My personal drug

Стоя на пятом этаже заброшенной многоэтажки, Минхо не спеша заряжает винтовку, периодически посматривая в стенной проём, где когда-то было окно. Вокруг ни души, тишина прошибает насквозь, из-за чего даже самые тихие движения парня отдаются протяжным гулом эха. Серые обшарпанные стены и тусклый свет фонарей из окна скрывают силуэт Ли в ночи. Минхо опирается на стену и поглаживает тонкими пальцами детали оружия, мысленно готовясь к моменту, что станет решающим. Черные обтягивающие кожаные штаны облегают ноги и хорошо сочетаются с кожанкой, под которой белая майка скрывает напряжённые мышцы. Серебряные наручные часы показывают уже за одиннадцать, что означает лишь одно: объект вот-вот должен быть на точке. Несколько раз придирчиво поправив челку, Ли вскидывает винтовку и, заранее сняв её с предохранителя, замирает в напряжении, высматривая цель. Остается только ждать. Спустя пару минут анализа всех случайных прохожих, парень обнаруживает знакомое лицо. Внимательно наблюдает. Поправляет винтовку. Считает про себя до трёх, как того требует инструкция, и, сглотнув слюну, приоткрывает рот, чтобы не оглохнуть от резкого, раздирающего барабанные перепонки, звука. Выстрел... На мгновение парню кажется, что весь мир потерял свои звуки. Минхо не слышит ничего, кроме тихого писка в ушах. Ли шумно выдыхает, опустив винтовку и закрыв глаза. Он ничего не чувствует: ни боли, ни наслаждения. Абсолютное безразличие... Ли резко выпрямляется и открывает глаза ровно в тот момент, когда с улицы уже слышны испуганные женские крики. Минхо равнодушно смотрит сверху вниз на девушку, рыдающую на груди своего мужа, пытающуюся докричаться до супруга, не замечая тёмный силуэт, хладнокровно наблюдающий за трагедией, которая сломала одну жизнь и оборвала другую. Холодный взгляд темно-медовых глаз безразлично скользит сначала по бездыханному телу, а потом и по патрульной машине, дежурившей неподалёку. Надо уходить прямо сейчас: потом уже будет поздно. Отгоняя тревожные мысли, Ли приседает на грязный пол и начинает быстро разбирать оружие. Когда Минхо заканчивает, он тихо встаёт и быстрым шагом идёт к лестнице, стараясь не создавать лишнего шума. Последние два пролета – и он уже на улице, спешит к своему Астону. Кажется, что только что совершённое преступление растворяется в природе. Летняя тёплая ночь поглощает волнение чьего-то признания в любви, чьи-то слёзы о погибшем супруге, скрывает она и безразличие Ли. Наверное, из этого и состоит жизнь. Кто-то умирает, кто-то рождается, кого-то убивают, а кто-то убивает. Кто-то совершает преступление из-за денег, а кто-то из-за любви к другим. Так Минхо и поступает. Ведь он пошел в наемники не по своему желанию, а только ради младшего брата.

*12 лет назад*

      – Мам, я почистил зубы, – кричит Феликс с ванной комнаты, выбегая оттуда в одних трусах. Маленький беззаботный мальчишка с акульей улыбкой ухмыляется во все тридцать два, ну или во все двадцать, ведь ему всего-навсего пять. Его это абсолютно не смущает, он невинно улыбается, показывая матери свои до блеска начищенные зубы.       – Молодчина, солнце, – отвечает женщина, тиская щечки своего малыша, – иди к папе и надень маечку. Подпрыгнув от неведомого счастья, он умчался в родительскую спальню. Сана же пошла в сторону кухни, где готовился ужин для ее мужчин. По всей квартире начал распространяться приятный запах тушёных овощей, поэтому все домочадцы начали маячить на горизонте кухни, постоянно спрашивая у женщины «когда будет готово?».       – Пару минуток и всё, – отвечает Сана, пробуя кусочек мяса и заправляя шелковистую смоляную челку за ухо, – мальчики, помогите мне, расставьте тарелки по столу.       – Конечно, мамочка, – ответил малыш Феликс, тут же вскакивая со стула и несясь к полке с тарелками, но, естественно, не доставая до нее: она висит на высоте двух ребят таких, как он. Минхо, с трудом оторвавшись от книги, наблюдает за тем, как брат, словно попрыгунчик, подпрыгивает, в надежде достать хоть пальчиком до полки. Сжалившись над младшим, парень отрывается от кресла, где сидел уже около часа, мирно изучая новую книгу, и идет к шкафу, доставая оттуда четыре тарелки. Он отдает их Ли младшему, заранее предупреждая, что с посудой надо быть осторожным. Минхо всего-то двенадцать, но, как говорят его родители, он не по годам развит. Любовь к книгам сыграла свою роль в увлечениях мальчика. Всё свободное время подросток готов уделять изучению литературы. Он неплохо справляется с обязанностями старшего брата, ведь зачастую, когда родители вместе уходят на работу даже на ночные смены, именно он остается "за старшего": готовит для брата, убирает и понемногу обучает его, ведь садика поблизости нет, а в далекий, находящийся на самой окраине города, детсад родители решили Феликса не отдавать. Что касается двух ребят – они не сильно ладят, старший часто дает Феликсу подзатыльники за то, что тот в очередной раз где-то накосячил, а младший сразу из этого раздувает истерику. Но что бы ни происходило, они любят друг друга больше всего на свете, хоть и никогда в этом не признаются.       – Минхо, котик, достань, пожалуйста, еще и вилки с ложками, – просит Сана, уже выключая газ и поворачиваясь к столу с горячим блюдом. Конечно, сын выполняет ее просьбу. Из соседней комнаты показывается Чанбин, глава семьи, который, по-видимому, только вернулся с работы до ужаса уставшим. Отодвигая стул, он сразу падает на него и от бессилия закидывает голову к верху, прикрывая глаза. Все всё понимают без слов. Сана подходит к мужу, целуя в щеку, после чего уходит и возвращается через пару минуток с полной тарелкой овощей. Первый к еде тянется Феликс, втягивая носом приятный запах и сразу накладывая себе пару ложечек, немного роняя по пути к тарелке, но ему прощается. Минхо также не отстает, заливаясь слюной, он уже зачерпывает ложку, в тот момент, когда стучат в дверь. Отец сразу поднимает голову и бросает быстрый взгляд на жену.       – Мы кого-то ждем? – буднично и все с той же усталостью спрашивает он, ожидая ответа, но когда видит обеспокоенный отрицательный кивок, настораживается. В глазах женщины мелькает страх и Чанбин прекрасно это улавливает. Ли старший поднимается и мягко улыбается Сане, немного ее успокоив. Он подходит вперед по длинному тёмному коридору квартиры, а за ним тихонько идет женщина, еле выглядывая из-за его плеча.       – Кто? – настойчиво и громко спрашивает мужчина, уже взявшись за ключ и собираясь его прокрутить. Тишина. Он повторяет свой вопрос вновь, в ответ слыша лишь тишину. Чанбин думает, что незваный гость уже ушел, поэтому спокойно открывает дверь, желая просто проверить. Только потом он поймет, что это была ошибка, но будет уже поздно… В один момент дверь распахивается настежь сильными руками снаружи, в дверном проёме стоят два человека в черной одежде. Чанбин успевает лишь заметить, что в руке одного – большие сумки, а руки другого пусты. И только через несколько секунд мужчина осознает свою ошибку и поймёт, что на него теперь направлено дуло пистолета. Дети все еще сидят на кухне, с охотой уплетая ужин, когда уютную тишину их квартиры разрезают сначала женский крик, а потом и несколько выстрелов подряд. Минхо кидает быстрый взволнованный взгляд на брата и без раздумий притягивает к себе. Не понимая, что происходит, мальчик кидается в спасительную кладовую, увлекая за собой младшего. Не сразу осознав, что происходит, малыш Феликс начинает было возмущаться, но старший крепко зажимает рот рукой, как только они вбегают вместе в довольно маленькую комнату, запирая за собой дверь.

*наше время*

Минхо уверенно подходит к машине, открывает дверцу и кидает сумку с винтовкой на заднее сиденье. Всё так же безразлично, будто бы и не являясь виновником недавно случившейся трагедии, парень поворачивает ключ зажигания, Астон Мартин начинает агрессивно рычать, явно желая уже полететь по ночным дорогам. Ли смотрит в зеркало заднего вида и, не обнаружив препятствий, резко дергает рычаг передачи, давая задний ход, чтобы выехать со своего парковочного места. Пара секунд – и он уже на главной дороге, обгоняет все "консервные банки", что другие люди называют своими машинами. Ночь сказочно прекрасна. Именно такой она и должна быть летом: тёплой, таинственной, наполненной шелестом листвы и чьими-то приятными снами. Небо усыпано звёздами, а тёмные силуэты деревьев, будто стражники, охраняют эту невероятную картину от первых лучей солнца... В голове ничего лишнего. Минхо задумывается сейчас только о том, чем можно было бы ему поужинать с братом, который наверняка ждет его дома. Воспоминания о Феликсе, о его глазах, улыбке, прикосновениях заставляют уголки губ подняться в беззаботной улыбке. Минхо знает: что бы ни происходило в их жизни, только они двое есть друг у друга, так было почти всегда, даже когда родители были еще с ними. Это не напрягает, скорее наоборот. Не будь у Минхо Феликса, он бы давно что-то сделал с собой: в его жизни нет смысла, нет приятных вещей, любимого занятия или действительно полезной работы. Он киллер и этим все сказано. Именно малыш Феликс, как раньше, так и сейчас, заставляет Ли просыпаться по утрам, заставляет видеть свет во тьме и улыбаться даже в самые пасмурные дни. Странно, но после смерти родителей они стали реже ссориться, хотя поводов было немало. На самых запутанных жизненных перекрёстках дороги людей либо сплетаются, либо навсегда расходятся. Младшему было всего пять в тот страшный вечер, навсегда изменивший жизнь братьев. Минхо не мог его бросить или отдать опекунам, он любил его больше жизни, прекрасно осознавая свою ответственность перед погибшими родителями. Даже в самые критические моменты в голове крутилась только одна мысль: парень обязан сделать всё от него зависящее для счастья своего брата. Рассекая сеульские улицы, Ли тянется к сумке, нащупывая в боковом кармане телефон, при этом не отводя внимательный взгляд от дороги. Найдя устройство, парень уже набирает номер младшего, когда на его пути резко появляется темно-красная Агера, нагло подрезая Астона. Выругавшись на весь салон, хватает руль двумя руками, чуть не уронив телефон. Минхо выруливает на соседнюю полосу, оставляя позади нарушителя.       – Что ты, блять, творишь, мудила? – орет из окна Минхо, прекрасно понимая, что если бы не его водительское мастерство, то они бы оба уже валялись где-нибудь на обочине. Парень даже не смотрит на водителя, он всё ещё держится за руль двумя руками и пытается успокоить прыгающее сердце.       – Я тоже рад видеть тебя, Ли, – отвечают ему из окна машины сбоку. Голос, в котором слышна усмешка, граничащая с издёвкой, заставил сердце Минхо замереть на секунду и вновь застучать ещё быстрее. Поворачивая голову, чтобы убедиться в своем подозрении, он не находит слов от переполняющих его эмоций. Остается только глотать воздух в возмущении и излишних вопросах. Страх от возможного столкновения постепенно сменяется удивлением и непониманием.       – Тормозни, – громко и твёрдо говорит Ли. Почти одновременно машины останавливаются у дешёвой забегаловки, сначала Агера, а потом и Мартин. Парни выходят из спорткаров и внимательно смотрят друг на друга. Парень из Агеры даже не успевает ничего сказать, как ему прилетает удар прямо в правую скулу. Блондин на секунду теряет контроль над своим телом и чуть не падает на красную машину.       – Что за хуйня? – Хенджин смотрит на брюнета с огнём в глазах, готовый вот-вот сорваться и ответить обидчику.       – Это я, блять, должен тебя спрашивать “Что за хуйня?”. Я думал, ты сдох или где-нибудь на Карибах куришь косячки, но какого хера ты тут и не выходишь на связь? – Срываясь на крик, Минхо только сейчас понимает, как ненавидит этого нахала.       – Я был занят. Мне дали очень заманчивую работенку с неплохим гонораром при условии, что я свалю из вида на два года, – отвечает младший. – Друг, прости, я понимаю, что реально облажался перед тобой, поэтому и стою здесь. Ты даже не представляешь, как мне хотелось с тобой увидеться.       – Значит ты, сукин сын, сидел все это время в Корее, пока я сходил с ума от мыслей, на какой помойке тебя искать?       – Слушай, я все понимаю, да я прокололся, но сам посуди: мне предложили тройной гонорар за эти два года. Ты хоть понимаешь, что это были самые лёгкие деньги за всю мою жизнь?. Сука… – Хван начинает заливисто ржать, осознавая абсурдность ситуации. – Я не мог от этого отказаться. Ли смотрит на то, как его блядский друг уже чуть ли не задыхается в смехе, скручиваясь пополам, смотрит и уже сам начинает находить эту ситуацию забавной. Из груди вырывается нервный смешок и парень задает очевидный вопрос:       – Неужели было так сложно хотя бы через посредников передать, что ты жив?       – Пх, боялся, что если это всплывет, то сделка сорвется. У этих фриков, что наняли меня, люди по всей стране, не хотел рисковать, - неожиданно посерьёзнев говорит блондин, и делает короткий шаг навстречу. В груди Минхо поднимается что-то теплое и успокаивающее, вызывающее облегчение и какое-то странное чувство уюта. Постепенно Ли успокаивается, а его злость исчезает, когда парень чувствует крепкие объятия человека, которого всегда называл своим. Он понимает его, именно поэтому, несмотря на всю злость и обиду, также крепко прижимается к чужой груди, слушая сердцебиение, которое уже давно позабыл. Гора волнений и переживаний падает с плеч Минхо, и он не может объяснить, почему готов простить своему другу два года ожидания, сменяющегося незаглушимым чувством безысходности.       – Как же я скучал по твоей пидорской заднице, – шепчет брюнет и все не может поверить, что это происходит наяву.       – А я то как… Ну всё, хорош, а то я сейчас расплачусь от этой сентиментальной херни, – Хенджин отстраняется, заглядывая в глаза с бесконечной признательностью и благодарностью.       – Че хоть за задание было? – Опершись бедром о капот чужой машины, спрашивает Минхо, уложив отросшую челку назад и складывая руки на груди.       – Даа… Фигня, если честно. Нужно было сначала несколько месяцев следить за одной парочкой, не подпуская к ним никого, а потом в один день пристрелить их и плавно слинять, наверное после сделки с моими спонсорами. Это в общем, – Хван вскидывает воротник куртки и, следуя примеру друга, прислоняется к Агере, наблюдая за машинами, проезжающими мимо и быстро прячущимися от глаз в серой дали автомобильной трассы.       – Серьезно? И это всё за тройную оплату? – Брюнет издает нервный смешок. – Это ж с какими мажорами ты связался?       – Хуй знает, мы лично не встречались, только с его подчинёнными. Я понял только то, что, по-видимому, парень за которым я следил – его сын, – проговаривает младший и поворачивает голову, внимательно следя за реакцией парня рядом с ним.       – Чего блять? – В полном ахуе переспрашивает старший, надеясь, что не расслышал.       – Я не говорил, что он жил со своим парнем? Ну так вот, – чем больше блондин рассказывает Ли о своем деле, тем больше у того округляются глаза. – Его сын не поддержал семейного бизнеса, а построил свою легальную карьеру. Бля, ну не может же папаша прикончить сынка-гея за его ориентацию, поэтому я подумал, что у них была какая-то явно не взаимовыгодная сделка или что-то вроде.       – Может быть, а может и нет, – задумывается Минхо, но потом резко вспоминает о Феликсе, что ждет его дома. Он обещал ему приехать сегодня пораньше и вместе поужинать, но он еще даже продукты не купил. – Бля, прости, но мне нужно ехать, я малому обещал сегодня вместе поужинать.       – Боже, я и забыл, что ты с балластом живешь, – вспоминая, выплескивает Хван, но сразу осекается, встретив суровый взгляд старшего, – да-да, помню, ты его любишь и жить без него не можешь.       – Тебе этого не понять, ты всю жизнь один и ты не знаешь, что значит быть в ответе за кого-то, – Ли уже был готов прочитать другу лекцию о крепости братских уз, но вспоминая о брате, отрывается от глянцевого капота и делает пару шагов вперед, вдыхая ночной свежий воздух полной грудью.       – Ну знаешь, это разное: быть одиноким и быть одному. Меня не напрягает безмятежная жизнь: хочу – трахаюсь с первым встречным всю ночь, хочу – неделями не выхожу на улицу, а вот ты двадцатичетырехлетний девственник и ты не знаешь, что такое кайф, – размышляет младший, следуя за брюнетом.       – Я не девственник, – даже для самого себя неожиданно резко отрезал Минхо, раздраженно смотря в глаза этого безрассудного придурка.       – Что? И кто она? Сколько ей?... – Вопросы продолжаются, пока дверь Мартина не закрывается с внутренней стороны, оставляя заведенного белобрысого парня одного на трассе. Перед тем, как окончательно удалится отсюда, Ли открывает на прощание окно:       – Напиши мне, как будешь свободен, номер ты мой знаешь. Пока. – Прозвучал звук зажигания и машина трогается с места. А сидя в ней, уезжает и Ли, даже не посигналив на прощание. Подумаешь, бывший лучший друг нарушил двухлетнее ожидание необратимого.

***

      – Ликси, я дома, – кричит с порога брюнет, захлопывая за собой дверь и небрежно скидывая обувь у порога, – Феликс? Ты спишь? Пронзительная тишина, спускающаяся со второго этажа, нарастает и поселяет в сердце Минхо опасение. Он, до боли в глазах, всматривается в сторону ступенек, ожидая, что все-таки услышит хоть какой-то шорох. Вдруг малой сидит в наушниках и не услышал? Но ведь когда парень остаётся дома один, он же выкручивает громкость до предела. Наверное, он еще не вернулся домой, но уже полночь, а если парень остался у кого-то ночевать, то почему даже не предупредил? Нет же… нет. Они договорились, что вечером, когда старший закончит с работой, вместе поужинают японской едой, от которой Ликс без ума. Он не мог просто взять и слинять. Подходя к комоду у входа, Минхо временно ставит серо-бежевые бумажные пакеты с вкусно пахнущей едой на поверхность, снимая кожаную куртку и вешая ее на вешалку. Оставив продукты на комоде, он быстрым шагом идет на второй этаж по лестнице в комнату младшего, переступая сразу через две ступеньки, дабы сократить время. Вокруг подозрительно темно, что странно, ведь когда Феликс остается дома наедине, он включает свет почти во всем доме из-за боязни темноты (ну или того, что в ней может скрываться). Подходя ближе к двери в комнату младшего, он неосознанно замедляется, крадясь на цыпочках и прислушиваясь к звукам в помещении. В комнате слышен скрип кровати, будто кто-то довольно резко прыгнул на постель, и последующий за ним чей-то всхлип. Не сложно догадаться кому он может принадлежать. Минхо пару раз стучит костяшкой указательного пальца по двери, но, не услышав ответа, нажимает медленно на ручку, заходя в комнату. В голове вообще неразбериха, когда Ли старший видит что по полу раскиданы книги, постель вся перепутана, будто на ней кто-то либо прыгал, либо намеренно сдирал. В комнате невообразимо душно, что даже окна слегка запотели, пахнет палеными спичками и, уловив на подоконнике большой железный тазик с какими-то палеными бумагами и фотографиями, понимает источник этого запаха. Сам же Феликс сидит на углу кровати, прижавшись спиной к прутьям изголовья и, свернувшись в клубочек, тихо рыдает себе в колени. Его ладони побелели от того, насколько сильно тот сжимал ими икры, а все тело уже беспорядочно потряхивало от долгого нервного напряжения.       – Ликс? – Зовет Минхо, осторожно присаживаясь на край кровати в полном замешательстве, – что случилось, малыш? Ли младший так и сидит, тихо похрипывая себе в ноги, не реагируя ни на что, Минхо уже не знает как это понимать и как реагировать. Младший в принципе редко плачет, когда у него проблемы он либо сам их решает, либо приходит к старшему с просьбой о помощи, а особой эмоциональностью он никогда не отличался. Сейчас, видимо, что-то действительно серьезное, раз он и себя, и свою комнату довел до такого состояния.       – Солнце, прошу, расскажи, что происходит, я переживаю за тебя, – он кладет свою руку на его ладонь, – ты ведь знаешь, мне можно доверить все, – с неподдельной искренностью и заботой говорит Минхо.       – Знаю, – охрипшим голосом шепчет Феликс, не спеша поднимая голову и облизывая до ужаса пересохшие и потрескавшиеся губы. Глаза припухли и покраснели от слез, что не сказать обо всем остальном лице, оно мертвенно бледное. Эти самые глаза сейчас смотрят не в глаза старшего, а кажется прямо в душу.       – Расскажешь, что произошло? – Снова интересуется Минхо, слегка наклоняя голову и мягко улыбаясь. Протягивая руку к лицу брата, он стирает большим пальцем слезинку, залегшую на скуле, после чего нежно поглаживает щеки, пытаясь успокоить. И это работает. Это всегда работало. Нежный взгляд старшего и любимые прикосновения всегда успокаивали Феликса, даже в самых сложных жизненных ситуациях. Просто потому, что это не обычный взгляд, а в нем всегда есть скрытый подтекст, доступный к прочтению только им двоим. Ликс и сейчас улавливает, как Минхо негласно говорит: «Я с тобой... был, есть и буду». Ничего не отвечая, Феликс в момент срывается с места и кидается в крепкие объятия брата, а тот, успев поставить позади себя руку в качестве опоры, прижимает его в ответ. Они так и сидят в полной тишине, нарушаемой только все еще не успокоившимся тяжелым дыханием младшего, пока Минхо не отстраняется, вновь заглядывая в глаза.       – Я купил суши с роллами, как ты любишь, – младший оживляется, понимая, что у него в животе пустыня.       – Обожаю тебя, бро.       – Если бы я не купил тебе хавку, ты бы сказал мне это? – Сужая глаза, спрашивает старший, после чего следует усмешка и сердитый взгляд со стороны.       – Может быть, – тяжелым, но уже более радостным голосом отвечает он, еле поднимая уголки губ скорее из уважения к старшему, нежели из собственного желания.       – Ладно, пошли уже, – Минхо тянет за рукав, помогая встать.       – Иди, я сполоснусь под душем и приду. Брюнет несильно кивает и скрывается за дверью, оставляя младшего наедине с собой, своими мыслями и проблемами. Он сделал все, что мог.

*неделей ранее*

      – Феликс! – Орет на весь школьный туалет Чонин, заходя внутрь, чуть ли не с ноги пихая дверь. Он ищет его по всей школе вот уже двадцать минут, безбожно опаздывая на святую алгебру.       – Чего орать-то? – Будничным голосом спрашивает блондин, спокойно повернув голову, будучи сидящим на подоконнике общественного туалета.       – Я тебя, падлу, ищу уже пол часа по всей школе, – преувеличивает Ян, подходя к другу, – ты какого здесь забыл?       – Скрываюсь здесь от одной малоприятной особы, – говорит Ликс, нервно прикусывая губу, – она меня серьезно уже заебала, лезет ко мне со своим «ты мне нравишься, оппа», «ты мне нужен, оппа», – наигранно изменяет голос, делая его писклявым и действительно малоприятным.       – Она настолько плоха? Или уродина? – Присаживаясь рядом с другом, спрашивает младший, заглядывая в глаза с легкой издевкой.       – Да нет, вроде…       – Тогда в чем дело? Не хочешь дать ей шанс? – Искренне удивляется тот, поправляя челку и откидывая голову назад, упираясь затылком в стекло. Феликс наблюдает за этим движением руки Чонина, за его выражением лица, когда он расслабляется и слабо выдыхает, прикрывая глаза, и не замечает, что уже спустя секунд тридцать тишины и раздумий, он буквально пялится на Яна.       – Нет, не хочу.       – Почему? Ты уже в какую-то красотку влюблен? – Снова он откровенно стебёт Ликса. Феликс издает легкий смешок, но скорее не от веселья, а от иронии и собственного разочарования. – Дело не в этом… – Все больше смеясь истерическим смехом, он продолжает: – Я с ней один раз переспал.       – Что?! Ты серьезно? – У Яна округляются глаза, а в голове не укладывается то, что говорит блондин.       – Пх, недопереспал. Все сложно. – Все тем же тяжелым взглядом смотрит в пол, полностью погруженный в свои мысли. – Так, а ты чего меня искал-то? Младший неожиданно переводит внимание на то, о чем хотел поговорить с Феликсом, пока не нашел его в таком состоянии.       – А, да. Послезавтра, в пятницу, будет вписка у Джина, он приглашает нас с тобой, и кто я такой, чтобы отказываться от бесплатного бухла?       – Действительно. Я в деле.

***

      – Надеюсь он пригласил не много людей, а то на хате у Джина и так маловато места, – размышляет Феликс, идя по темному переулку с Яном под боком, пошлепывая кедами по лужам.       – Не скажи. Если вы с Минхо живете в царских двухэтажных хоромах – это не значит, что у всех остальных берлоги, – младшего всегда восхищал тот факт, что дети-сироты смогли выбраться из трудной жизненной ситуации и разбогатеть по никому не понятной причине. А их с Минхо взаимоотношения – это, наверное, то самое золото, что обычно такие, как они, люди хранят в банковских сейфах.       – Ты был в моем доме лишь раз, и то только в моей комнате, как ты можешь утверждать, будто я живу в «хоромах»... – Феликс задумывается, он никогда не задирал нос из-за того, что у них нет проблем с деньгами, да и не может – это не его сбережения, а Минхо, только ему должны принадлежать слава и уважение. – Нормальный домик.       – Нихуя себе домик! Два этажа современного искусства, собственный респектабельный сад и гараж со спорткаром хёна.       – Вот именно, хёна! Это все не моё, а Минхо, только он на это зарабатывал, а я не люблю, когда это присваивают мне, – старший повышает голос, размахивая руками, после чего опускает голову, явно стесняясь как своих слов, так и своего поведения. Его задели за больное, поэтому Ликса уже выносит.       – Но вы же братья... Тип братская связь, всё моё – твоё, и всякое такое дерьмо, нет?       – Отчасти. Минхо никогда мне ничего не жалел, но всё равно мне иногда кажется, что я просто обуза, – Ликс окончательно притихает, окончательно растеривая тот настрой, с которым шёл на вечеринку минутами ранее.       – А это не так? – Снова подстрекает младший, сразу получая кулаком в плечо, – Ладно-ладно, такой семейки, как у вас, я ещё не встречал.       – Ты про отсутствие родителей или про деньги?       – Да нет же, я про ваши взаимоотношения и то, как хён печётся о тебе. Я реально иногда завидую, моя старшая сестра вообще, кажется, ненавидит меня, – ржет младший, с иронией вспоминая о том, как он в детстве дрался со своей нуной за шоколадку.       – Твоя сестра просто строгая, а ты отшельник, который любит бесить людей, иногда даже просто своим присутствием, – на этот раз Ликс подъёбывает младшего, встречая лишь презрительный косой взгляд, – не, ну а что, на правду не обижаются.       – Да шёл бы ты в пизду. И тут Феликс не смеется, а начинает истерически усмехаться, краснея до кончиков ушей. Ну не нужно ему туда, ну другие места предпочитает мальчик. Что поделаешь… Ещё пара минут, они заворачивают за угол дома и оказываются у подъезда Кима. К трубке хозяин дома подходит только со второго раза, но да ладно, ему прощается, занят ведь устройством поляны. Лифт. Лестничная площадка. Дверь. И вот они уже в квартире, снимают верхнюю одежду, проходя внутрь. Первое, что замечают оба парня, проходя внутрь комнаты, что тут слишком интимная обстановка. Приглушенный свет, красные неоновые гирлянды и заводная музыка создают атмосферу клуба. На двух столах вдоль огромного зала стоят тарелки с чипсами и сухариками, большие бутылки с напитками и сладкие десерты, небрежно рассыпанные по одноразовым мискам.       – Что ж, я думал будет хуже, – осматриваясь, выпаливает Ли, начиная на пару с Яном ржать.       – О, наконец-то наша виновница торжества заявилась, – Чонин расставляет руки и, преодолев расстояние между ними, крепко обнимает друга, чуть ли не падая на него. Спасибо Джину, что вовремя берет все под свой контроль, хватая того за талию и прижимая к себе, удерживая равновесие.       – Прости, – Ян смеётся, чуть отстраняясь, но все еще находясь в крепких объятиях Кима, – честное слово, я ещё не пил, просто слишком сильно по тебе соскучился.       – Ты по мне скучал? – Провокационный вопрос и всем это прекрасно понятно, но старший растягивает кошачью улыбку, выглядя как невинное создание.       – Ну, не то чтобы лежал ночами без сна, думая о тебе, – все в полном ахуе, – но да, пару раз подумывал о том, что было бы неплохо встретиться. Ответа не следует, они просто отходят на приличное расстояние друг от друга, после чего Джин и вовсе уходит к прихожей дабы встречать новых гостей. Пару часов нужно ребятам, чтобы разогреться, размяться для предстоящей ночи и оприходовать пару стаканов лёгких напитков (пока что лёгких).       – Кстати, – хорошо напившийся Чонин вдруг вспоминает их недавний разговор в школе, натягивая ухмылку, – что у тебя по итогу было с той девчонкой? Феликс тоже уже не первой свежести вальяжно сидит на диване, где с одной стороны его друг, а с другой две каких-то слишком худых девушки, ведь они, неведомо для Феликса как, смогли вдвоем уместиться на крошечном кусочке дивана. Когда Ли слышит, о чём спрашивает его Ян, будто трезвеет, щеки краснеют, а в голове уже начинает строиться план из полной лжи. Никто не должен знать правду. – Эм, ну как тебе сказать, все было нормально до того момента, пока я не сделал ей больно. После чего она меня отпихнула и ушла, собственно всё, – мастерски врет Ликс, даже не подавая виду, ну может только немного морща нос. Всё было почти так. Она действительно красивая и привлекательная, он на самом деле захотел попробовать, они были друг другу никто, но обоих это мало волновало. Они были в доме Ликса, когда начали целоваться, заваливаясь на диван в гостиной, все это время создавая трение друг об друга, но пока не раздеваясь и не переходя незримую грань. По видимому, ей было действительно хорошо, раз она уже через считанные минуты была вся мокрая. Ложь здесь только в том, что он не делал ей больно, и она не говорила ему остановиться. Феликс сам остановился, потому что он тупо не возбудился. У него не вставал на нее, как бы она ни старалась. Все закончилось так же быстро, как и началось. Он просто уткнулся в ладони от стыда и окончательного разочарования в себе, а девушка же, заметно разозлившись, схватила вещи и пошла на выход, а Ли даже не успел объяснить главное: дело не в ней, а в нём.       – Ты её ударил? – Пьяно ржёт Ян. – Как так-то, Ликси? Девушек нельзя бить, особенно когда они перед тобой уже почти раздвинули ноги.       – Да пошел ты, – кидает старший и встает со своего места, идя в главную комнату за очередным напитком. Странное чувство разливается внутри, когда он стоит в углу комнаты, опершись бедрами о край стола и сложив руки на груди (наверное, это любимая поза у братьев Ли). Перед Феликсом, на расстоянии четырех метров, танцует один парень в компании своего друга, но если друг его еле попадает под ритм песни, жалко переставляя ноги, чуть ли не путаясь в них, то этого парня песня просто поглотила. На нем обтягивающие черные кожаные джинсы, белая легкая блузка, которая чуть просвечивает самые интересные места парня и то, от чего Ли начинает сходить с ума — это черная портупея, что обвивает всю его грудь и талию. Что происходит потом – чистейшая ошибка, как назвал это сам Ликс. Абстрагируясь от всех вокруг, он берёт бутылку текилы из загашника Джина и пьёт с горла, всё это время внимательно скользя глазами по телу парня, при этом улыбаясь по-чеширски. Он довольно накаченный, с тонкой талией и высоким ростом. Сглатывая жгучую жидкость вперемешку со своей обильно выделяющейся слюной, он не обращает внимание на главное. Этот парень уже через время замечает, что на него пристально пялятся, поэтому становится напротив Ликса, помахивая рукой, чтобы тот вышел из абстракции. То, что его спалили за наблюдением, – не самое страшное. Парень подходит к Феликсу почти вплотную, но только для того, чтобы, наклониться к его уху и быть услышанным сквозь пелену громкой музыки.       – Ты так дырку протрёшь во мне, – парень перевешивается через плечо Ли, просовывая ладонь через чужую руку, дабы дотянутся до стола и взять стакан с газировкой. Феликс неотрывно смотрит в глаза молодого человека, его черты лица слегка остры, но очень симметричны, он спускается взглядом всё ниже. Юноша улавливает, что тот не может оторвать глаз от его губ, и в какой-то момент его дыхание начинает прерываться и учащаться. Ликс неосознанно облизывает свои губы, после чего всё же переводит взгляд снова на глаза парня, не в силах удержать тихий стон.       – И что собираешься делать? – Напрямую спрашивает молодой человек, вскидывая брови и отпивая глоток напитка. Снова глоток. Ли пристально наблюдает за действиями особы перед собой, но пока бездействует, лишь немного придвигаясь к нему ближе.       – Ничего не хочешь мне сказать? – Парень приподнимает чужое лицо своими эстетичными пальцами, а после происходит самое страшное. Чувствуя чрезмерное напряжение между ними и жесткое доминирование с внешней стороны, Феликс начинает плавиться на месте, не в силах удерживаться в пространстве. Чтобы устоять на месте, он кладет руку на изгиб чужой шеи, понимая, что у него в штанах уже катастрофа. И да, это тот самый момент, когда Ли убедился в своих подозрениях на счет себя, а точнее своих предпочтений. Незнакомец опускает голову и за минуту его спектр эмоций меняется со скоростью света от недоумения до полного отвращения. Он прекрасно понимал, почему Ли заинтересовался им, почему он чуть не раздевал его глазами, здесь нет большой тайны, но он хотел убедиться.       – Фу, блять, – парень быстро отскакивает от Ликса, крича это чуть ли не на весь дом, – пидорасины кусок, иди полечись и не приставай к нормальным мужикам. Вокруг все оборачиваются на них, наблюдая за сценой, что разворачивается перед парнями. Феликс сначала наблюдает за выражением лица подонка перед собой, презрительно ловя каждую деталь и понимая, что всё это было шоу и чистая проверка на гомика, отворачивается от него, не желая слышать и слова от такого как он. Как же он ненавидит его, а себя особенно. Очередное разочарование захлестывает его лавиной, и он не понимает только одного: за что? За что он с ним так обошелся? Он ведь ничего ему плохого не сделал. Но здесь и так всё понятно, это риторический вопрос. Гомофобия всегда была, есть и будет. Для преимущественного большинства это не норма, и даже для самого Феликса его ориентация – предмет позора. На него смотрят десятки людей: некоторые не понимая, что за кипиш на хате, некоторые, что уже поняли ситуацию, – с осуждением или презрением. Парень кидает ещё несколько мерзких словечек, после чего, поставив стакан на стол, уходит куда-то в сторону коридора. А у Ликса глаза наполняются слезами, он не может просто стоять, пока на него глазеют столько людей. Кошмарный стыд затмевает сознание, он допивает бутылку до конца в несколько больших глотков и, жутко морщась, хватается за голову от резкой боли в висках. Сам в шоке, что всё ещё жив от такого количества спиртного. Несколько секунд он стоит, опершись на стол с лицом в ладонях, а после к нему подходит Чонин и, взяв его руку, перекидывает её через своё плечо и целенаправленно идёт с ним на выход. Им здесь делать больше нечего. Они выходят из душного дома на улицу и останавливаются у подъезда, Ян вызывает им такси и оно приезжает на удивление быстро. На улице уже за треть ночи, прохладный ветерок как будто успокаивает нервную систему Ликса и он просто откидывается на плечо друга, точно зная, что тот сможет удержать его. Машина останавливается у ворот в дом семьи Ли, Чонин выходит первый из салона и помогает своему хёну выползти вслед за ним.       – Подождите меня здесь пару минут, – говорит Ян таксисту, на момент сумев оторваться от Ликса.       – Нет, – мычит недовольно старший, – останься сегодня у меня, – требовательно мямлит он, снова ложась на Чонина, но после неодобрительного и слегка удивленного встречного взгляда смягчается, – пожалуйста. Младший секунду думает, но понимает, что не может оставить своего друга в таком состоянии одного, и он сейчас задумывается в первую очередь не о том состоянии, до которого его довело спиртное, а о том, до которого его довел тот придурок-гомофоб. Нет, младший не видел той сцены, в тот момент он все ещё сидел на том же диване, мило общаясь с теми же худощавыми девушками, когда к нему пришёл Джин и, рассказав вкратце что произошло, велел ему срочно спасать того от драки или от слёзных переживаний. Стоя у подъезда, Феликс кое-как находит в заднем кармане джинс ключи от двери, но даже не пытаясь вставить их в дверное отверстие самому, передает их в ладонь Яну. Тот, быстро справившись с замком, запихивает старшего в дом, кидая ключи на полку у двери с громким звоном. В эту ночь Минхо снова на задании и для Феликса это уже привычное дело. Чонин снимает сначала свои кроссовки, а после и помогает с кедами Ли, что повторяется и с верхней одеждой. Тащить относительно тяжелую тушку Феликса на одном плече довольно проблематично, но с горем пополам они добираются до его комнаты, где Ян тут же скидывает свою ношу на кровать и становится напротив него, поставив руки по бокам. «Что за придурковатый друг у меня» – думается младшему, пока он переводит дыхание и параллельно залипает на всего парня перед собой. Ян, уже лёжа с другом в одной постели, но благо под разными одеялами, чётко уясняет одну деталь: он не будет говорить с младшим на тему его ориентации, пока тот сам того не захочет.