My personal drug

Ни шороха, ни дуновения сквозняка, вокруг гробовая тишина. Темно-желтые старые стены провоняли сыростью и краска начала уже где-то по углам сыпаться, делая это помещение окончательно отвратительным. В кромешном штиле слышно только как по трубе у потолка течет вода. Узорчатый ламинат хоть и стерт в некоторых местах, но, слава всем богам, не скрипит и не гнется под весом двух тел. По щекам Феликса текут медленные горячие слёзы, но не из-за боли, а по причине крайней паники и непонимания происходящего. Его тело понемногу начинает дрожать, и скорее не от страха, а от холода, что преследует их обоих в этом «убежище». Прижимаясь спиной к груди брата он чувствует некий покой, ведь именно этот человек по жизни уберегает его ото всех, будь это педофилы с подворотни или просто сверстники, что обижают его малыша. Феликс не осознает суть ситуации и ему же от этого лучше, но именно возраст играет здесь и сейчас с ним злую шутку. Все иначе с Минхо. Он взрослый и проживает этот момент за них двоих, принимая эту ситуацию в свои руки. Сидя на полу и держа на коленях младшего брата у него начинают неметь руки, но вовсе не от температуры, а только от бесконечного ужаса. С века срывается одинокая слеза, первая и единственная, но он закусывает пересохшую губу до крови, чтобы не поддаться эмоциям. Сейчас нельзя терять контроль. Старший с силой зажимает рот Феликса рукой, чтобы тот ненароком их не сдал. Минхо не замечает, что уже перебарщивает, Ликс сильнее вдыхает воздух от нехватки кислорода, раздувая ноздри. Минхо улавливает каждый звук, идущий из их квартиры. Люди, что пришли, сначала обошли их спальню, потом ванную, а сейчас заходят на кухню. Старший неосознанно задерживает дыхание, прислушиваясь к чужим медленным шагам, будто изучающим каждый метр их столовой комнаты. В какой-то миг парень останавливается прямо напротив двери в кладовую. Минхо так показалось, но он не открывает дверь, а стоит не двигаясь, когда того зовёт напарник.       – Пошли уже, нет здесь никого, – говорит хриплый мужской голос со стороны коридора. В эту самую секунду Минхо молится всему святому, что ещё возможно существует в этом мире, чтобы человек за дверью послушал своего дружка и просто ушёл.       – Нам чётко сказали, что эта парочка жила с детьми. Это доказывает наличие детской одежды и игрушек, – задумываясь рассуждает другой незнакомец, делая шаг от каморки, – но может они где-то их оставили сегодня?       – Может. Брат, у нас заказ был на этих двоих, с детьми нам не сказали что-то делать, давай валить, пока кто-нибудь не пришел, – убеждает своего друга харизматичный голос, отходя уже в сторону двери. – Мы сделали свое дело, пошли.       – Похуй, – выплёвывает человек из их кухни себе под нос и плетется к входной двери вслед за напарником, по пути беря яблоко со стола, сразу надкусывая его. Ли старший выдыхает. Все это длилось не больше пяти минут, а Минхо же показалось, что всю вечность. Только когда он выжидает пару минут с тех пор, как те люди вышли из дома, он не спеша отпускает руку с лица младшего, а после и вовсе ослабляет хватку на теле своего брата, что тот, наконец-то, может вдохнуть воздух полной грудью. Ничего не говоря, они просто выходят из кладовой, медленно двигаясь в сторону коридора, неустанно надеясь, чтобы они не увидели самое страшное. Но жизнь, видимо, решила именно сегодня не просто повернуться спиной, а столкнуть их двоих в пропасть одинокой жизни жёстким пинком под зад. Минхо это может перенести, его родители всячески подготавливали к тому самому ужасу, что они сейчас лицезреют, но не младшего, он не должен был этого видеть. Пока Феликс смотрит на родителей, ещё не понимая всей серьёзности сего происшествия, старший падает на колени перед матерью с отцом и наклоняется к их головам, что по неведомой причине смотрят друг на друга закрытыми глазами. Наверное, даже в том мире они продолжают любить друг друга. Минхо замечает слезу на скуле матери и почему-то ему кажется, что ей жаль не того, что она ушла отсюда, она сожалеет о том, что оставила своих мальчиков одних... Подвела их и отдала на растерзание этого сумасшедшего мира. Она не хотела, и мужчина, что лежит напротив неё, тоже не хотел этого.       – Прости, мам, – шепчет Минхо, прислонившись ко лбу матери своим лбом, – я виноват... Я струсил... Они оба друг друга подвели. Родители сами создали своё чёрное прошлое и сами же за это и поплатились. Но дети ни в чем не виноваты, они не должны были платить за долги своих родителей. Им сохранили жизнь, но какая теперь их ждёт судьба? Феликс невинно смотрит на то, как начинает рыдать его побледневший старший брат, обнимая спящих родителей, даже не подозревая о том, что они больше никогда не проснутся.       – Я люблю вас, вы слышите? – Кричит старший над Чанбином и Саной, отчаянно пытаясь сказать им это в последний раз, лишь бы они услышали его. – Всё будет хорошо, я обещаю. Младший обходит родителей и садится на колени напротив Минхо рядом с матерью, беря её руку в свою. Чужая ладонь настолько ледяная и бледная, что он от неожиданности сначала роняет её, не понимая, почему она такая. Оглядывая все тело Саны, он видит, что в левой части груди растекается что-то тёмно-красное, что-то, что пропитывает ее домашнюю голубую рубашку и перетекает на пол. У отца такая же рана, но в подключичной области. Вся его шея облита все той же ярко-бардовой вязкой жидкостью, она переливается через тело и впитывается в ковер, на котором они оба лежат.       – Мам, – зовёт Феликс, немного тряся за плечи обессилившую женщину перед собой, но за этим ничего не следует, она лежит словно кукла. Что происходит? Только один вопрос сейчас тревожит маленького мальчика, что наблюдает, как прямо на его глазах из его обоих родителей вытекает жизнь. Когда он поднимает глаза на Минхо и встречается с ним взглядом, он начинает понимать, что это конец. В тех самых, когда-то любящих и радостных глазах своего брата, он видит животную злость, бесконечное разочарование, обиду, пустоту и боль. Но он ничего не говорит, а что здесь можно сказать?       – Мама! – Снова зовёт малыш, сильнее тряся её плечи, после чего пододвигается к её лицу и берёт в свои маленькие ладошки материнские щёчки. – Мамочка! Мамочка моя! Проснись, прошу! Они оба проваливаются в бездну, окунаясь в бесконечную черноту забвения, куда счастье не приходит. Только боль. Задыхаясь от слёз и криков, Феликс просто прислоняется своим лбом ко лбу матери, в последний раз целуя её мягкую кожу, последний раз чувствуя её приятный запах, последний раз чувствуя её тепло, которого с каждой секундой всё меньше и меньше. …       – Феликс, проснись! – Будит его Чонин, слегка тряся того за предплечье. Сам Ян проснулся от каких-то кряхтений и воплей со стороны. Не успев окончательно пробудиться, он уже в лёгком шоке, что такой большой мальчик всё ещё мучается от кошмаров.       – Что… Что происходит? – Старший замешкался, недоумевая почему он в одной постели со своим лучшим другом, который сейчас с беспокойством нависает над ним.       – Расслабься, все хорошо? Ты просто вопил во сне и мне показалось, что будет лучше, если я тебя разбужу, – слегка смеясь произносит растрепанный после сна младший и думает над тем, насколько же его друг милый с утра.       – Ой бля, прости за то, что разбудил. Это вечная история, – старший переворачивается на спину, до этого лежа на боку, и поправляет высветленную челку, запустив в неё все пять пальцев, после чего растирает ладонями лицо. Стандартный утренний ритуал для Ликса. Он оставляет одну руку на лбу, озадаченно глядя в потолок, и думает: давно он не видел подобных снов, как-то они успели отойти на задний план в обстановке комфортной жизни. Он никогда не забывал своего прошлого, просто среди уютных дней, окруженных любовью, боль, что копилась годами, отпускает его и он чувствует лёгкость. А сейчас всё заново. Он снова чувствует пустоту и то самое одиночество, как после смерти родителей. Размышляя о прошедшей ночи, он всё же переводит взгляд на друга, что явно не понимает, о чем он говорит.       – Что за история? – Спрашивает младший, придвигаясь к Ли на локтях так, чтобы оказаться в считанных сантиметрах от лица старшего. Феликс косо смотрит на него, оглядывая тяжелым взглядом, ведь просто не хочет ворошить своё малоприятное прошлое, которое уже успело ему доставить хорошую копну проблем. А ещё, к тому же, его слишком уж часто об этом спрашивают. Но ещё чаще жалеют, что Ликс ненавидит. Ему не нужна людская жалость, это низко и противно. Всё, что ему нужно у него есть: брат, что был с ним рядом в тот самый день и каждый день после этого.       – Мои родители умерли, когда мне было пять лет, а я сидел в тот момент рядом с ними вместе с Минхо и наблюдал за тем, как они буквально на наших глазах уходили из жизни. Дальше, по-моему, все очевидно. Он затихает и на мгновение прикрывает глаза. Неосознанно перед глазами всплывает все та же картина из их старой квартиры.       – О, боже, прости, я не знал. Ну, в смысле, я знал, что вы с хёном одни остались, но не знал, что все произошло настолько ужасно, – Чонин краснеет от сожаления о том, что поднял такую, видимо, деликатную тему.       – Всё в прошлом, раньше было намного хуже: ежедневные срывы, депрессивное состояние до девяти лет, а потом я смог просто это переварить, смириться, так сказать, и пойти дальше, – он всё ещё не открывает глаза. – Только изредка появляются кошмары, что напоминают о той главе моей жизни, которую я долгое время пытался забыть... Феликс вытирает тыльной стороной ладони испарину со лба и встаёт с кровати, только после понимая, что он в одних боксерах, что странно, ведь он прекрасно помнит, как засыпал полностью одетый. Стоя у кровати и оглядывая себя, он смотрит на друга с вопросительным взглядом.       – Ты меня раздел?       – Да, а что? Стесняешься что ли своего хёна? – Смеется младший и вслед за Ликсом встаёт с кровати. Он, к слову, тоже почти голый, имея только одну вещицу на бёдрах.       – Да нет, просто мог не утруждаться, – старший немного краснеет, когда Ян оказывается слишком близко, а сам пятится назад, ища глазами одежду, – но все равно спасибо. Сперва парни принимают вместе душ (нет, не в одной душевой, а одновременно в двух разных: Феликс – в ванной своего брата, а Чонин – в ванной Ликса), после чего встречаются на кухне, где уже хозяйничает Минхо. Он вернулся почти под утро, когда младшие уже крепко спали в кровати Феликса. Придя домой, Минхо, как всегда, первым делом заглянул в комнату младшего и, обнаружив его там почти голым с кем-то еще в постели, офигел нещадно. В темноте он не увидел лица Яна, сумев разглядеть только то, что спутник его брата на сегодняшнюю ночь – парень. Ли старший готовит всем троим завтрак, когда слышит шаги на пороге кухни. Он не разворачивается полностью, лишь глядит в сторону проема в стене, разделяющего кухню от просторной гостиной, и выдыхает, когда осознает, что это всего лишь Чонин идет вместе с его братом. Он уже был знаком с другом Феликса, когда он приходил раньше к ним в гости, а ещё, когда изредка забирал младшего со школы, они шли вместе чуть ли не под ручку. Шлейф запаха вкуснейших блинчиков тянется по всему первому этажу, уже начиная забираться на второй, утреннее солнце проникает в дом, не встречая при этом сопротивлений, ибо в их доме есть шторы только в спальнях. За окном приятная погода, легкий ветерок, но абсолютно безоблачное небо. Теплая комната, сделанная в светлых тонах, выглядит невероятно комфортной благодаря уютной мебели, необычному интерьеру и маленьким огонькам-лампочкам, что развесил младший по периметру всей комнаты еще на прошлый новый год, но так и не снял.       – Доброе утро, – старший мягко улыбается сначала брату, потом и Чонину, но не долго, ибо его творение быстро подгорает.       – О, Минхо, привет, – заходя на кухню, Феликс, конечно, замечает хозяюшку, что вертится у плиты, в своем любимом розово-бирюзовом фартуке, что Ликс сам сшил, когда ему было лет десять, – я не слышал, как ты вчера вернулся.       – Да, я пришёл под утро, может часа в четыре... – Всё ещё не поворачиваясь к младшим говорит хён, увлечённо перекидывая на сковородке панкейк с одной стороны на другую, при этом мило кладя кончик языка на правую сторону верхней губы. Он поспал лишь пару часов, но по его голосу и действиям этого не скажешь, человек полон сил и бодрости, что на деле почти так и есть.       – Что? Тогда почему встал так рано? – Они плюхаются на мягкие сиденья стульев столовой и, пока Чонин разглядывает спину и макушку Ли старшего, Феликс, заломив брови в недоумении, смотрит в сторону брата, ожидая ответа.       – Сегодня с утра надо в агентство съездить, кое-какие дела порешать и побазарить с… – Минхо осекается, оглядываясь на Яна, это очень конфиденциальная информация, что даже самому близкому приятелю его мелкого нельзя о ней знать, – кое-кем из верхушки.       – Я надеюсь, тебя не собираются никуда далеко и надолго отправлять? – Младшему сейчас так плохо, хоть и прекрасно скрывает это, а Минхо – единственный на данный момент человек, который безвозмездно помогает как физически, так и психологически ему по жизни. Он уже, почти что, взрослый мужик, но жизнь свою без брата представить может с трудом.       – Без понятия. Сегодня общая сходка, хоть мне и назначена аудиенция с тем главарем, но все равно они будут принимать решение за нас. Старший поворачивается с большой плоской тарелкой, на которой уже остывают ароматные панкейки и, поставив её на стол перед парнями, тянется к шкафу около холодильника, доставая оттуда две банки: одна с медом, другая с клубничным джемом. Расставив по столу тарелки с вилками, Минхо и сам садится за стол, вместе с ними припадая к вкуснейшим блинчикам.

***

Порешав с мелким некоторые домашние вопросы, Минхо сел в Астон и поехал на их базу, что находится далеко за городом. Уже выехав за линию мегаполиса, он давит сильнее на педаль газа, чтобы позволить своей малышке размяться и развеяться, думая, почему-то, о своём недавно вернувшемся друге. Прошло несколько дней, но Хенджин так и не позвонил ему, что вызывает странное чувство. Что-то вроде обиды закрадывается глубоко внутри Минхо, подумаешь некогда лучший друг... Он выезжает с главной трассы на лесополосу, где хоть и глухо, но дорога настолько заезжена, что если бы по этим ямкам проезжала какая-нибудь древняя легковушка, водителя бы нехило так подбрасывало в салоне. Благо Ли это не страшно, он не скидывает скорость и так на все сто двадцать плавно едет вдоль дремучих елей, что стоят у дороги, будто сторожи у королевского двора. Мало кто знает, но они действительно выполняют защитную функцию, ибо в нескольких сотнях метров от дороги простилается линия забора с колючей проволокой. Уже подъезжая к нужному повороту, он скидывает скорость, ловко вписываясь в узенький проём. Если бы по этой дороге ехал случайный путник, он бы без всяких сомнений пропустил этот поворот, даже не заметив его, но для ребят, что приезжают сюда стабильно раз или два в месяц, он как родной. Дальше дело техники. Пролетев на своем Мартине ещё примерно милю, он наконец доезжает до высокого серого забора и шлагбаума, что перегораживает ему путь дальше. Смотря на эту тоненькую хрупкую палочку, он невольно морщится, прекрасно понимая, что не будь он на своей базе, он бы чисто ради прикола хотел бы попробовать ее снести. Мысли уносят его всё дальше, что Ли не замечает как к окну тачки подходит невысокий мужчина в форме военного и уже второй раз настойчиво стучит костяшкой о стекло. Спустя пару секунд он всё же отходит от ступора, нажимая на кнопку спуска окна, тут же протягивая черно-коричневое удостоверение, в котором только один код и больше ничего. Секретность в их деле должна быть превыше всего, какие к черту фотографии личности? Мужчина сканирует собственным телефоном данную карточку и уже через несколько секунд отдает её обратно, возвращаясь в свою мизерную будку, и открывая дальнейшую дорогу для Ли. За всё это время он даже голову в сторону сторожа не повернул, да и не надо, им не нужно лицо человека или его голос, только заметив на горизонте этого черного Мартина, они уже готовы открыть проезд, но нет. Начальство приказало сканировать всех в целях безопасности, и Минхо на это не язвил, прекрасно понимая мотивы и предостережения своих людей. Поправив свои черные тонированные очки указательным пальцем, поднимая их выше к переносице, Минхо закидывает руку на панель дверцы, всё ещё не закрывая окно, позволяя лесному свежему воздуху проветрить его душный салон. Нажимая педаль газа, он срывается вперед и, кажется, через считанные секунды уже оказывается на месте.       – Ничего не меняется, – думает он, оглядывая всё то же белое здание с осыпавшейся штукатуркой. Вокруг абсолютная тишина, когда он выходит из машины и закрывает за собой дверь. В подобном месте людей за прогулкой с собакой не встретишь. Он даже не пытался нормально припарковаться, встать на общую стоянку, три часа, как все, задом заезжать на мизерное место, поэтому бескомпромиссно разваливается прямо у входа. Хули ему то? Не забыв залезть на заднее сидение, чтобы забрать черную куртку, он закрывает машину и направляется в сторону малоприятного здания. Небыстрым шагом Минхо преодолевает расстояние от входной двери до огромного коридора на третьем этаже, где находится уже давно прекрасно изученная комната главы, что отличается от всех остальных тем, что при входе стоят два здоровенных мужика, ростом, примерно, как Минхо, вот только намного более накаченные. Не шкафы, но Минхо вряд ли без пушки смог бы их уложить, хоть и даёт себе отчёт в том, что хотел бы поэкспериментировать: вышел бы он из их общей схватки живым. Минхо – это проклятый адреналиновый наркоман, и если раньше его пугала даже собственная тень, то сейчас, смотря на этих двух мужиков, что в сумме, как трое его самого, он думает только о том, как бы нанес первый удар, перейди они ему дорогу.       – У меня аудиенция с Вальтером намечалась сегодня, – чётко и слегка грубо утвердил он, с некой хриплостью в голосе. Ли хотел уже было без лишних вопросов пройти вперед, когда один из этих напарников резко положил ладонь на его плечо, преграждая путь.       – Кто таков?       – Ты, блять, шутишь? Первый день работаешь наверняка… – Минхо смотрит с некой агрессией на паренька перед собой, но после просто оставляет попытки раскатить истерику из-за херни. Закатив слегка глаза, он делает небольшой шаг назад и достает из заднего кармана то самое удостоверение, что давал сторожу на въезде, протягивая его вперед. Со скрежетом зубов, он всё же ждет несколько секунд, пока тот разбирается с карточкой и, увидев на экране кто перед ними, они оба наклоняются в извинительном поклоне, тут же открывая дверь.       – Так бы сразу, – думает он, но не озвучивает, ибо это ведь и вправду не их вина, а банальное неведение. Ли заходит в очень просторную комнату в старом стиле, где по бокам стоят шкафы книг, на потолке висит пыльная стеклянная люстра, излучающая тусклый жёлтый свет, и черный потресканный стол, на котором беспорядочно раскиданы бумаги и папки. Затхлый воздух и «аромат» сырости ещё больше отталкивает от этого местечка.       – Мииинхо, – зовёт его мужчина перед собой, что встаёт из-за собственного стола, дабы поприветствовать своего любимого гостя, – я скучал, как поживаешь?       – Неплохо, Господин, последняя цель была чересчур, на мой взгляд, простой задачей, я даже не запыхался, – он подходит к столу босса и протягивает руку, встретив ответную реакцию, тут же сплетает их в рукопожатии. Ли направляется к чёрному креслу у стола, разваливаясь в нём как барин, и ожидает дальнейших указаний.       – Что ж, я так и думал, что ты так скажешь, но тот упырь был высокой шишкой и меня попросили на это назначить самого лучшего специалиста, – Вальтер складывает руки в замке на стол перед собой, смотря прямо в глаза давнего коллеги и частично друга. – А сейчас Вы уже льстите мне, – Минхо лихорадочно посмеивается, – я не самый лучший, но, возможно, один из тех, кого спустя долгий срок работы здесь еще не убили. Повисает неловкая тишина, но неловкая она только для мужчины за столом, ибо он понимает всю серьезность этой шутки и не может её проигнорировать. Он прочищает горло, на время опуская глаза в стол, но выдохнув весь воздух, что был в груди, он всё же отвечает:       – В нашем жестоком мире выживает сильнейший, а ты таковым и являешься, за что мы и ценим тебя как сотрудника, – он натянуто улыбается, пытаясь выразить доброжелательность после той провокации, что выразил Ли.       – Выживает не сильнейший, а наиболее приспособившийся, видимо двенадцать лет опыта сыграли интересную шутку со мной, – всё также вызывающе смотря в глаза, Минхо отвечает боссу, из которого так и прёт блестящее лицемерие. Повисает секундное молчание.       – Минхо, как твой брат? Он же всё ещё в школе учится, верно? – Вальтер очень даже ловко выкручивает разговор в другое русло, отлично зная, что это его больная тема. Тема, которую он сам никогда не поднимает. Босс знает, что именно из-за своего маленького брата Минхо сюда пришёл. Он знает, что именно милый Феликс, сам того не зная, заставляет его изо дня в день делать кошмарные вещи, ради их с ним жизни. А главное – он знает, что его брат – это его слабое место. Всегда был, есть и будет. Минхо, доселе отпустив взгляд куда-то в сторону окна, в момент возвращает его на физиономию мужчины и замечает ненавистную для самого себя деталь: в его глазах играет такая же злость, что обычно встречается только после провальных дел. Босс сглатывает слюну, что заметно по дернувшемуся кадыку, слегка ерзая на месте, в то время как Минхо, сложив руки на груди, неизменно прожигает собеседника жгучим взглядом.       – Да, учится. У меня не получилось, но должен же у нас быть хоть кто-то умный и образованный, – смотря уже не в глаза, а прямо в душу, твердо отвечает Ли.       – Это похвально относительно тебя, ты замечательный брат, – он улыбается уголками губ, но во взгляде всё те же гримасы.       – Я знаю, что я хороший брат, но и младшим я тоже не жалуюсь. Мистер, мы с Вами договорились о встрече явно не для того, чтобы поговорить о моей личной жизни…       – А, да, ты абсолютно прав, давай ближе к делу, – Вальтер машет рукой в воздухе, закатывая глаза, дабы снова поменять тему, но уже на ту, что действительно важна и необходима в их нынешней беседе. – В общем, нам тут дельце подкинули, устранить целую группировку, что орудует на самом севере, почти на границе с Северной Кореей, точные координаты я тебе потом вышлю, но сейчас надо обговорить самые важные нюансы, если согласишься туда поехать чуть больше, чем на месяц.       – Месяц? – Переспрашивает младший, удивленно распахивая глаза.       – Да. Это не такое лёгкое дело, как твоё предыдущее, там надо будет много кататься по границе, надо много следить за основными персонами банды, ведь они редко, как мы уже выяснили, встречаются вместе, в основном они все вразнобой ведут дела. Мы поняли, что некий Сынмин – их главарь, файлов предостаточно, но главное – надо выйти на след и сесть на хвост. Минхо внимательно слушает, обдумывая все за и против.       – Я понимаю, что это сложно, но именно ты должен поехать, мне нужен опытный и самое главное – умный парень. В этом деле будет не так много убийств, как ты привык, – Минхо слегка морщит нос на это сомнительное утверждение. Он не хотел привыкать, в начале пути его к этому принудили обстоятельства, а сейчас он уже банально не может оттуда уйти. Кто его просто так отпустит с теми знаниями, коими он обладает?       – Твое дело будет заключаться в основном в том, чтобы поймать всех мышек в клеточку, пока они не натворили лишнего, а нам уже останется грязная работа, – мужчина улыбается своей безжалостной акульей улыбкой и Ли даже показалось, что от такого юмора в комнате даже потемнело на момент.       – Зачем они вам? Не проще на месте со всем порешать и там же все разыграть как несчастный случай?       – Они нам должны еще массу информации на счет своего синдиката, боюсь без них самих мы ее никогда не узнаем, а без нее мы можем совершить уже знакомую нам ошибку. Обрубая лишь одну ветвь, ты не избавишься окончательно от сорняка, а лишь разозлишь само растение. Надо выйти на источник всех действий.       – Что от меня требуется? – Сейчас ему действительно важно только одно – степень опасности и энергозатратности данного дела.       – Сперва, тебе необходимо обнаружить главаря, того самого Сынмина, по нашим данным он и его подчиненные в данный момент обитают в маленьком городке на самой окраине севера, тебе надо собрать как можно больше данных о его жизни, о том, с кем он встречается, все, что сможешь накопать. Главное – подберись к нему как можно ближе, но пока пушку не доставай! – На этом моменте он сделал упор, повышая голос. – Я повторюсь, нам он нужен живым. Если будут препятствия в виде подчинённых – пожалуйста, отрывайся, но его самого не трогать. Понял?       – Господин, Вы меня недавно сами назвали умным парнем. Думаю справлюсь, но всё же… Можно попросить время на устранение личных проблем, перед тем, как я окончательно отсюда выеду?       – Неделя, не больше, – холодным тоном отвечает тот, безразлично вскидывая взгляд на стену. Он прекрасно знает, что все это время он будет успокаивать своего мелкого сосунка, заверяя его в том, что ничего страшного не произойдет, он вернется к нему целым и невредимым. Именно это его и бесит сейчас.       – Хорошо, – он пародирует своего начальника, отвечая таким же ледяным голосом.       – Все подробности будут, как обычно, в письме от курьера. Думаю, должно сложится все неплохо, сейчас обстановка не такая уж и напряженная на границе, нежели раньше, но все же я уверен, что некоторые трудности ты встретишь. Босс перекручивается в офисном кресле к окну, складывая руки в замке на коленях, и улыбается самому себе бесчеловечной улыбкой. Сейчас не столь важно о чем он думает, главное, чтобы дело не пришло в тупик. Двое мужчин сидят в размеренной обстановке, поддерживая крайнее спокойствие и тишину: каждый думает о своем. Спустя пару минут Вальтер вновь поворачивается к Минхо.       – Если есть вопросы – задавай, если нет – можешь быть свободен. Ли бегает глазами по чужому лицу, после чего опускает глаза в деревянную поверхность стола, закусывая губу, и думает обо всем: о деле, о перспективах, о сложностях, что его ждет, и даже о Феликсе, что будет ждать его так долго – до тех пор пока в дверь не постучат.       – Я Вас услышал. Пока у меня вопросов нет и я согласен, но если что-то изменится – я с Вами свяжусь. Всего доброго. – Не задерживаясь ни секунды, он встает с нагретого места, стремительно идя к выходу из этого пыльного и откровенно противного кабинета. Противного не только из-за интерьера и запаха, а в основном из-за персон, что здесь задницы себе отсиживают. Минхо хотел было уже нажать на ручку двери, когда дверь открывается с обратной стороны, что Ли чуть ли не получает ею в нос. Спасибо многолетнему опыту работы киллером, неуязвимости ему не занимать.       – Эй, осторожней, – перед ним оказывается парень примерно такого же возраста, что и он сам. Всё бы ничего, только этот незнакомец прямо сейчас уставился на него с открытым ртом, будто желая что-то сказать или извиниться, но замирает в немом крике, только и успевая глотать воздух. Минхо оглядывает его, пытаясь понять, что с ним происходит и ловит себя на той мысли, что он как будто с подиума сейчас сошел. По крайней мере, ему так показалась в первую секунду, когда они чуть ли не столкнулись нос к носу, но после он успел рассмотреть обычную повседневную черную водолазку, темно-синие джинсы с прорезями на коленях и белые кроссовки, что со всем его темным стилем приятно контрастировали. Осмотрев его снизу вверх, он останавливается на макушке и его удивляет тот факт, что на улице присутствует хороший ветерок, а его каштановые волосы с длинной челкой все еще идеально уложены. Глаза очерчены подводкой настолько утонченно, что на расстоянии ты и не заметишь этого, но Минхо замечает. Замечает и серебряную серьгу в мочке уха, что все еще покачивается, путаясь в волосах. Так они и стоят с секунду, залипая друг на друга, пока Минхо не откашливается, опуская глаза и отходя в сторону, чтобы дать путь к столу босса, у которого сам недавно только стоял.       – Прости, – только и может произнести тот самый парень, что уже позади Минхо, в то время как он сам уже, обойдя преграду, движется на выход. Ли оборачивается одним плечом и напоследок кивает в его сторону, заглядывая повторно в глаза, после чего плавно исчезает из виду, в то время как сам незнакомец продолжает смотреть в стену, не зная как реагировать на эту ситуацию.

***

      – Лиикс, все будет заебись, чего ты ноешь? – Минхо закатывает глаза, откидываясь на спинку дивана и, как обычно, складывая руки на груди. Уже вечер, они с младшим только недавно вернулись с центра к себе в частный сектор, где в основном живут либо бизнесмены с банкирами, либо такие, как семейство Ли. Всю дорогу Феликс с завидным энтузиазмом рассказывал о том, как его сегодня чуть ли не перед всей школой вычитывала его придирчивая учительница корейского за серьги в ушах. Аля мальчикам подобное носить неприлично. У старшего просто не было подходящего момента рассказать не самую сладкую новость о его предстоящей поездке, да и к тому же дома, в домашней уютной обстановке, намного комфортнее, следовательно, и проще воспринимать новую информацию.       – Во-первых, я не ною, мне просто будет без тебя одиноко. А во-вторых, я очень сильно не хочу отпускать тебя фиг знает куда на целый месяц одного. Я не за себя переживаю, понимаешь? – Ликс стоит напротив дивана, прямо у ног брата и, поставив руки по бокам, смотрит на него хоть и сверху вниз, но не провокационно, а безумно жалостливо, одним взглядом умоляя остаться.       – Это моя работа, я не могу отказаться, иначе у меня будут проблемы и, поверь, серьезные, – говорит старший, но только после того, как замечает растущую в глазах Ликса панику в геометрической прогрессии, осекается. Он расставляет руки, чтобы обнять мелкого. Тот, протестует и отнекивается сначала, но после все же садится рядом, ожидая последующих оправданий.       – Да, срок не маленький, но я не впервые еду на месяц, думаю, ты сможешь потерпеть. Что насчет меня, то это одно из самых безопасных предложений за последнее время, мне нельзя говорить подробности, но ты должен мне доверять, я быстро с этим справлюсь и приеду обратно, договорились? Минхо, как всегда, обнимает брата поперек груди, заставляя лечь на свое плечо и тем самым успокоить его взбунтовавшуюся натуру. Они оба сидят в своих похожих домашних растянутых футболках со штанами перед телевизором в огромной гостиной. Ликс чуть ли не засыпает под радостные крики футбольных болельщиков с экрана, пока старший, запустив руку в его светлые мягкие волосы, что стабильно пахнут кокосом, нежно массирует его кожу головы.       – Пообещай мне хотя бы звонить каждый день, – среди мнимых разговоров просит младший, приподнимая голову и ловя чужой взгляд.       – Феликс, я и так это каждый раз делаю, когда либо ты, либо я ночуем вне дома. К тому же, дом весь в твоем распоряжении, позови друзей, попроси их составить тебе компанию, чтобы избавится от одиночества. – Действительно хорошую идею предлагает старший, – не всю же жизнь мы будем так тесно вместе жить, когда-нибудь у нас и отношения будут. На моменте отношений Ликс несильно вздрогнул. Минхо подумал, что от холода, ибо форточка открыта, но только младший понимает, что это его от слова «отношения» уже начинает воротить. Старший наверняка имеет ввиду девушку, которую должен Ликс рано или поздно привести домой. В то время как Минхо сам постоянно говорит, что мелкий настолько неженка, что, если он все же сможет найти себе девушку, то только титана какого-нибудь. И сам Ликс не может с этим не согласиться. Так они и засыпают вместе, сидя на диване в обнимку, укрывшись пледом, но когда спустя время телевизор выключается по таймеру, установленному старшим заранее, только Минхо и разлепляет глаза. Осмотрев уже темную комнату, он не спеша встает с дивана и подхватывает брата под плечи и колени, заставляя одной рукой обвить собственную шею. Так происходит частенько, они вместе засыпают перед телевизором, среди ночи старший поднимается и относит сначала мелкого в комнату, а после и сам идет к себе, иначе у них обоих на утро бы все болело. Они уже проходили этот момент. В полном мраке и оглушающей тишине слышны даже самые незначительные звуки: легкое дребезжание холодильника, ветер за окном, какие-то птицы на деревьях в саду. Минхо прижимает Ликса, обернутого в плед, к себе крепче и идет в сторону лестницы на второй этаж. Пихая ногой дверь в комнату мелкого, он осторожно заходит внутрь, чтобы не ударить Ликса головой о дверной проем, и приближается к кровати. Положив все еще окутанного в пледик малыша в свою постель, он наклоняется и мягко целует брата в лоб, умиляясь с чужой невинности во время сна. Не хватает только пальца во рту до окончательного завершения композиции ребёнка.       – Доброй ночи, – шепчет он, всё ещё наклонившись к Феликсу, и, не дожидаясь ответа, разворачивается чтобы уйти, но останавливается.       – И тебе, Минхо, – сквозь пелену сна мямлит младший, переворачиваясь с одного бока на другой, но не открывает глаза, а только причмокивает от сладости на губах. Сам Минхо лишь еще больше умиляется и окончательно выходит из спальни, тихо закрывая за собой дверь. Насколько сильно он любит этого ребенка, наверное, как своего. Странно, но он действительно всю их совместную жизнь относился к Феликсу как к собственному малышу. И даже сейчас, остался месяц до его восемнадцатилетия, но он всё ещё малыш для его брата. Похоже, так будет всегда.

*неделю спустя*

      – Феликс! – Орет на весь дом Минхо, чтобы его с первого этажа услышали. – Где моя любимая черная джинсовка? Сам младший, сидя наверху в комнате старшего и помогая собирать ему в дорогу вещи, слышит, что брат зовёт его, поэтому идёт на первый этаж.       – Да? Звал меня? – Спустившись вниз вразвалочку, он заворачивает к залу и встречает там Минхо, что копается в шкафу с их верхней одеждой.       – Где моя любимая черная джинсовка, которую я тут вешал неделю назад? – Повторяет свой вопрос старший, поворачиваясь к парню, только зашедшему в комнату. Феликс зажимается на пороге, улыбаясь тупой ухмылкой, и смотрит вниз, понимая, что облажался. Он эту куртку взял пару дней назад, прекрасно зная чья она, и забыл её в кафе, когда гулял с Чонином, а когда вернулся, то её уже не было и персонал тоже не в курсе её местоположения.       – Прости, – только и говорит Ликс, всё ещё смотря в пол и пиная носком стопы краешек коврика, надеется хотя бы на то, что он не будет так сильно злиться. А Минхо может…       – Ну и что ты с ней сделал? – Усмехаясь, интересуется хён и параллельно тянется к другой куртке, что была у него из разряда запасных.       – Я случайно забыл её в кофейне, а когда вернулся, её уже не было, – ему правда жаль, он не хотел, чтобы так произошло, ведь знает, что Минхо она очень нравилась.       – Ничего страшного, – неожиданно для младшего утверждает Минхо и подходит к нему с другой курткой, аккуратно сложенной у него в руках, – я готов, осталось это закинуть в сумку и поедем.       – Угу, – Ликс только и может, что кивнуть в сторону брата, отчаянно смотря в верхний угол комнаты, чтобы не заплакать. Это безумно сложное для него время и поездка Минхо ужасно сюда не вписывается, ему так нужен его братец на ментальном уровне, не просто ради разговоров или компании перед телевизором. Когда они вместе все проблемы уходят на задний план и именно в эти мгновения он может не думать о том, что безустанно преследует его сознание изо дня в день. Минхо кладет в сумку последние детали в виде щетки с зубной пастой и идет в сторону выхода, обуваясь и выходя на лестницу. За ним плетется Феликс, что изъявил желание прогуляться по городу, перед этим проводив того до выезда с центра. В голову закрадываются самые депрессивные мысли, когда они молча едут по знакомой трассе, что стелется с пригорода от частных районов до центра города.       – Феликс, этот месяц пройдет незаметно, не успеешь и глазом моргнуть, как я приеду и, возможно, привезу тебе что-нибудь вкусненькое… – Разбавляет напряженную обстановку Минхо, положив свободную руку на плечо соседа.       – Я надеюсь на это, кстати, хочу синнабоны, привези мне их, – говорит и замолкает, снова уставившись на дорогу за окном. Погода сейчас такая ироничная, такая подходящая, несильный дождь с легким ветерком. Ликс только показывает безразличие, хотя на самом деле внутри взвывает от ужасной несправедливости этого мира. Они оба играют роли, только бы облегчить друг другу существование и не превращать эту поездку в трагедию.       – Хорошо, поищу какие-нибудь необычные, – Минхо похлопывает младшего по всё тому же месту и улыбается тому, что брат, не смотря ни на что, пытается искать плюсы во всем. Поздний вечер пятницы, огромный поток машин тянется с города в спальные районы, создавая огненные ленты, что, кажется, обвивают весь мегаполис, пронизывая его насквозь. Люди просто едут домой с работы к своим семьям, многие сейчас увидят своих детей, встретят своего лохматого пушистого друга, что подбежит на встречу к порогу. Кто-то, вероятно, увидит своего возлюбленного, что ждет его с горячим ужином при свечах. Люди – социальные существа и когда мы остаемся одни, не наедине, а полностью в жизни одни, нам, как правило, плохо. Одинокие люди заканчивают жизнь не как все, они просто потухают, ведь смысла существовать у них больше нет.       – Не ищи долго, лучше вернись пораньше, для меня только это главное. Они подъезжают к центральной площади, где договорились разойтись, и вместе выходят из машины, чтобы попрощаться. В центре всё ещё много машин, а дождь так и не прекратился, но все это в данный момент для них обоих такая мелочь. Без лишних слов Ликс обнимает Минхо, зарываясь носом в изгиб шеи, и не знает куда себя деть, чтобы не дать волю эмоциям. Старший прижимает того за плечи и фирменно запускает ладонь в шелковистую шевелюру, дабы успокоить малыша. Хочется просто вот так стоять вечность, рядом с человеком, с которым провел всю жизнь плечо к плечу.       – Феликс, я скоро вернусь, не переживай, всё будет хорошо, – шепчет Минхо на ухо брата и чувствует, что тот начинает от чего-то дрожать.       – Я буду скучать, – говорит тот и отодвигается от старшего, – езжай. Он просто отрывает самого себя от брата, отходя на достаточное расстояние, чтобы тот смог уйти. Все, что ему остается – это запереть все чувства внутри и дать себе понять, что этот человек не всегда будет рядом. Надо просто привыкнуть и научиться справляться со своими проблемами самому.       – Пока. Рука падает с плеча и старший медленно пятится назад, пока не доходит до двери машины. Ликс приходит в себя только когда Астон уже еле маячит на горизонте ночных дорог. Он поднимает голову к небу и понимает, что дождь, за время пока они стояли, прошел и облака рассеялись, открыв прекрасный вид на мерцающее небо. В его глазах сейчас, кажется, отражается вся вселенная и только одинокая слеза непроизвольно скатывается на скулу, запечатлевая в себе ту самую боль, что живёт внутри этого парня довольно долгое время. И это касается не только Минхо. Идя по широкой набережной, Феликс думает обо всем: о своих друзьях, о брате, о своих вероятных отношениях, об учёбе, о будущих перспективах и о своих собственных желаниях.       – Что со мной не так? Почему мои желания не сходятся с ожиданиями окружающих? Постоянно. – Возникает неожиданно мысль в его голове и он не знает, как на это ответить. То, что он любит – другие считают ненормальным, отвратительным. За то, что он любит некоторых людей оскорбляют, калечат и даже убивают.       – Это ненормально, – только и твердит себе он, хлюпая кедами по лужам, – мне надо просто оставить всё это и подумать о действительно важных делах. Спустя время, когда он прошёл основную часть пути и зашёл на ту улицу, где располагаются клубы и кафетерии, Ликс понимает, что ноги от мокрой обуви начинают мерзнуть, а с наступлением поздней ночи ветер все активней и холодней. Он решает зайти в первое попавшееся место, доселе не знакомое ему, откуда доносится энергичная музыка и слышны крики радостных людей.       – То, что нужно для меня сейчас, – думает он, подходя ближе ко входу. Это и вправду хорошая идея – развеяться и настроиться на веселую ноту. Сразу видно, что это необычное место, из-за черной лакированной двери высовывается темный, красно-синий свет подсветки, над дверью золотыми буквами надпись на английском, но Ли над этим не запаривается, а только, оглянувшись по сторонам, идет ко входу. Он распахивает дверь и заходит внутрь, тут же встречая в трех метрах еще один узких проход, перед которым стоит мужчина и что-то проверяет у каждого вошедшего. Понятное дело, Ли не дурак и осознает, что это ночной клуб для взрослых, коим он не является, но все равно отчаянно надеется проскользнуть мимо толпы.       – Эй, парень, предъяви документы, – сквозь толщу музыки, его всё же зовёт тот самый габаритный мужик, что в данный момент пристально смотрит именно на него.       – Не вышло, – шепчет он самому себе и, опустив глаза и сглотнув вязкую слюну, делает шаг в сторону выхода. Разочарованно посмотрев в окно, он хотел было уже выходить, так как понимает, такого малыша, как он, не пропустят, но останавливается, когда слышит за спиной:       – Все в порядке, он со мной. Феликс слышит грубый голос какого-то парня у себя за спиной и оборачивается, встречаясь с ним взглядом. Очень странно, кажется, будто он его уже где-то видел, но не может вспомнить где. Зачарованно таращась на этого действительно привлекательного парня, он успевает оглядеть его полностью перед тем, как подойти к нему и рядом стоящему охраннику. Высокий парень, с высветленными волосами чуть выше плеч, что мило заправлены за уши, открывая вид на тоненькие клипсы в ушах. На нем очень свободная черная майка с неким белым принтом посередине и широким вырезом, являющий миру его острые ключицы, а поверх белая куртка из плотного джинсового материала. Черные штаны, что так сексуально обвивают его стройные ноги, и массивные коричнево-чёрные тимберленды, завершающие лук, отлично сочетаются с верхом, создавая бесподобный внешний вид. Ли заметно сглотнул, в тот момент, когда изучал парня взглядом и не заметил, что парень перед ним приподнял одну бровь, ухмыляясь тому, какое сам сумел произвести первое впечатление на этого малыша. Подойдя на то же место, где и был минутой ранее, он смотрит то на парня, то на мужчину, не понимая, как реагировать на все это представление.       – Я за него ручаюсь, он просто забыл документы дома, да, малыш? – Идеально лжёт незнакомец, смотря сначала на сторожа, а после заглядывая в глаза Ликса, у которого от одного этого прозвища глаза расширились раза в два. Он улыбается невероятно хитрой улыбкой и кладет руку на плечо младшего, всё ещё ожидая ответа охранника.       – Ладно, господин Хван, только ради Вас, – кидает мужчина, он хоть и хмурится, но все же отходит в сторону, пропуская ребят внутрь. Они не задерживаются и секунды, проскальзывая через узкий проход, после чего оказываются, кажется, в самой преисподней. Первый заходит Феликс, чувствуя, как прямо за ним вплотную идёт тот самый незнакомец, положив уже и вторую ладонь на плечи, придвигая их ближе к шее. В просторном помещении с высокими потолками, черными стенами, на которых виднеются яркие граффити, и огромной квадратной барной стойкой посередине. Они стоят на входе, осматривая зал, где ужасно жарко от частого дыхания людей на танцполе, хотя на деле осматривает зал только Ликс, в то время как Хван изучает лицо и тело своего нового знакомого, как глазами, так и руками.       – Нравится тут? – Задает вопрос старший прямо в ухо Ли, опаляя шею горячим дыханием.       – Да, тут, как я вижу, весело, – Феликс отходит от определенной абстракции, что затуманила его, когда он вошёл в это шикарное место, и медленно поворачивает голову в сторону парня, что находится на непозволительно близком расстоянии к нему.       – Это только начало, ночь ещё впереди… – Смотря на губы младшего, проговаривает Хван и, обойдя его, тянет вглубь клуба.