Ну, что ты молчишь? — почти взвизгнул звонивший. — Полонский, послушайте! — осторожно начал Штольман. — Ваш отец совершил несколько должностных преступлений, за что и был осуждён! — Ложь! — уже в полный голос завопил мужчина. — Мать говорила, что ты будешь лгать! Говорила! Ты хотел его место и подставил его! Он не мог этого сделать! Не мог! Яков понял, что это в полном смысле маньяк, зацикленный на одной идее, взрощенный безумной матерью, больной мозг которой жаждет лишь одного — мести за мужа. С ним нельзя бороться обычными методами, здесь нужно понимать, что достучаться до Полонского-младшего невозможно. — Ты лишил меня отца, ты, та стерва, которая его оговорила, и продажный прокуроришка. Он куда-то подевался! Но и его я найду! Хорошо, что Кирх уехал из города. Этот ненормальный явно уже не остановится. — А ты слушай! — вдруг сказал Полонский совершенно нормальным голосом. — Я слежу за тобой пятнадцать лет. Я знаю о тебе всё. Ты не скроешься за своими стенами. И родных своих не убережешь! Ты думаешь, что они в безопасности? А как поживает Володя Нежинский, о котором ты так пёкся, ты знаешь? А знаешь, как легко лишить родителей твоей ненаглядной жёнушки их поместья? Или жизни? Ты лишил меня отца, состояния, жизни! И я отниму у тебя всё! Всё, без исключения! А потом ты сам попросишь, чтобы я отнял у тебя жизнь! Полонский положил трубку. Штольман остался сидеть в кабинете, сжимая трубку. Ему нужно было срочно позвонить!