My personal drug

Проезжая по ночным дорогам, Минхо все безустанно думал о Феликсе. Таким расстроенным он давно его не видел, и что-то его наталкивает на мысль: Феликса огорчила не только очередная командировка брата. Он явно что-то таит внутри себя... Что-то, что Ли старшему пока не доступно. Отмечая про себя деталь в виде «не забыть поговорить с мелким как приеду», Минхо заметно встряхивает головой, чтобы не уйти окончательно в безответные раздумья о брате и самокопание. Его брат не настолько немощный, как старшему зачастую кажется, он уже взрослый мальчик – почти восемнадцать. Однако ведёт этот парень себя как ребенок лет семи. Вот какой мужик будет заказывать хеппи мил в макдаке? А Феликс это постоянно делает, когда они вместе обедают в подобных заведениях. Объясняет же он свой выбор тем, что там собрано все то, что он хочет и в не большом количестве, ведь огромный гамбургер, который обычно заказывает Минхо, в него не залазит. Но Минхо слишком хорошо его знает, чтобы вестись на подобную чушь: игрушка внутри ему нравится куда больше, чем вкусная еда. Старшего это умиляет. Половина пути позади. И все было бы прекрасно, если бы не осознание, что ему тухнуть в машине в одном положении еще несколько часов. "Так дела не делаются" – думает он и начинает оглядываться по сторонам в поисках заправки или придорожного кафе. Желательно найти незаметное и тихое место, где можно затариться едой и минимально размяться. Наконец выехав из глуши лесов, он видит огни мини-города, на въезде в который стоит небольшая заправка с нелепым гномом на повороте, что машет рукой приезжим.       – Мило, – безразлично кидает он в сторону надувной игрушки и заворачивает к бензоколонкам, чтобы покормить своего, уставшего за долгую поездку, малыша. Да, Минхо относится к своему Астону как к несостоявшемуся парню, ведь именно этот красавчик на 800 лошадок был с ним и в непроглядной жизненной заднице, и в счастливые моменты умиротворения. Не то чтобы у него был выбор, но Ли постоянно чувствует эту бесконечную благодарность, вот и все. Яркие белые фонари с непривычки слепят глаза, когда Ли, припарковав Мартина у девяносто пятой колонки, выходит с машины, забирая с сумки только бумажник. На улице совсем легкий ветерок, обдувающий пряди отросших темных волос, но летняя прохлада отнюдь не сковывает, а только расслабляет, заставляя почувствовать нежность утреннего воздуха. Запустив пясть в собственные мягкие локоны, Минхо откидывает челку назад, поднимая лицо к небу и вдыхая освежающий воздух, что наполняет легкие кислородом и отрезвляет разум. Вставив пистолет в горловину бензобака, Ли нажимает на защелку, чтобы пошел поток жидкости, а сам устремляется ко входу в небольшое помещение заправочного пункта. Вокруг не так много машин, только одна у соседней колонки, а другая стоит на выезде в заглушенном состоянии. И именно она заинтриговала Минхо, ибо машина не из дешевых и в отличном состоянии, что необычно для здешних обитателей. Минхо заходит в помещение, где, в отличие от улицы, не воняет бензином, но пахнет ароматными жареными сосисками для хот-догов. Солнце только встает, поэтому, понятное дело, людей в кофейне нет, по крайней мере, на входе Ли так показалось… Пройдя вдоль рядов с разной фасованной едой, он решает сразу зайти в уборную, ведь не понятно, когда у него будет еще такая возможность. Он оглядывается по сторонам в поисках нужной двери и, заметив цель, подходит к ней. Однако только успев потянуться к ручке, с другой стороны резко распахивается белая пластмассовая дверь и безжалостно въезжает Минхо прямо в нос. А дальше как обычно: звезды перед глазами, дезориентация и волна мата от боли во всем лице. Хватаясь ладонью за ушибленное место с целью проверить целостность кости, Минхо опирается рукой за рядом стоящую полку с машинным маслом, дабы не свалиться на плитку. Тот самый парень, что просто неудачно вышел из туалета, быстро осознает свою ошибку и тут же достает из кармана белую салфетку, протягивая вперед, чтобы тот вытер им кровь.       – Бля, прости, случайно вышло, – наклоняясь к брюнету и кладя на плечо того руку, извиняется незнакомец, ерзая на месте и пытаясь что-нибудь предпринять, чтобы хоть как-то исправить свою оплошность, хоть и сам Минхо понимает, что здесь нет виноватых, с каждым могло такое произойти.       – Успокойся, все нормально, – Минхо убирает руку от лица, показывая, что никакой крови нет, а только небольшой ушиб в зоне носа, поэтому платок не нужен. Прекрасное личико не сильно пострадало и ладно. Минхо поднимает глаза с пола на лицо парня перед ним и, сфокусировав зрение, встречается взглядом со знакомой уже физиономией, изучая черты заново и пытаясь вспомнить, где конкретно его видел. Через пару мгновений до него снисходит озарение и он, вскидывая брови, опускает руку с лица, понимая кто перед ним, а в голове уже деталька за деталькой строится понимание всей ситуации. Как только Минхо освобождает свой нос от собственной пясти, парень напротив впадает в ступор, не веря своим глазам, а в голове какое-то дежавю. Несколько дней назад он так же, как и сейчас, не задумываясь, открыл дверь прямо перед лицом этого парня, но на этот раз менее успешно. Наверное, все же Ли за время, проведенное в машине, слишком расслабился и потерял бдительность, что отразилось сейчас на его носу. И это настолько странно для обоих в данную минуту, что они двое стоят, уставившись друг на друга, не зная, что сказать или как отреагировать. В отличии от парня напротив, у которого, кажется, сейчас в голове заводная обезьянка бьет тарелки друг об друга, у Минхо сейчас зарождается миллион вопросов и догадок, но все постепенно…       – Ты кто? – Минхо сбрасывает чужую ладонь с собственного плеча и задает вопрос серьезным и чуть хриплым голосом, от которого по телу незнакомца пробегает дрожь со стадом мурашек. Вопрос грубый, но довольно отрезвляющий, то, что нужно этому не догоняющему парню.       – Джисон. А ты? – Какой вопрос – такой ответ, как говорится.       – Что ты здесь делаешь? – Ли решает проигнорировать вопрос насчет его личности и перейти сразу в наступление, раскрывая истину ситуации поэтапно.       – А хули я должен тебе что-то говорить? – Джисон морщит лоб и искренне не понимает, что этот чересчур любопытный парень делает здесь в такое время.       – Блять, не играй со мной в игры, я видел тебя у Вальтера, – Минхо хватает того за воротник кожанки и, повышая тон, припадает к тому, но вовремя себя останавливает на последнем слове, ибо и так уже сказал лишнего. Нахал напротив, при упоминании имени босса, тут же оглядывается по сторонам, надеясь, что этого никто кроме них не успел услышать.       – Чего ты орешь, дебил? – Затыкает Джисон того, приближаясь ближе и начиная говорить тише самого себя, – на улицу пошли, там поговорим. Два парня выходят из здания в полном замешательстве, и если Хан старается не делать преждевременных выводов, то Минхо уже начинает подозревать все вокруг, однако же предохраняется от паранойи. Ли идет за Джисоном к той самой машине, на которую обратил внимание, когда выходил из своего Астона. А по пути, идя в нескольких шагах от Хана, Минхо осматривает вид парня сзади, и в голове неосознанно мелькает мысль о красоте чужой задницы, после чего Ли сразу трясет головой, пытаясь вновь настроиться на их общую настоящую проблему.       – Я спрошу еще раз, что ты здесь делаешь? – Повторяется Минхо, когда они подходят к капоту черного Ленд Ровера, после чего Джисон спокойно садится на глянцевую поверхность, слегка раздвинув ноги. Сам Хан на это не обращает ни капли внимания, а Минхо, увидев данную картину, почему-то решил сглотнуть, и уж это младший не мог не заметить. Незаметно для старшего он отвернул голову в противоположную сторону и, закусив губу, ухмыльнулся с реакции Ли.       – Хорошо, я не буду ходить вокруг да около, меня послали на задание, которое, к слову, первое в моей жизни, – Хан улыбается, – мне Вальтер сказал, что у меня будут на стороне «помощники», но он не говорил, что пошлет на такое элементарное дело такого, как ты.       – Такого как я? – Ли понимает, к чему он клонит, но кто откажется потешить свое самолюбие?       – Я знаю о тебе все, Минхо. Ты работаешь на главаря уже двенадцатый год, всегда исправно выполняешь заказы, берешь самые огромные платы и из принципа никогда не убиваешь детей, за что лично от меня ты получил респект. Бегая глазами по разноцветным колонкам заправочного пункта во время своего рассказа, он ловит на себе пристальный взгляд, а когда завершает, то резко смотрит в глаза парня напротив, отчего тот, слегка дернувшись, делает небольшой шаг к капоту, становясь почти вплотную к ногам брюнета, что вальяжно развалился на собственной машине.       – Воу, и откуда такие сведения? – Опять же, он знает откуда: от Вальтера или подобных ему, потому что неоткуда больше, но все равно убеждается в своих мыслях.       – Хенджин рассказал. Раунд, Минхо. Вот этого Ли точно не ожидал, а поэтому, раскрыв широко свои и без того большие глаза, уставляется на Хана, что все продолжает расслабленно смотреть на него в ответ, только теперь уже с каким-то вызовом и усмешкой.       – Что? Откуда ты его знаешь? Он же не в нашей конторе работает… – Минхо хмурит брови и строит в голове догадки, но несмотря ни на что, эту пидорскую задницу хочется выдрать как в старые добрые времена за то, что сбалтывает кому попало личную информацию о нем. Да, действительно, когда Минхо с Хенджином еще работали вместе, проводя частенько вечера на пару в барах, они пару раз просто пьяные в стельку вдвоем возвращались, как правило, к Хвану и занимались всю ночь сексом, к слову, Минхо перманентно был активом. На утро они ржали с этого, ведь оба прекрасно понимали, что это для обоих ничего не значит. Они оставались лучшими друзьями, хоть и признавались друг другу в своей гомосексуальности. Задумывались ли они насчет совместных отношений? – да, и не раз, но все это кончалось тем, что Минхо заводил серьезные разговоры насчет будущего, где нет горы алкоголя с ежедневным сексом, а есть нормальная работа и размеренная жизнь. Хенджина это не устраивало раньше и, как видно, спустя два года мало что поменялось. Поэтому, как обычно, трах ради траха, а все остальное постскриптум.       – Да так, мы с ним давние друзья, познакомились как-то пару лет назад в одном баре, – знакомая ситуация, правда не по отношению к Минхо, а относительно Хвана. Клубы и бары – это его слабость, друзей и однодневок он там встречает частенько, но остаются, как правило, с ним единицы, но видно этот парень исключение. Теперь Ли до ужаса интересно, как именно они познакомились в клубе.       – Хм, а как бар назывался, не вспомнишь? – Минхо с прищуром поднимает глаза на эту потенциальную очередную однодневку Хенджина и ждет, когда он, наконец, его расколет.       – Я с ним не спал, хотя он этого хотел, – уточняет Хан, усмехаясь, – но мне он не нравится, а когда я узнал совершенно случайно, что вы с ним оказывается друзья с привилегиями, то решил узнать поподробней о такой знаменитой личности, о которой ходят лишь легенды.       – У нашей дружбы уже нет никаких привилегий, а я никакой не человек-легенда, люди вокруг меня, видимо, романтики и любят все приукрашивать. Хватит меня боготворить, я хочу разобраться с той хуетой, что нам подкинул Вальтер, добродушно отправивши меня на это супер важное дело. Да еще с таким, как ты, не предупредивши. Минхо окончательно начинает выбешивать все вокруг, что он прекращает себя контролировать, а это опасно. При подобных обстоятельствах обычно все кончается либо кровавым месивом, либо уходом по-английски, необходимо здесь и сейчас разгрести это дерьмо, разъяснив ситуацию.       – Что значит с таким, как я? – Хан хмурится, возмущаясь с такой высокомерности, – Да, я не настолько опытный, как ты, но это не дает тебе право меня обсирать, понял? – Джисон хватает Ли за воротник кожанки и, притягивая к себе ближе, говорит четко в лицо, показывая зубки.       – Как ты разговариваешь со своим хеном, малыш? – Ободрившись такой смелостью со стороны этого, на вид, милого создания, Минхо уютно улыбается, расставляя ладони на поверхность машины по бокам от ног Хана.       – Как ты того заслуживаешь, – Джисон чувствует, что тот уже буквально стоит между его разведенных ног, а главное – никого из них это совершенно не смущает, будто так и должно быть. Пододвинувшись ближе к краю, Хан спускается губами к шее Минхо, но не касается кожи, а лишь выдыхает горячий воздух на ее поверхность, довольствуясь реакцией парня сверху. – У тебя синдром папочки, что ли?       – Что? – Расплывшись от внезапных ласк, Ли в момент трезвеет от вопроса, возвращаясь в реальность, где они стоят вместе возле машины на заправке.       – Ты назвал меня малышом, – Джисон играет бровями, – так обычно делают парни, любящие доминировать.       – Я-то люблю, но тебя назвал малышом, потому что ты выглядишь как подросток, а еще чем-то напоминаешь мне моего младшего брата, – Ли отвечает на вопрос, четко смотря в глаза напротив, и осознает, что его лицо по красоте, наверное, уступит только Феликсу. Ведь для Минхо его младшенький всегда был, есть и будет наимилейшим созданием этого мира.       – Значит я ребенок, по-твоему? – Вскидывая брови, спрашивает Хан и возвращается к шее, переходя на ключицы. Он не касается его, а лишь дразнит и оба это понимают, но Минхо не отстраняется, может, потому что просто не хочет.       – Нет, ты сексуальный, – срывается с языка Минхо легкий шепот, и он сам не может поверить в то, что сказал это. Джисон снова резко возвращается к лицу старшего, заглядывая в глаза с вопросительным взглядом, а убедившись в своих подозрениях, тянет уголки губ и сужает глаза, довольствуясь собой. – Не могу не ответить взаимностью. Что-то явно накаляется между ними, совершенно разные чувства и эмоции сливаются воедино: раздражение и спокойствие, неопределенность и осознание, гнев и страсть. Минхо стоит с секунду, ожидая перемены настроения в глазах напротив, а после просто в момент подается вперед, желая сделать то, что хотел сделать еще тогда, пару недель назад на базе, когда это парень чуть не зарядил ему в лицо дверью в первый раз.       – Хей, парень, притормози. Нам надо понять, что делать с посланиями Вальтера, – отдвигая от себя Ли, Джисон спрыгивает с черного капота и, обойдя брюнета вокруг, останавливается позади, чтобы тот больше его не прижимал к собственной машине. Минхо такой расклад явно не устраивает, но он этого не показывает, лишь разворачивается к нему лицом и, как обычно, опирается бедрами о край машины, складывая руки на груди и решая просто забыть этот инцидент.       – Ты прав. Кратко расскажи куда и зачем он тебя послал.       – В трех словах, группировка на границе с Северной Кореей; слежка за неким Сынмином; устранение преград перед получением необходимой инфы. Как тремя пулями за раз идеально в цель мишени. Задания абсолютно идентичны и здесь, вроде, не должно быть ничего странного, было бы более странно, если бы они поехали в одно и то же место, в одно и то же время по разным делам, но вопросы все равно остаются…       – Почему тебе сказали, что это элементарное задание, а мне сказали, что повышенной важности? - Скорее у себя, нежели у Джисона, спрашивает Ли, ведь вряд ли парень напротив сможет ему ответить на данный вопрос. Ответ знает лишь сам Вальтер, мать его.       – Не знаю, а тебе не кажется, что это не столь важно сейчас? – Джисон запускает пясть в мягкую челку смоляного цвета. Закидывая голову, он смотрит на небо, пытаясь прийти в себя, ведь с утра мозги упорно отказываются работать.       – Давай сначала разберемся о чем у вас была аудиенция с Вальтером? – Это слишком конфиденциальная информация и им с начала взаимодействия с данным агентством говорят, что обсуждать что-либо происходящее в помещении фирмы с другими строго запрещено, а более того нарушение карается не увольнением, а пострашнее, если сболтнул что-то действительно компрометирующее.       – Это дело для меня что-то вроде испытательного срока, – Хан заминается на своих словах, – Мне сказали, если я справлюсь с этим заданием, то мне выдвинут контракт на несколько лет. Прекрасно понимая о чем идет речь, Минхо слегка ухмыляется, но ничего не говорит. Этот парень, так же как и он сам когда-то, попал в заманчивый капкан неведения, из которого его уже вряд ли кто-то сможет выпустить. Эти люди не знают жалости и они никогда не отпускают людей с потенциальной компрометирующей информацией. Минхо то знает, но он ничего не скажет, а зачем? Его все равно не послушают, так же как и он не слушал в свои двенадцать ровно никого, но у этого парня другая ситуация. Минхо окунул руки по плечо в кровь не из прикола, а потому что у него тупо не было выбора. Либо ты работаешь на Вальтера, либо умираешь на улице от голода и холода с братом под боком, но у этого чудика, кажется, есть все. Тачка и дорогие часы все говорят сами за себя, поэтому Ли задает лишь один вопрос:       – Зачем?       – Что «зачем»? – С искренним непониманием спрашивает Джисон, смотря на того из-под распущенной челки.       – У тебя есть выбор: идти на эту должность или нет. У тебя есть бабки, есть милое личико, да вроде и не тупой, так зачем ты выбрал роль киллера? – Ни единой эмоции на лице Ли, ему просто жаль этого парня, а точнее его огромную ошибку.       – Да так, мне предложили ахеренные деньги за парочку сделок, я не планирую тут задерживаться, срублю бабок и покачу по миру путешествовать… Ну, собственно как Минхо и ожидал, наивный парень, как и он сам когда-то, решивший поиграть в плохого дядю, а потом незаметно слиться, когда начнет пахнуть жареным. И так, увы, со всеми. Молодые парни приходят или их приводят на милую аудиенцию с Вальтером, он им заливает красивые слова в уши, все углы сглаживает огромной суммой выплаты, проходит несколько месяцев и все эти парни, как один, пропадают при неизвестных обстоятельствах, а сам главарь все деньги, выплаченные как бы парням, пригребает себе. Бизнес блять ахуенный на первый взгляд, вот только у кого по итогу руки больше всего испачканы в крови? Он сам, глава, никого не убивает. Убивают только его марионетки в лицах таких, как Джисон, а он лишь кукловод. В целом это жизнь каждого человека, если задуматься, правило нашего мира не отменить. Либо ты, либо тебя. Минхо просто улыбается. Он смотрит куда-то вдаль: на машины, что проезжают по трассе без остановки, на вечерние фонари, что освещают лишь пару кусочков дороги, но ни на чем не концентрируется. Безнадежность. Чтобы он сейчас ни говорил, все будет по-любому принято за ложь, ведь ну не может такой приятный человек, как Вальтер, обманывать. Смешно.       – Ты потом будешь об этом так сильно жалеть, даже не представляешь насколько, – Ли улыбается еще шире и переваливается с одной ноги на другую, смотря вперед глазами полными иронии, – а пока наслаждайся моментом.

Несколькими днями ранее

На улице уже стоит густая темнота, поглощающая переулки ночного Сеула полностью, не оставляя возможности выбраться из нее. Фонари разбавляют черноту только на оживленных бульварах, но там, где сейчас идет Минхо в гордом одиночестве, нет не то что фонарных столбов, здесь людей редко встретишь. Это настолько богом забытый район, что тут почти нет машин, а дома исключительно одноэтажные, отчаянно требующие ремонта. Идя в черном худи с капюшоном на голове по земляной дороге не устеленной асфальтом, Минхо с настороженностью оглядывается по сторонам, тем самым сохраняя бдительность. О том, чтобы сесть в свой любимый Астон нет и речи, ведь подобная тачка в этом районе привлечет непростительно много слухов, что совершенно не нужно Ли, который сейчас должен забрать у курьера план его командировки. Данная информация, и в целом эта встреча, не должна быть услышана общественностью. И опасность составляет вовсе не власть, а скорее медиа, ведь именно массы могут привнести в их жизнь веселье в виде разоблачения, а когда знает лишь несколько людей наверху, их можно просто заткнуть пачкой денег. Все они продажные шлюхи, так всегда было, есть и будет. Полиция, отчасти, в курсе их бизнеса, но благополучно игнорирует сей факт благодаря ежемесячным сочным выплатам в казну. Нет, они знают только то, что им положено знать. Деньги решают все в этом мире, а кто скажет иначе - дурак. Те красочные подробности в виде стабильных двух сотен жертв в месяц, они не имеют и понятия. Но, допустим, нелегальный вывоз наркотиков и махинации с услугами хакеров на государственной бирже - в это их просветили. Как говорится, чтобы скрыть огромную ложь, надо дать людям некую правду. Странно, но прошло уже больше трех поколений этого криминального дела, а их так и не прикрыли. Вероятно, семейство Бан действительно с мозгами и, передавая все свои знания от отца к сыну, они остаются на плаву, купаясь в деньгах. В этом аморальном мире действительно получают все лишь такие, как семья Бан, и с этим уже ничего не поделаешь. Думая о подобном, ты начинаешь понимать суицидников. Спустя час пешего хода от ближайшей автобусной остановки, Ли подошел к месту передачи, а именно заброшенное почтовое отделение на окраине деревни. Оглядываясь по сторонам, он глазами изучает обстановку, но признаков движения пока нет, поэтому он на время успокаивается, расслабляясь на месте. Но не тут то было.       – Эй, давай живей, – на плечо Минхо сзади ложится чья-то рука, что тот от неожиданности вздрогнув, резко поворачивается на сто восемьдесят, обнаруживая перед собой уже до боли знакомого посыльного и по совместительству хакера их конторы. Парень, так же как и Минхо, стоит абсолютно весь в черном: пальто, свободные штаны и сапоги.       – Я тебя не заметил, – улыбаясь, проговаривает Минхо и, обнаружив в руке того желтый конверт, сразу засовывает его к себе в сумку, чуть сминая тот внутри нее. Они переглядываются с секунду и тут же расходятся в противоположных направлениях, будто никогда и не встречались. Вернувшись домой, Минхо скидывает с себя потное худи, которое тут же летит в стиральную корзину ванной комнаты и, прихватив сумку с прихожей, идет в сторону зала, накидывая на себя коричневый махровый халат. Врубив телевизор, он заваливается на диван, тут же открывая сумку и доставая тот самый конверт. Было бы лучше изучить инфу о предстоящей поездке утром, но он решет мимолетно переглядеть это, чтобы напрасно себя не обнадеживать. Ничего нового, все стандартно, но он застывает только на одной финальной фразе: «На протяжении всей вашей миссии у вас будут некоторые трудности, с которыми, мы уверены, Вы справитесь. Удачи.» Он не стал на этом зацикливаться, а решил просто отпустить ситуацию на самотек. Еще пару дней с Ликсом порадуюсь жизнью, а потом уже буду ебаться с этими трудностями, – думает Минхо в этот момент и засыпает прямо на диване, не решаясь подняться в комнату. Как говорится, иногда мысли материальны.

Наше время

      – Что ты мне заливаешь, это ахеренная возможность, а если пойдет что-то не так, то у меня есть люди, что смогут об этом позаботиться, – говорит Джисон и незаметно берет руку Ли за рукав, указывая в сторону здания заправочного пункта, – пошли пожрем и поедем.       – Ладно, но просто ты должен понять одну простую истину, что мы, хоть и напарники на это время, но я не стану тебя защищать, не буду нянчиться или чему-то учить, мне нужно просто сделать задание, – он тихо добавил, – и вернуться к Ликсу.       – Да я и не прошу нянчиться, я вообще рассчитывал на одиночное задание, поэтому хватит тут из себя мать Терезу строить. Зайдя вдвоем в кафе, они сразу без лишних слов разошлись в разные стороны, Минхо – в уборную, Джисон – к прилавку. Когда Ли уже справился с делами, то подойдя к зеркалу, он приблизил голову почти вплотную к стеклу, изучая собственные четкие симметричные черты лица, чтобы убедиться, что выглядит, как всегда, бесподобно. Обычно он этого не делает, но в данный момент он это сделал скорее не ради себя… Подойдя к кассе, где должен был, по идее, стоять Хан, Ли обнаруживает, что его там нет, как собственно и кассира, что странно. Оглядываясь по сторонам, он не находит никаких признаков движения ни на улице у машин, ни у столиков, ни у второй кассы, ни у стеллажей со сладким. Кромешная тишина, разбавляемая только дребезжанием холодильников с напитками и мороженным, а также печи с сосисками для хот-догов. В какой-то момент Минхо слышит достаточно громкое «стой» за дверью запасного выхода, что открывалась на обратную сторону здания, где кроме леса и какого-то заброшенного дома не было ничего. Ли резко срывается с места, накидываясь на ручку двери, ведь узнал в этом голосе Хана. Яркий свет фонаря над входной дверью почти прямо в лицо ослепляет, но это не то, что сейчас волнует Минхо. Он видит как этот самый кассир, что стоял возле печи, когда он зашел первый раз в здание, стоит недалеко от стены кафешки, держа пистолет на двух вытянутых руках, а напротив него Хан, что вытянул руки вперед, дабы остановить этого психа. Этот молодой парень, кассир, явно что-то отчаянно требовал от Джисона, ведь иначе бы он давно уже выстрелил, но он ждет. Минхо пару секунд наблюдает за развернувшейся картиной, пытаясь понять что происходит, а этот парень, хоть и заметив второго пришедшего с заправочного пункта приятеля, повторяет вопрос в надежде, что хоть Ли ответит на него.       – Вы наемники Бана? – четко повторяет вопрос парень, но уже мечась глазами с Хана на Ли и обратно. Эти двое переглядываются между собой, но, в отличие от младшего, у Ли в глазах полная уверенность и отсутствие страха, что заставляет Хана прийти в замешательство. Годы опыта и его уже ничего не пугает. Ему чаще угрожали стволом, чем улыбались в лицо. Такова уж его работа, ничего не поделаешь.       – Ты о чем? – Да, покосить на дурачка – это однозначно хорошая идея, однако не в этом случае.       – Блять, не стебитесь надо мной, парни. Я слышал, как вы языками чесали у туалета, это он вас послал сюда? – Он так молод, так неопытен и ему так страшно, Минхо это видит и издает на это легкий смешок, очень плохих шестерок нанимает, по-видимому, Сынмин. Руки этого недокиллера дрожат, что пушка вот-вот упадет, а прицел беспорядочно летает от Ли до Хана, не зная на ком остановиться.       – Мужик, давай мы просто мирно и спокойно разойдемся по своим делам, я думаю ни тебе, ни мне не нужны лишние проблемы, – начинает Минхо, а после тихо добавляет, – и лишние трупы, – шаг за шагом Ли подходит ближе к этому клоуну, а последнего на слове «трупы» передергивает.       – Стой на месте, я не шучу, мне нужно только узнать являетесь ли вы шестерками Вальтера, – в третий раз повторяет тот свою фразу как паранойю и делает шаг назад, ведь Минхо уже почти перед ним.       – Даже если и так, то что? – Минхо держится за края брюк, будто поправляя их, хотя на самом деле незаметно достает оттуда маленький баллончик с разъедающей жидкостью, задавая этот вопрос прямо в глаза только для того, чтобы отвлечь его от собственных рук. В один момент все происходит слишком быстро: Минхо резко бьет по руке парня, дабы у того вылетел пистолет из хватки, оружие и вправду отлетает в сторону, а Минхо подхватывает того под воротник, направляя на себя его морду, тут же с размаха вписывая свой кулак в его лицо, что у того, кажется, хрустит нос. Парень падает на колени перед Минхо, но тот и не думает его оставлять, приезжая ему по лицу второй и третий раз. Он бы так и продолжил, если бы к нему сзади не подошел Хан, останавливая очередной замах простой рукой на талии.       – Хватит с него, пошли. Сам же сказал, нам не нужны лишние жмурики, – Хан тянет того на себя, пытаясь привести в себя. Ли наблюдает за тем, как окровавленное тело падает у его ног и, развернувшись к младшему, встречается с его лицом в нескольких сантиметрах от своего.       – Зачем ты с ним пошел? Если бы я тебя не услышал, ты бы не смог его остановить. Ли злится и это понятно. Он оставил его на пару минут, а мелкий уже успел вляпаться в передрягу, не зная как из нее выйти. Джисон оглядывает его лицо, смотря на эти напряженные, сведенные к переносице брови, на этот ровный обильно дышащий нос с раздутыми ноздрями и на эти губы, которые Минхо в который раз нервно облизывает, не придавая тому значения. Но Хану это нравится. Нравится видеть его таким, возбужденным и сногсшибательно агрессивным. Жаль только, что до такого состояния его довел какой-то пидор с заправки, а не он сам. Проходит пара минут, Минхо уже успел отдышаться, а младший как стоял с легкой улыбкой и с руками на талии Ли, так и стоит. В который раз они так непозволительно близко к друг другу, но почему-то очередной раз обоих это совсем не колышет. Похуй, живем один раз и делать надо то, что хочешь, а не то, что типа правильно.       – Не хочешь ничего сказать? – Начинает снова Минхо, наклоняя голову чуть в бок.       – Например? – Взгляд быстро перебегает от губ до глаз Ли и Джисон думает, что будь они сейчас в какой-нибудь более приятной и атмосферной обстановке, они бы точно познакомились бы не как два напарника по массовому геноциду северо-корейских банд, а, возможно, как хорошие друзья. Хотя какие к черту друзья?       – Не знаю, – Ли хотел, чтобы тот сказал что-то вроде «ты сексуальный» или «блять, спасибо, что помог», ну или на крайний случай «неплохо дерешься», но если младший ничего не улавливает, то тыкать его в это, как минимум, тупо. Минхо поворачивает голову чуть вбок, смотря за спину Хана, и выдыхает в пустоту весь воздух, что содержался в легких, прикрывая глаза, тем самым довольствуясь моментом раннего утра.       – Я не умею говорить комплименты, но ты, я думаю, и так знаешь, что чертовски круто с ним расправился, – Хан наклоняет голову, ожидая когда тот уже, наконец, насытится прохладным воздухом и вернется к нему на землю. Распахнув вновь глаза, Ли заглядывает в глаза того, замечая на чужом лице хитрую и до боли наглую ухмылку, что хочется ее стереть с этой милой мордашки любым способом: кулаком или ртом.       – Знаю, пошли к тачкам, – говорит Ли, все же сдерживая порыв впиться в чужие губы. Они напарники и точка.       – Думаю, нам не продадут сегодня завтрак, – смеется Хан, выпуская чужую талию из своей хватки.       – Не продадут, тогда мы его просто возьмем, – Минхо играет бровями перед младшим и идет вперед к двери, откуда недавно сам вышел, а точнее выбежал.       – Я и не думал, что ты такой «bad guy», – развернувшись прямо перед лицом Джисона, Ли уже шел вперед, когда Хан кинул эту фразу со спины, после чего последовал очередной смешок и шлепок ладонью по заднице Минхо. Оба решили проигнорировать этот момент, ведь что-то у них и вправду все развивается слишком быстро, что каждый из них не удивится, если уже завтра они обнаружат друг друга в общей постели. Юность, что поделаешь… Хронический недотрах – это неотъемлемая часть жизни молодежи, поэтому нет ничего удивительного. Прихватив пару пачек чипсов, пива и газировок с продуктового зала заправки, они садятся каждый в свою машину и едут в сторону границы, обдумывая этапы своих действий уже на месте. Надо еще понять, что от них хотел этот парень, вдруг кто-то их предупредил насчет их приезда, хотя это маловероятно, но в каждой системе есть шестерки, что будут сливать конфиденциальную информацию на всех, включая себя, лишь бы нажиться на этом.

***

Центр Сеула. На дворе почти двенадцать часов дня субботы, но двоих парней, что лежат в обнимку на черных простынях это вообще не колышет. Еще бы, когда у тебя была слишком горячая и активная ночь, что продолжалась вплоть до пяти утра, ты не то что до двенадцати будешь спать, как мертвый, ты и к вечеру вряд ли захочешь встать, но биологические часы никто не отменял, будь они прокляты. Приоткрыв глаза, Феликс сначала пытается прийти в себя и понять где он и что он. На это уходит немало времени, хлопая ресницами, он чувствует, что лежит на животе, абсолютно голый, с растрепанными волосами, шипящими и потресканными губами, а главное со жгущей болью в заднице, которая, к счастью, не настолько нестерпимая. Спасибо, как говорится, и на этом. Ли облизывает губы и поднимает голову, понимая, что все это время лежал на голой груди парня, с которым познакомился меньше суток назад. Нет, Ликс не из тех, кто напившись в дрова, делает всякую херь, а потом отрубается и на утро ничего не помнит. Он все прекрасно помнит, что было ночью. Помнит как этот парень, что сейчас все еще спит на спине под ним, с самого начала, не успев толком растянуть его, вошел в него, не задумываясь о последствиях. Помнит, как он сам орал на всю комнату, но вовсе не от боли, а от тех бешеных новых ощущений, о которых мог раньше лишь мечтать. И даже помнит с румянцем на лице, как сам во второй заход вошел во вкус и взял инициативу на себя, что скакал на нем, как в последний раз, выстанывая при этом имя парня под собой еще громче. Подняв голову, Ли оглядывает комнату вокруг, пытаясь понять по свету за окном сколько примерно сейчас времени. Дойдя глазами до комода, откуда вчера Хван доставал принадлежности для секса, он замечает на нем электронные часы и цифры, что показывают время за полдень. А что самое веселое, так то, что Ликс не помнит, где оставил свой телефон, если бы он был с ним, ну точнее с его одеждой где-то там, на полу, то он бы стопроцентно уже бы услышал пару пропущенных от брата, коих не было. Ликс смотрит на спящего Хенджина, чье лицо находится в каких-то жалких сантиметрах от его собственного и не может сдержать улыбку. Это действительно милое зрелище, как Хван во сне дергает носом и дует губы, разминая мышцы лица. На чужой голове полный кавардак, отращенные волосы спутаны и беспорядочно рассыпаны по подушке, создавая прекрасный контраст черного постельного и белых прядей. Он неосознанно тянется шаловливыми пальчиками к чужим пухлым губам, проводя большим по нижней губе, чувствуя насколько та мягкая и приятная, что хочется ее укусить.       – Стоп, Феликс. Что ты творишь? – он одергивает руку, думая над тем, что его тело делает, не прислушиваясь к хозяину. Вроде это нормально, что его к нему тянет, они провели ночь вместе и тогда для них поцелуи были меньшим, из того, что они творили друг с другом. Но сейчас все, вроде как, по другому, и они, как минимум, трезвые и не распаленные. Продолжая дискуссию с самим собой, Ликс не замечает, как ресницы парня напротив начинают подрагивать, а брови хмуриться. Хван чувствовал чужие пальцы на своих губах и, наверное, именно от этого и проснулся. Что-то очень мягкое лежит на его груди, а на плече что-то изрядно щекочет, что заставляет окончательно проснуться и раскрыть глаза. Они смотрят друг на друга и, если Хенджин лежит с ухмылкой, да еще и спокойный, как удав, то Феликс смотрит на него с некой растерянностью и даже страхом, не зная, куда себя деть от… стыда что ли? И в один момент Феликс издает нервный смешок, чем удивляет обоих, только от одной собственной мысли: да, дорогой, ночью тебя вообще ничего не стесняло прыгать на нем, а сейчас ты переживаешь, как встать с кровати и при этом не засветить задом перед этим чересчур спокойным хеном.       – Доброе утро, – Хван слегка улыбается и нежно проводит ладонью по чужой голой спине, останавливаясь на пояснице. Сейчас идти дальше уже не стоит.       – Было бы доброе, не боли у меня задница, – не задумываясь, отвечает Феликс и, осознав, что сморозил, закусывает губу с абсолютно красным лицом, после чего просто накрывает его своей рукой, дабы только Хван не видел его позора.       – Неужели я был настолько жестоким ночью? – Хенджин трет глаза свободной от Ли рукой, после чего закидывает ее за голову, поудобнее устраиваясь на подушке, чтобы лицезреть младшего. Для него подобная ситуация совершенно нормальная уже, он привык, что с утра все его однодневки либо не в себе от злости, что тот ими под пьяную дудочку воспользовался, либо начинают закидывать милыми словечками, намекая на отношения. Но бывает еще один вариант, когда люди сами первые встают раньше Хенджина и тихо уходят, не желая разбираться с тем, что это вообще было, вот это уже тогда называется «трах ради траха».       – Да нет вроде, – тихо говорит Ликс и отстраняется от него, после чего садится на кровати, складывая руки на груди крестом, чтобы согреться и прикрыть свою наготу.       – Все точно хорошо? – Хенджин встает следом за ним, заглядывая в глаза тому с искренним беспокойством, может он и вправду где-то вчера перестарался, не заметив того, или у того сильное похмелье, что его тошнит.       – Все хорошо, правда, – поворачиваясь к старшему, Феликс смотрит в глаза тому и улыбается. Очень нежно и добродушно улыбается, просто смотря тому в глаза, что тот завис, наблюдая за чужими действиями. Ли поднимает руку, поднося ее к лицу Хвана, и проводит ею по щеке максимально бережно, трепетно и мягко. Он поглаживает большим пальцем нежную кожу лица и раскрывается перед ним еще больше, показывая свою лучезарную белоснежную улыбку, даря тепло и заботу, к которой Хенджин очень не привык. Ли думает над тем, что будь они в другой обстановке и другой ситуации, он бы точно подошел бы к этому красавчику, познакомился и скрылся бы с места, мечтая, что он не явится к нему в самых влажных снах. Но прямо здесь и сейчас он понимает, какой это человек, он понимает, что он не из тех, кто заводит долгие и крепкие отношения, он не из тех, кто способен любить лишь одного человека. Без лишних слов и разборок, Феликс встает с кровати и, найдя на полу свои вывернутые вещи, поднимает их и вновь садится на кровать, начиная натягивать все на себя. Все тело неплохо так отзывается о вчерашних физических нагрузках, а одно местечко особенно, что садится на него не особо то и приятно, но ничего не поделаешь: надо. Видимо, вчера действительно некоторые особи очень хорошо позаботились о том, чтобы у него сегодня не было неприятных ощущений.       – Подожди, ты просто возьмешь и уйдешь? – Хенджин думает над тем, что такой бесконечной невинной нежности он еще не от кого не получал и в груди закрадывается что-то до жути противное. Что-то, что очень не хочет отпускать младшего восвояси.       – А чего ты еще хочешь? Не думаю, что ты пришел в клуб вчера за любовью всей своей жизни, – и он абсолютно прав. Хенджину нечего на это ответить, он действительно обычно сразу с утра выставляет людей за дверь с отмазкой, что у него срочные дела в городе. Он никогда не продолжает отношения, начатые в клубе, как правило, это ничем хорошим не заканчивается. Но именно сейчас он допускает мысль о нарушении своих принципов, что-то в эту секунду ломает его в этом парне. Феликс натягивает последний элемент одежды – майку, и разворачивается к Хвану, чтобы в последний раз насладиться его прекрасным лицом, что уже однозначно будет преследовать его пару дней, он так думает. Хенджин как сидел голый, расслабленный и от чего-то невероятно спокойный, так и сидит, вот только улыбка с лица спала от чего-то. Старший сидит с серьезным лицом и о чем-то очень увлеченно думает, не зная, как поступить дальше.       – Пока, – говорит Феликс и ловит себя на мысли, что за последние сутки он уже дважды испытал это отвратительное чувство прощания с дорогими людьми и да, оба случая похожи, ведь с обоими не факт, что он еще раз встретиться. У Минхо такая неоднозначная работа, что каждый день, проведенный вместе с братом без его работы, становится праздником. А теперь еще и этот…       – Стой, скажи хотя бы свой номер, – Хван ломается, очень сильно. Он никогда этого не делал, но сейчас внутри него что-то заставляет взять хоть какую-то информацию о Ликсе, что позволит ему увидеться с ним снова. В противном случае, он о нем просто забудет и все встанет на свои места, как и раньше.       – Не думаю, что стоит, – отвечает Феликс и закрывает за собой дверь, уходя куда-то в сторону выхода. Проходит пара минут и Хенджин слышит, как закрывается входная дверь, на что он сам мелко вздрагивает. Пара секунд Хенджин сидит, пялясь в одну точку в окне, и думает о многом, чувствуя то, что ему очень не нравится: пустоту.