The Archeologist/Археолог

Затерянный город Атлантида был, вероятно, самым известным из затерянных городов, по крайней мере, среди магглов, но он, конечно, был не единственным таинственным городом, потерянным в песках времени. Некоторые из них были маггловскими городами, другие — магическими. В конце концов, смерть и разрушения, вплоть до полного исчезновения города за одну ночь, не были чем-то необычным, особенно когда в этом были замешаны Темные Лорды. Иногда это было ритуальное жертвоприношение ради чего-то, иногда — нападение, выходящее далеко за рамки разумного, а иногда — несчастный случай или эксперимент, вышедший из-под контроля. В некоторых случаях, однако, это было сделано для того, чтобы что-то спрятать или защитить. Гробницы Египта были разновидностью последней категории, они были созданы как место последнего упокоения, которое никто из смертных не должен был потревожить. Чаще всего последняя категория использовалась для того, чтобы намекнуть, что кто-то приложил немало усилий, чтобы спрятать сокровища за армией нежити, или использовал геноцид, чтобы подкрепить оборону каким-то неинфернальным способом. Если бы Волан-де-Морт не был так настойчив в работе из тени, возможно, он бы спрятал один из своих крестражей таким образом. Но, то ли он подозревал, что это привлечет слишком много внимания к крестражам, которые он хотел сохранить в тайне, то ли просто сомневался, что даже принесения в жертву целой деревни магглов будет достаточно, чтобы остановить Дамблдора, если тот будет иметь смутное представление о том, где искать, Волан-де-Морт выбрал гораздо более конспиративный подход. Никто не заметит исчезновения нескольких сотен магглов, если только это будет происходить на большой территории и в большом временном промежутке. И уж точно никто не догадается по этим почти незамеченным исчезновениям, что кто-то где-то устроил озеро, наполненное инферналами. Но маленькая деревня, исчезающая без следа? Этого было бы более чем достаточно, чтобы привлечь внимание любого, кто знал бы, что искать. Гарри не имел бы ни малейшего представления о том, с чего начать поиски, если бы Волдеморт был настолько откровенен в те времена. Дамблдор, может, и догадался бы, но, честно говоря, Гарри был уверен, что Волан-де-Морт победил бы, будь он чуть менее настойчив в том, чтобы быть идеально скрытым. Довольно легко найти, где кто-то прячет «важные вещи», если все, что вам нужно, это понять, как человек думает. По крайней мере, до тех пор, пока вы знаете человека, о котором идет речь. Если бы Волан-де-Морт просто выбрал наугад маленький городок и превратил его в неизбежную смертельную ловушку? Если бы он убедился, что город был выбран случайно, и никто не знал, с чего начать поиски «пропавшего города», то он был бы в выигрыше. Гарри потребовалась большая часть десятилетия, чтобы достичь того уровня, когда поиск потерянных городов стал обычным делом, и если бы Волан-де-Морт воспользовался неопытностью Гарри в снятии проклятий, они бы проиграли. Тем не менее, что сделано, то сделано, Гарри был не из тех людей, которые задумываются о том, что могло бы быть. Он прожил всю свою жизнь сиротой и научился не позволять этому поглощать его. Все случилось так, как случилось, и хотя он не мог сказать, что все закончилось счастливо для всех, все могло закончиться гораздо хуже. Гарри был доволен своей работой, как бы неловко ни было называть свои спорадические поездки по всему миру «нормальной работой». И даже если бы у него не сложилось с Джинни, они все равно бы оставались хорошими друзьями. Его единственная настоящая горечь по поводу того, как все произошло во время второго пришествия Волан-де-Морта, заключалась в том, что Тедди остался сиротой. Гарри старался быть рядом с ним, но с его работой, которая заставляла его месяцами мотаться по всему миру, это было нелегко сделать, хотя он полагал, что Тедди уже достаточно взрослый, чтобы не так сильно переживать по этому поводу. Подростки и их потребность в независимости и все такое. К счастью, разрушители проклятий могли сами выбирать время работы. Не было такого, чтобы проклятие, держащиеся сотни лет, внезапно рассеялось в течение месяца. Так что Гарри обычно успевал к таким событиям, как дни рождения и Рождество. И хотя Гарри был уверен, что Тедди оценил бы возможность провести хотя бы одно Рождество или два в Хогвартсе, мальчик действительно не хотел оставлять Андромеду одну. Иногда он действительно был слишком мил для слов. Гарри попытался свернуться в клубок от холода, но не смог. Он был слишком тяжелым и не мог дышать. Открыв глаза от беспокойного сна, Гарри по-прежнему ничего не мог разглядеть. Была только чернота, давление, отсутствие воздуха и…! Магия вырвалась наружу, и давление уступило место пронизывающему холодному ветру, когда Гарри прорвался на поверхность… кладбища? Он дрожал от холода, у него не было никакой одежды, и он… Гарри уставился на могильный камень перед собой, изо всех сил стараясь игнорировать ощущение зимнего дождя на голой коже, все еще дрожа от адреналина, вызванного тем, что он когтями выбирался из грязи. Роза Джессика Поттер 1980-1981 Любимая дочь и дорогая сестра. Вокруг не было других фамилий «Поттер», которые Гарри узнал бы, но когда он поднялся на дрожащих ногах — рассеянно отметив, что что-то в этом не совсем правильно, — ему удалось найти соседнее надгробие. Ремус Джон Люпин 1960-1981 Любимый друг и брат Что было… Гарри не совсем понимал, что это было, но это определенно было не то, что было на надгробии Ремуса Люпина, когда Гарри видел его в последний раз. Точно. Нет. Сначала о главном. Гарри глубоко вздохнул. Взмахом руки он создал над собой импровизированный магический зонтик, защищающий от дождя. Он все еще был голым и… Неужели он был буквально девочкой-подростком? Еще один взмах его слишком маленькой руки дал ему мантию, которая, по крайней мере, прикрывала его настолько, что ему не нужно было об этом думать. Бессмысленное «Темпус» сообщило ему, что сейчас январь 1993 года, что было абсурдно, потому что последний раз он проверял, что сейчас 2015 год. Значит, либо он совсем спятил, либо каким-то образом переместился в прошлое. Вот только надгробия не имели никакого смысла, потому что Ремус умер только в 1998 году, и Гарри был уверен, что знал бы, если бы у него была сестра. Но с другой стороны, это место было похоже на Годрикову Лощину, а значит, здесь должны были быть похоронены его родители. А раз их не было, значит, они были живы. Как бы то ни было, Гарри очнулся внутри могилы Розы, что не имело никакого смысла… Подождите, нет, это было не совсем правдой. Там было одно нацарапанное предупреждение, которое переводилось как что-то о том, что нарушители будут «изгнаны из жизни». Что звучало очень необычно в этой формулировке. Конечно, не было никаких признаков того, что кто-то с этой стороны вызвал Гарри сюда, так что, должно быть, его «подтолкнуло» сюда что-то с его стороны. Хотя, черт возьми, то что ему удалось выжить после того, что, скорее всего, было равносильно изгнанию из реальности, было просто ужасно. Он всегда шутил, что его специализация в разрушении проклятий — это выживание, но это был совершенно новый уровень безумия. Не было даже следов магии, кроме его собственной отчаянной попытки откопать себя от холодной земли. Нет, ему нужно… Ему нужно было раздобыть палочку, одежду и деньги на еду. Но сначала… Сначала ему нужно было найти газету, чтобы доказать, что его заклинание «Темпус» не сработало. *** Газета, к сожалению, полностью подтвердила «Темпус» Гарри. Она ничего не рассказала ему ни об одном из вопросов о семье Поттеров. И это все еще не давало ему никакого представления о том, что, черт возьми, он должен был делать. В итоге по пути в Гринготтс он решил отвлечься, чтобы пролистать учебники по истории Флориша и Блоттса. Они оказались чуть более познавательными, чем газета, в основном потому, что были слишком рады поведать читателю о тайнах, окружавших Мальчика-Который-Выжил, и о роковой ночи Хэллоуина, которая дала ему это прозвище. В семье Поттеров родились близнецы, мальчик и девочка. В Хэллоуин 1981 года их предал верный друг, и на них напал Волан-де-Морт. Однако в тот момент там были только близнецы и друг семьи, который нянчился с ними. Точные события после этого неизвестны, но в результате Ремус Люпин погиб, пытаясь защитить их, дочь тоже погибла, а мальчик чудом выжил, в то время как Волан-де-Морт был побежден. Учитывая то, что Гарри знал о том, как он сам выжил… Ремусу никак нельзя было дать возможность «отойти в сторону», как когда-то Лили. Так что даже если бы Ремус пожертвовал своей жизнью в их защиту, это не имело бы значения. Условием всегда была «возможность выжить» и «готовность пожертвовать собой», а без первого последнее не имело значения для магии, необходимой, чтобы отвести Убийственное проклятие. Нет, более вероятно, что Волан-де-Морт убил Ремуса, велел девочке уйти с дороги, а затем убил ее, когда она этого не сделала, после чего не смог убить ее брата. Тогда возникает вопрос: «Почему Волан-де-Морт хотел оставить Розу в живых? По всей вероятности, в пророчестве, связанном с Волан-де-Мортом, упоминался «он» как человек, способный победить Волан-де-Морта. В противном случае Волан-де-Морт без колебаний убил бы и девочку, независимо от всего остального. Но даже тогда Волан-де-Морт был не из тех людей, которые предлагают шанс отойти в сторону практически любому. Нет, для этого должна была быть причина. И, как ни крути, учебники истории предоставили довольно вескую причину, когда затронули некоторые детали того, кто их предал. Питер Петтигрю был крестным отцом Розы Поттер. Поэтому Петтигрю, скорее всего, просто попросил пощадить ребенка, за которого он отвечал, в обмен на то, что он отдаст ребенка Поттеров, которого Волан-де-Морт хотел убить. Гарри сомневался, что подобная просьба была бы сделана с реальной верой в то, что Волан-де-Морт выполнит ее. И он был бы идиотом, если бы полагал, что приглашение безумца, совершающего массовые убийства, в место, где живут дети, закончится для них благополучно. Нет, если Петтигрю и обратился с такой просьбой, то, скорее всего, из-за страха. И самым простым объяснением того, что Петтигрю боялся стать причиной смерти Розы Поттер, было то, что иногда звание «крестного отца» влекло за собой определенные обязанности. Вполне возможно, что Петтигрю заключил обязывающий магический контракт, заключавшийся в том, чтобы обеспечить безопасность Розы. И если бы он отказался от него, его могли бы легко убить. Такие контракты вышли из употребления много веков назад, но вполне возможно, что во время войны люди стали больше заботиться о безопасности своих детей. Поэтому он обратился к Волан-де-Морту с символической просьбой не убивать Розу, вероятно, полностью рассчитывая на то, что она все равно не переживет эту ночь. Вот только Волан-де-Морт решил выполнить эту просьбу настолько, чтобы дать Розе возможность отойти в сторону. И Роза не воспользовалась ею. Ей нужно было понять, что говорил Волдеморт, чтобы жертвенные требования были приемлемыми, и она все равно сделала это. Ей было всего чуть больше одного года, а она отдала свою жизнь за безопасность брата. Гарри определенно совершил несколько очень смелых и очень глупых поступков за свою жизнь. Но он совершал их после того, как ему внушили, что он никогда не сможет просто отступить. Он видел так много людей, которые отступили, когда он рос у Дурслей, что мысль о том, чтобы сделать то же самое самому, вызывала у него отвращение. И даже тогда он был не в восторге от того, что оказался единственным, кто мог выйти из передряги и спасти положение. Поэтому мысль о том, что девочка, которая еще даже не была взрослой, готова пожертвовать своей жизнью ради брата… Это было унизительно. Как бы то ни было, Питер Петтигрю был в Азкабане, а Сириус Блэк — крестный отец Мальчика-Который-Выжил — работал в Хогвартсе профессором защиты. Лили и Джеймс были живы, и, очевидно, в основном занимались магическими исследованиями или чем-то в этом роде — в книге об этом ничего не сказано. На этом способность Гарри пролистать учебники по истории без того, чтобы владелец магазина начал уговаривать его купить книги, закончилась. А у него по-прежнему не было денег, чтобы заплатить за предметы первой необходимости, например за одежду, не говоря уже о книгах. Итак, вперед, в Гринготтс. Ему нужны были деньги, а Гарри никогда не умел так хорошо обчищать карманы. Для Гринготтса было очень плохо, что их система охраны технически не требовала использования палочки для доступа в хранилища. Обычно это не имело большого значения, потому что никто не был настолько безумен, чтобы попытаться ограбить Гринготтс даже с палочкой. У них были одни из самых жестких охранных систем во всем современном мире. Это результат того, что они имели практически неограниченный доступ ко многим утерянным знаниям, благодаря их отделу разрушителей проклятий. Однако Гарри был разрушителем проклятий уже более десяти лет, и уже давно сделал себе имя как один из самых компетентных в своей области. Было еще несколько специалистов по снятию проклятий, которые могли бы рассказать ему о том, в чем они специализировались, но их число сокращалось. И это была не просто нездоровая шутка по поводу внезапного всплеска смертности среди Взломщиков Проклятий после того, как Гринготтс раскрыл Игарнам. Гарри знал лишь несколько человек, работу которых он не мог понять, живых или мертвых. После Битвы за Хогвартс Гарри много работал с аврорами, дошло до того, что он каким-то образом стал ответственным за работу с Темными Лордами, которые поднимали шум. Он не возражал против этого. Это было неприятно, и он не получал от этого особого удовольствия, но было довольно приятно знать, что другой Волан-де-Морт не сможет появиться в его дежурство. Так продолжалось до тех пор, пока он чуть не потерял глаз в одной из схваток, и Джинни очень резко напомнила ему о том, что он не бессмертен. И что плохим парням должно повезти только один раз. Учитывая, что Гарри и Андромеда были единственной семьей, которая осталась у Тедди, Гарри было очень легко убедить найти другую карьеру. Однако после очень неприятной работы профессором Защиты в Хогвартсе — во время которой он чуть не покончил с собой от стресса, связанного с ответственностью за целую кучу детей, не знающих, как выжить, — Гарри пришлось отказаться от этого. Он видел мир в его худшем проявлении, и он привык ожидать, что вещи будут регулярно пытаться убить его. Мысль о том, что ребенок может поверить, что всю свою жизнь он проведет в полной безопасности от монстров, была настолько умопомрачительной для Гарри, что у него чуть не случился нервный срыв. Он ожидал обожания, он ожидал постоянных просьб рассказать о его знаменитых подвигах, он даже в какой-то степени ожидал, что знаменитости будут бросаться в глаза. Он не был готов к полному отсутствию интереса к их собственному выживанию. Он едва дотянул до конца года. Ему было двадцать три, когда Билл пригласил его на раскопки, потому что ему нужна была запасная палочка на случай, если кто-то из местных жителей решит проигнорировать разрешение правительства на доступ Гринготтса к раскопкам. Это было не совсем обычным явлением, но и не редкостью. И некоторые районы мира были более склонны к такого рода разногласиям, чем другие. Однако все прошло довольно спокойно, и Гарри большую часть времени просто смотрел через плечо Билла и вообще был очарован тем, как действует Снятие проклятий. И, конечно, это восхищение убедило его в необходимости приглашать себя на любые другие раскопки, на которые он мог попасть. Стоит ли говорить, что когда известный волшебник, победивший Темного Лорда и имеющий кучу денег, решает, что он хочет принять участие в опасной экспедиции вызывает полный ажиотаж? Многие были совершенно счастливы заполучить его. Он никогда не работал в Гринготтсе, но Гринготтсу было абсолютно всё равно, как его сотрудники будут делить свою зарплату, и поэтому он с готовностью позволил Гарри поехать с ним. По крайней мере, до тех пор, пока не пострадает доля Гринготтса в доходах. Его постоянное увлечение этой темой также привело к тому, что он начал изучать различные мертвые языки, что в конце концов разочаровало его до такой степени, что он откопал некий Камень, который он бросил в лесу почти десять лет назад. Ему было двадцать восемь лет, когда он окончательно ослеп на правый глаз, и в тот момент он уже большую часть года пытался найти хорошее место, где можно спрятать камень. Гарри никогда не признался бы никому, что отправился на поиски Камня, потому что все его друзья прекрасно знали, как призраки мертвых заманивают живых к себе. Будь то злой умысел или тоска по умершим близким, результат был один и тот же. Поэтому, поскольку никто даже не знал о существовании Камня, Гарри не оставалось ничего другого, как в одиночку придумать, как превратить Камень в действующий глаз. Не говоря уже о том, что операцию пришлось проводить в одиночку, чтобы убедиться, что никто не подумает, что с его новым глазом что-то подозрительное. Это сработало как шарм, хотя Гарри потребовалось больше недели, чтобы привыкнуть к тому, что мир выглядит по-другому, если смотреть на него через один из Даров Смерти. Тем не менее, имея под рукой Камень, он сумел многое узнать о том, как работают различные частицы магии. Дошло до того, что он был вынужден записывать их, просто чтобы не запутаться. И ладно, Министерство было не в восторге от него, когда он начал записывать ужасные ритуалы, в результате которых погибли тысячи людей, но, учитывая, что в книге, которую он в итоге опубликовал, были описаны способы противодействия этим ритуалам — зачастую очень простые и обычно занимающие не больше пары часов, по сравнению с годами, которые уходили на подготовку, — они были готовы смириться с этим. К тому времени, когда он опубликовал эту книгу, ему было уже тридцать. После этого многие правительства стали платить ему за то, чтобы он сам, без посещения Гринготтса, исследовал некоторые раскопки. И вот тут-то все и встало на свои места. Игарнам был обнаружен в 2011 году, через полгода после того, как Гарри опубликовал свою книгу. И он начал убивать Снимателей проклятий, многих из них. Гринготтс был в ярости на Гарри за то, что тот, по сути, украл их монополию на международное снятие проклятий, и решил, что Гарри больше нельзя появляться на их территории. Даже если он не будет зарабатывать деньги. И вот, когда случился Игарнам и их Сниматели проклятий гибли сотнями, Гринготтс упрямо стоял на своем и отказывался позволить одному из самых известных в мире компетентных и склонных к выживанию Снимателей проклятий помочь. В конце концов, не только повышение цен Гринготтса на снятие проклятий, не только дешевая продажа Гарри артефактов из раскопок людям, которым они принадлежали, а не тому, кто больше заплатит, стало истинным концом монополии Гринготтса на снятие проклятий. Как только специалисты по снятию проклятий поняли, что Гринготтс обращается с ними скорее как с одноразовыми пешками, чем с компетентным персоналом, они начали искать другие места. Так же поступили и правительства, которые нанимали Гринготтс, уверяя, что они самые компетентные в мире. Это был скандал на всю округу, хотя Гарри в основном считал это жалкой тратой человеческой жизни. Однако это было почти двадцать лет, и Гарри не стоило зацикливаться на этом. Сейчас ему нужно было проникнуть в Гринготтс, чтобы раздобыть денег. Но ему не обязательно понадобится много денег, и если уж грабить кого-то, то того, кто этого заслуживает. А кто заслуживает этого больше, чем тот, кто настолько глуп, что хранит крестраж в своем хранилище? Однако это поднимало интересный вопрос о том, что он должен был делать с Волан-де-Мортом. Возможно, он не должен просто полностью игнорировать крестражи, но Гарри не очень-то хотел пытаться проникнуть на площадь Гриммо и противостоять Кикимеру из-за Амулета, а если он не готов зайти так далеко, то есть ли вообще смысл искать крестражи? Он все равно будет иметь дело с чашей, потому что она была между ним и кучей галеонов, которые ему нужны, чтобы заплатить за палочку, одежду и все остальное, что ему может понадобиться. И он все равно будет иметь дело с Кольцом, потому что Камень был его, и будь он проклят, если упустит его из рук. Но помимо этого, Гарри не особенно хотелось вламываться в Хогвартс, чтобы разобраться с Диадемой, не говоря уже о том, чтобы пытаться выяснить, у кого украсть Дневник, или как устроить очень сложный ритуал очищения шрама Мальчика-Который-Выжил, когда он был функционально неизвестен и, скорее всего, его придется похитить. Нет, он разберется с чашей и Кольцом. Все остальное могло подождать, пока у него не появится время разобраться с тем, что, черт возьми, он должен был делать сейчас. Он мог оформить официальную личность магглорожденного в Гринготтсе в обмен на горстку галеонов. Он не сможет претендовать на отношения с чистокровными, если только не сможет доказать это без всяких сомнений, а это потребует вмешательства Министерства, но магглорожденный — это вполне нормально. Это не займет у них больше пяти минут, если только Гарри сможет придумать подходящее имя и возраст для своего нового тела. Его нового, женского, препубертатного тела. Вообще-то, Гарри ни за что на свете не согласился бы установить личность, которая классифицировала бы его как ребенка. Он слишком много пережил, когда с ним обращались как с ребёнком, чтобы захотеть вернуться в то время. А это означало, что ему нужно было убедительно выглядеть хотя бы на несколько лет старше, чем он выглядел сейчас. Значит, ему нужно было какое-то зелье для старения. Желательно постоянное. Жизнь усложнялась, когда ты просыпался голым в другом теле, похороненным на кладбище, в альтернативной временной линии. *** Для того чтобы ограбить Гринготтс, прежде всего, нужно было проникнуть в сам банк, а затем пройти в туннели под ним. После этого все сводилось к тому, чтобы проложить себе путь к нужному хранилищу, не наткнувшись на различные ловушки и сложности, которые гоблины разбросали повсюду. Гарри, честно говоря, немного не хватало его любимой мантии, но было множество не менее эффективных способов спрятать что-нибудь подальше. Не желая усложнять задачу, а также не имея доступа к драконьей крови или столь же неудобным ингредиентам, Гарри остановился на более старой вариации дезиллюминационного заклинания . Она была не так удобна, как более современная и популярная версия, но в ней также не было никаких специфических контрзаклинаний, которые любой здравомыслящий человек потрудился бы применить в автоматической защите. После этого оставалось только избегать столкновений с людьми, а это тоже было довольно легко исправить с помощью очень слабых чар «отталкивания волшебников», которые убеждали всех дать ему немного пространства, но не были достаточно мощными, чтобы быть заметными. В результате Гарри оставалось только попытаться найти дорогу в хранилище Лестрейнджей. Задача была бы не из легких, если бы Гарри не знал, что в их хранилище находится крестраж. Хотя отследить крестраж на большом расстоянии или принадлежащий конкретному человеку было невозможно без активного крестража, с которым резонировали бы следящие заклинания, существовали пределы того, что можно было спрятать без очень специфических заслонов, маскирующих магическую длину волны вокруг него. Гарри не мог обнаружить крестраж на расстоянии, он мог лишь бесцельно бродить вокруг, пока не наткнётся на заслон с характерными признаками того, что крестраж был прижат к нему в течение достаточно долгого времени. Хранилище было идеальным местом для укрытия, но только на год с небольшим, после чего крестражи и им подобные начинали оставлять следы в окружающей их магии. Не то чтобы большинство людей действительно видели, как это происходит, не говоря уже о том, чтобы знать, чем это вызвано или что с этим делать. Потребовалась большая часть дня блужданий по туннелям, прежде чем он наткнулся на хранилище, но это было гораздо лучше, чем уговаривать гоблина отвести его туда. А уж прорваться сквозь заслоны хранилища было… Внутри хранилища было несколько линий защиты, да и в целом гринготтские чары были не совсем безобидны сами по себе. Но для безопасного прохода в хранилище все зависело от различных триггеров, и Гарри нужно было лишь убедить их, что они уже обеспечили ему безопасный проход. Что-то вроде очень узконаправленного заклинания Конфундус. Хотя такое описание, вероятно, заставило бы Филиуса вырвать волосы от возмущения. В основном потому, что ему не нравилось, когда Гарри объяснял сложные магические явления так, будто двенадцатилетний ребенок может справиться с ними, имея нужные инструменты. Такое отношение заставило Гермиону написать ему очень острое письмо об академической элитарности и ее пагубном влиянии на их окружение. На что Филиус ответил раздраженным письмом о том, что ей очень легко жаловаться на его мнение по этому вопросу, когда она не является деканом Когтеврана, а значит, не несет ответственности за каждого любопытного двенадцатилетнего ребенка, который, конечно же, должен уметь обходить сложные и смертоносные заслоны, потому что в книгах написано, что это легко. В ответ Гермиона послала Филиусу бутылку высококачественного виски и свои самые искренние извинения. Тем не менее, обманом проложить себе путь через заслоны оказалось не так уж сложно. Найти чашу тоже оказалось довольно просто, поскольку на этот раз он знал, что ищет. Разгадать опасные ловушки, окружающие эту штуку — которые, конечно, не были предназначены для того, чтобы дать кому-то «безопасный проход» — было немного сложнее, но, опять же, это не ракетостроение. Тот факт, что у Гарри до сих пор не было палочки, не имел большого значения в свете этого, учитывая, что ритуальная магия обычно не нуждалась в ней. На самом деле, когда имеешь дело с такой мерзкой магией, которую Волан-де-Морт оставил на своих крестражах, быть предсказуемым в своих контрзаклинаниях было практически смертным приговором, а Волан-де-Морт очень рассчитывал на палочки. Если бы Волан-де-Морт ждал, путешествуя по миру и возвращая утраченную магию, пока Гарри не потратит десятилетие на ее повторное открытие, возможно, он был бы достаточно подозрителен в отношении знаменитого понимания Гарри странной магии, существовавшей до палочки, чтобы создать защиту против неё. Но он этого не сделал, и поэтому проиграл. Существовали различные способы уничтожить крестраж, не требующие использования таких вещей, как яд Василиска или Адское пламя. С большинством других вещей возиться было примерно так же приятно, но существовал один вид экзорцизма, который неплохо справлялся с этой задачей. Если только вы убедитесь, что никакая магия не задерживается поблизости и не сеет хаос. Честно говоря, это было действительно полезно, только если вы отчаянно хотели сохранить то, к чему был привязан крестраж. И хотя Гарри ценил историю, ему было совершенно безразлично, сохранятся ли древние артефакты Основателей в первозданном виде. Ну, ладно, да, немного заботился. Но он определенно не настолько заботился, чтобы рисковать тем, что к нему на колени попадет еще больший демон. Особенно если учесть, что любые чары на артефактах все равно исчезнут вместе с крестражем. Была причина, по которой ацтеки объявили его вне закона. Даже хорошая причина. Гарри предпочел бы более прямой подход — разрушить всю эту чертову штуку с помощью очень контролируемого каскадного разрушения. Ему придется подождать, пока он не окажется далеко от Гринготтса, если он не хочет рисковать тем, что каскадный сбой распространится на все хранилища и в результате сотрет с лица земли весь Лондон. Была причина, по которой каскадные сбои считались плохой идеей для игр. *** Несмотря на то, во что чистокровные хотели бы заставить вас поверить, никто не заботился о правильной родословной. До тех пор, пока вы не заявляли, что являетесь членом «Древнего и Благородного Дома», вы могли называть себя как угодно. О, без «правильной чистокровной фамилии» возможности трудоустройства падали камнем вниз, но это была просто смесь классицизма и расизма. Никого не волновало, насколько далеко вы отдалены от «основной линии» семьи, и если вы даже не принадлежали к важной семье, им было все равно, кто ваши родители, бабушки и дедушки. Если только они не планировали залезть к вам в штаны. Чистокровные семьи достаточно часто вступали в межродственные браки, поэтому было очень важно, чтобы никто не был «слишком родственником» друг другу. Тем не менее, установить личность было довольно просто — если вы не возражали против того, чтобы быть не чистокровным. Вы давали гоблину несколько галеонов, а если вы были слишком стары, чтобы быть новичком в магическом мире, просто говорили, что прошли домашнее обучение — что, конечно, было чушью, но в суде вполне сгодится, если только они не смогут вычислить вас по другой личности — называли свое имя и открывали хранилище еще несколькими галлеонами. Волшебный мир не мог позволить себе сделать процесс установления личности более сложным, чем этот, из-за постоянного притока свежей крови в систему в виде магглорожденных, желающих учиться в Хогвартсе. Каждый год их приток был настолько велик, что в итоге в Гринготтсе образовывались ужасающие очереди, так как договор о создании банка технически не позволял людям обменивать свою валюту, если они не владели хранилищем. А поскольку для того, чтобы открыть хранилище, требовалась идентификация личности, любой процесс, который мог бы усложнить эту задачу, не одобрялся даже самыми замкнутыми чистокровными. В конце концов, если по всему Гринготтсу стояли очереди из магглорожденных, пытающихся получить деньги, необходимые им для покупки школьных принадлежностей, то чистокровные должны были проводить время в очередях с магглорожденными и даже магглами. Это было своего рода расизмом, но так всем было проще, поэтому никто особо не возражал. Гарри все еще нужно было выманить у одного человека в Лютном-переулке зелье постоянного старения, но он хорошо заплатил, и человек не видел его лица. Так что шансы на то, что кто-нибудь донесет на него самого, были ничтожно малы. Затем он забил эту чертову штуку в хорошо укрытый угол, заглушая свои крики, пока его скелет переставлялся. Он бы с удовольствием использовал какое-нибудь обезболивающее заклинание, но оно могло помешать действию зелья старения, а ему совсем не хотелось «вырасти» моржом или кем-то в этом роде. Случались и более странные вещи. После этого он переделал свою импровизированную мантию, чтобы она лучше сидела, и, немного пьяный, зашел в ближайший магазин, где продавалась одежда, но не у мадам Малкин. Она была из тех женщин, которые запоминают лица, не говоря уже о том, что она больше внимания уделяла модной одежде, чем одежде, способной выдержать когти инферналов. Учитывая, что следующей остановкой Гарри после отъезда из страны, вероятно, будет… Вообще-то, подождите. Изначально он планировал просто найти простой раскоп, чтобы пошарить в нем, пока он соберется с мыслями и поймет, что, черт возьми, ему делать со своей жизнью. Но большинство раскопок требовали какого-то соглашения с местным правительством для участия в раскопках. Вот почему разрушители проклятий, которые хотели выйти на международный уровень, стекались в Гринготтс. Было несколько исключений, когда раскопки технически были отдельной страной от того государства, в котором они находились. Они были спрятаны так тщательно, что ни одна страна не могла предъявить претензии на то, кто является их «законным владельцем». Или такие места, как Атлантида, где город просто погрузился в море, не оставив никому возможности претендовать на что-либо. Но такие раскопки встречались не так уж часто, и даже тогда они обычно вызывали жаркие споры между странами, так что Гринготтс обычно выступал в качестве нейтральной стороны. Гарри знал только одно место, которое было достаточно скрыто и отделено от остального мира, чтобы никто не смог определить его местонахождение настолько точно, чтобы кто-то мог утверждать, что оно существует в его стране, и которое было достаточно самоуправляемым, чтобы никто не осмелился поднимать шум, если кто-то отправится туда без разрешения. Игарнам, вероятно, был не самым лучшим вариантом для того, чтобы вправить ему голову, потому что, скорее всего, он ее оторвет. Но это было единственное место, которое подходило под его критерии как британское место для снятия проклятий, не связанное с Гринготтсом. Но да, если он собирался лично посетить Игарнам впервые в жизни, он не собирался делать это в не очень практичной одежде. Затем, когда с этим было покончено, Гарри вернулся к размышлениям о том, что, черт возьми, ему делать со своим именем. А теперь, как он полагал, с ее именем. Гарри не очень-то хотелось возиться с зельеварением, которое длилось около двух лет и было чертовски дорогим вне школьной среды. Мало того, что это было бы дорогостоящим занятием, учитывая темные волосы и зеленые глаза Гарри, вероятность того, что в итоге он станет очень похож на Гарри Поттера, была довольно высока. А если учесть, что Поттеры рано или поздно обнаружат, что кто-то раскопал тело их дочери? Гарри очень не хотелось иметь дело с семьей Поттеров, даже если они в какой-то степени были его семьей. Он прожил свою жизнь сиротой и был вполне доволен тем, как сложилась его жизнь. Пытаться заменить это на своего рода биологическую семью, которая в итоге либо возненавидит его, либо будет ходить вокруг него на цыпочках? Гарри предпочел бы поцеловать Дамблдора прямо в губы, чем иметь дело с этим дерьмом. По крайней мере, Дамблдор сделал бы очень смешное лицо. Гарри никогда не хотел превращаться в девушку, но он не был так уж потрясен тем, что внезапно стал ею, и уж точно не настолько, чтобы ему захотелось делать что-то сложное и дорогое, чтобы исправить ситуацию. Возможно, через несколько лет он пересмотрит это решение, но он сожжет этот мост, когда до него дойдет очередь. Нет, оставалось только придумать достойное имя. И это заняло около часа, пока он не остановился на имени Гарриет Азалия. Таким образом, он мог не реагировать на «Гарри», и все еще оставалась отдаленная связь с его матерью, учитывая цветочное имя. Это было достаточно легкое для запоминания имя, и оно не наступало на пятки Гарри… Гарриет, не хотела наступать. После этого все, что ей нужно было сделать перед тем, как забрать свой Камень, это выбрать палочку. Это оказалось одновременно и проще, и неудобнее, чем в прошлый раз, когда Гарри был у Олливандера. С одной стороны, там было меньше грандиозных рассуждений о Волан-де-Морте и мистических свойствах палочек, с другой стороны, там было много пристальных взглядов и сомнений, куда могла исчезнуть ее палочка. Олливандер не был глупым человеком, и хотя он не утруждал себя задаванием вопросов, на которые, без сомнения, уже знал, что не получит ответа, в его глазах читалось задумчивое любопытство, которое заставило Гарриет насторожиться. Она не представилась, и он не спросил ее имени. Она попросила палочку, и он посмотрел на нее, одновременно издавая раздраженные звуки по поводу того, что она могла задумать, если вся ее палочка исчезла. Если бы в Магической Британии больше беспокоились о преступлениях, то появление Гарриет без палочки, которую можно было бы отследить, вызвало бы повсеместную тревогу. Но чистокровные не хотели, чтобы Министерство слишком жестко регулировало оборот палочек, потому что тогда им было бы сложнее уклоняться от закона, когда они решат немного побаловаться с магглами ради спортивного интереса. Если появлялась Гарриет и просила палочку, независимо от ее имени или национальности, или даже если она была Темным Лордом, Олливандер все равно должен был продать ей палочку. Конечно, при условии, что она заплатит. И вот, несмотря на подозрительные взгляды, которые мужчина бросал на нее, он предоставил ей палочку. Гарриет полагала, что ей следовало бы больше расстраиваться из-за коррумпированности и бессмысленной глупости многих элементов их правовой системы, но что было, то было. И на этот раз это сыграло ей на руку, так что она не должна была жаловаться. После этого пришлось немного попрыгать и поскакать, чтобы добраться до ветхого домика и вернуть себе то, что давно принадлежало Гарри. Оба глаза Гарриет были в полном порядке, ей даже не нужны были очки — что было странно, — но без молчаливого холода Камня в глазницах она чувствовала себя какой-то голой. Грозный Глаз, наверное, все понял бы, если бы Гарриет с ним поговорила. Просто было что-то такое в возможности видеть вещи немного иначе, чем они должны были бы видеться, и это что-то оставляло тоску по возвращению. Вырвать свой собственный — вполне исправный — глаз, чтобы переделать всю операцию, было, наверное, сверх глупости. Но никто никогда не называл ее умной, так что это было в порядке вещей. Она могла отказаться от своего пола без боя, она могла не утруждать себя постоянным старением после шестнадцати лет, когда ей уже исполнилось тридцать пять, она могла оставить свою старую верную палочку, но Камень принадлежал ей. Возможно, это можно было истолковать как некое затянувшееся проклятие жадности от Даров, но скорее это была одна из немногих вещей, на которую Гарриет могла посмотреть и сказать, что она, несомненно, принадлежит ей. Камень, за который можно держаться в постоянно меняющемся мире, и все такое. Гарриет с облегчением вздохнула, когда формы и цвета встали на свои места так, как она не могла объяснить. Камень… всегда с удивительным энтузиазмом относился к тому, чтобы стать глазом, и независимо от того, как Гарриет его зачаровывала, в нем всегда присутствовало некое чувство удовлетворенного любопытства, окрашивающего мир в такие цвета, что иногда становилось тревожно легко видеть то, что люди предпочли бы спрятать подальше. Поскольку ей не нужны были очки, на этот раз ей даже не пришлось трансфигурировать и зачаровывать их, чтобы они соответствовали разным возможностям ее разных глаз. Хотя, было ли это странное побочное преимущество связано с тем, что мужские гены семьи Поттеров имели дефекты в области глаз по сравнению с женскими, или же это было делом ее странной реинкарнации, остается только догадываться. С этим, а также с уборкой после управляемого каскадного сбоя, вернувшего ей Камень, Гарриет покончила с Британией. И, вместо того чтобы тратить кучу денег, делая себя заметной для волшебников, которые по понятным причинам следили за международными путешествиями, Гарриет просто прикрылась слабым Конфундусом и отправилась маггловским путем в Италию. В конце концов, именно там географически находился Игарнам. Однако, даже если бы итальянскому Министерству магии сообщили об этом, они все равно отказались бы признать какие-либо претензии на город. Это было связано с тем, что Игарнам когда-то был практически провальной точкой Статута секретности, и даже если никто не осмелился подвергнуть город и его Церковь исцелению кровью прямому остракизму, это было исключительно благодаря чудесам, которые она творила с помощью магической медицины. Эти методы были давно утрачены временем, и к ним относились с недоверием, вплоть до того, что эксперименты с их методами были запрещены законом. В конце концов, город внезапно исчез таким образом, что всем стало ясно, что магия крови — определенно плохая новость, которая неизбежно приведет к ужасным последствиям для целых стран. Другими словами, если Италия признает, что Игарнам был частью Италии, большинство стран Европы начнут бросать на Италию подозрительные взгляды. Не говоря уже о том, что большая часть Италии просто не хотела иметь ничего общего с местом, пропитанным суевериями и слухами о чудовищах, каким был Игарнам. Нет, даже если бы Гарриет каким-то чудесным образом удалось убрать все, что делало Игарнам таким опасным местом, ни одна страна в мире не посмела бы заявить, что ей следовало заключить с ними сделку заранее. Насколько Гарриет знала из того, что ей доводилось читать о сообщениях и слухах об этом месте. Когда-то давно кто-то проводил эксперименты с ликантропией. Лечили ли ее, усугубляли или делали что-то другое, никто не мог предположить. В Игарнаме никогда не было никаких признаков существования чего-то иного, несмотря на их предполагаемое поклонение вещам, которые очень походили на то, что может существовать за пределами реальности. Вообще, считалось, что это поклонение было связано с тем, как магическое население держало маглов в узде, больше шепча о «чудесах», чем о «магии». Но это предположение устоялось еще во времена существования Игарнама, поэтому, сколько в нем было политики, а сколько правды, трудно сказать с полной уверенностью. Тем более что большая часть городских библиотек была поглощена Адским пламенем во время попыток Разрушителя Проклятий очистить город от бродивших по нему «зверей». «Зверей», которые во многих случаях явно когда-то были людьми, и которые сохранились во времени настолько хорошо, что их состояние трудно было назвать «нежитью», так же как и «спячкой». Несомненно, в Игарнаме что-то пошло не так, помимо зверей, бродивших по его улицам, но если это что-то и было чем-то иным, кроме неудачного эксперимента, им так и не удалось найти никаких реальных следов этого. Обычно, когда город запечатывали, как Игарнам, это происходило либо потому, что кто-то превратил население в инферналов — и никто не хотел входить и убирать несколько тысяч жителей, — либо из-за чумы, которая, как никто не верил, не распространится на их собственные города, либо чтобы скрыть какой-то ужасный грех, который совершили несколько важных людей. Игарнам был… в общем-то, всем этим вместе взятым. Вот только, в отличие от большинства подобных случаев, Игарнам был запечатан изнутри, и вместо нескольких инферналов, полуразложившихся от многовекового воздействия, он был полон одичавших диких животных. Никто точно не знал, почему люди превратились в зверей, но лучшей теорией было то, что они использовали магию крови, чтобы имитировать способность оборотней исцеляться во время полнолуния, и что какой бы метод они ни использовали для этого, это привело к распространению некой версии болезни ликантропии среди тех, кто был исцелен ею. Кроме того, основание Церкви исцеления кровью и невероятный и взрывной рост славы и богатства Игарнама были достаточно хорошо задокументированы. Дальнейшие раскопки показали, что чума, которую они сами себе нанесли, развивалась с течением времени, заражая все больше и больше жителей. Однако действия церкви в ответ на чуму стали для обнаруживших ее разрушителей проклятий чем-то вроде шока. Церковь создала в своем духовенстве подразделение, специально предназначенное для «охоты на зверей». То есть людей, единственной задачей которых было выслеживать и убивать зараженных. К сожалению, поскольку большинство зверей были невосприимчивы к магии, волшебные палочки мало что давали. Поэтому они прибегали к топорам, мечам, копьям и прочему специально модифицированному оружию. Что, в свою очередь, привело к неприятному открытию: эти «охотники» часто получали ранения при исполнении служебных обязанностей, и поэтому им требовалось все больше «исцеления кровью», пока они сами не превращались в зверей, на которых охотились. Лучшим предположением о том, почему Игарнам был запечатан, было то, что ненасильственные расколы духовенства наконец-то начали разрастаться, и это стало последней каплей. Хотя точные детали были давно утеряны как временем, так и отчаянной огненной магией, к которой прибегали многие Снимающие Проклятие перед смертью.