Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История седьмая. Не стоит ставить точку.

Аня сходила с ума. Она не понимала, что происходит. Последние два дня в доме творилось что-то странное. Началось всё с нашествия духов. Ей-Богу, в особняк шли вереницы призраков всех мастей и возрастов. Некоторых она знала, например, старуху Бенцианову, а некоторые были для неё совершенно незнакомы. Они не разговаривали с ней, на контакт не шли. Они просто появлялись, облетали дом печальным караулом и пропадали без следа. Аня не понимала, что за паломничество они устроили в их дом. Вроде бы всё вернулось на круги своя. Дети отправились в школу, Гастон и Марта — на работу. Штольман заслал Алекса и Павла разбираться самостоятельно с каким-то мелким, стихийно возникшим делом. Дома остались только он сам и она. В их собственной динамике всё поменялось, что пугало Анну до противной дрожи под коленками. Яков был до невозможности предупредителен, нежен и добр. То есть, он всегда был такой, но сейчас Аня чувствовала за всем этим налёт отчаяния и болезненной бравады. Он будто ставил перед собой зеркальный щит, который не давал пробиться к его истинным эмоциям. За ним ей чудилась зияющая рана, каждым движением причиняющая дикую боль, которую Штольман скрывает, надевая маску по утрам. Аня слишком хорошо его знала. Для всех остальных он был спокоен и собран, даже шутил временами, заставляя Сонечку и Лидочку покатываться со смеху. А вот Аня не хохотала. Она видела в уголках губ и глубине глаз вовсе не веселье. Штольман бывал таким, когда принимал какое-то решение, тяжёлое, муторное, неприятное, и был готов сделать всё ради исполнения того, что задумал. Такой он был перед дуэлью с князем и во время той страшной декабрьской ночи. А она не понимала, какое именно решение он принял. Не понимала и боялась. К тому же Штольман почти не спал. Она засыпала рядом с ним, открывала глаза часа через два и видела, что его нет рядом. Аня обнаруживала его в кабинете: из-под двери тоненькой струйкой протекал свет лампы. Она его не беспокоила, но понимала, что что-то не так. Это съедало её изнутри. По обыкновению Яков сказал, что всё хорошо, когда она его спросила, но она-то видела, что всё не совсем так, как он говорил. Она сходила с ума, потому что хотела помочь, но не могла. Иногда он становился совершенно непрошибаемым. Если Штольман считал, что он должен взять ответственность на себя, ничто и никто не мог убедить его в обратном. Её каменная стена, щит и надёжная броня. Даже за отцом она не чувствовала себя такой защищённой. Даже когда они ссорились в самом начале их отношений, даже когда Яков убеждал её, что не будет больше вытаскивать её из опасных ситуаций, Аня знала, что за её спиной стоит её Штольман. Влезать с головой в приключения было гораздо спокойнее, когда она об этом знала. Аня вздохнула. Было четыре часа дня. Дети еще не вернулись, отрабатывая после уроков пропущенные дни. Яков не выходил с самого утра, отказался от обеда. Что-то ей подсказывало, что и ужинать он не будет. Что же его волнует? Вдруг её кольнуло. А что, если вся эта история с Полонскими не закончена? Нет, нет, все арестованы. Да и не выпустил бы Штольман детей из дома, если бы не был уверен, что они в безопасности. Ей удалось себя убедить, но интуиция вопила: всё не так просто. Анна заварила крепкий чай, положила на поднос два пирожка и нарезанный лимон и отправилась к мужу. Яков что-то писал. Когда Аня вошла в кабинет, он улыбнулся жене и перевернул лист написанным вниз. Женщина вздрогнула. Чашка звякнула о блюдце. Никогда в жизни Штольман не скрывал от неё свою работу. Они обсуждали всё. Внутри что-то противно ёкнуло: жди беды. Яков понял, как Анна отреагировала на его жест, и что-то горькое и больное мелькнуло в его взгляде. Аня мгновенно потянулась к нему, но он встал ей навстречу, чтобы взять поднос, и секунду спустя на его лице прочитать ничего было нельзя. — Ты спустишься к ужину? — спросила Аня, наливая чай чуть подрагивающими руками. Глаз она не поднимала. Яков, жалея жену и не имея возможности дать ей ничего в утешение, взял её ладошки в свои и вынудил взглянуть на него. На него смотрели горе и тоска. — Я закончу через час, — мягко сказал он. Его съедало чувство вины. — Хочу провести время со всеми. Аня пыталась понять его настроение. Но пока ей было ясно только одно: его что-то терзает. Кивнув, она оставила поднос на столе и пошла к двери. На пороге Анна обернулась и спросила: — Ты не собираешься совершить какой-нибудь героический и очень глупый поступок, который потребует от тебя немыслимых жертв? Яков вздрогнул. Эта женщина умеет заглянуть в его голову и сердце. И Штольман, улыбнувшись только губами, соврал жене впервые за восемнадцать лет, глядя ей прямо в глаза. — Нет, — сказал он.