My personal drug

      – Сколько тебе на самом деле лет? – Спрашивает Хенджин, поднося хайбол с виски к губам и заглядывая из-под собственных век Ли в глаза. Парни сидят около стеклянной барной стойки, что снизу подсвечивается меняющимися цветами, на высоких, но на удивление очень удобных, стульях. Хенджин, не раздумывая, заказал сразу два стакана крепкого алкоголя, даже не спросив о предпочтениях младшего, но это и к лучшему. Феликс, не смотря на любовь своего старшего брата к горячительным напиткам, вообще не мыслит в их разновидностях, а тем более во вкусах. Кажется, Хенджин об этом догадался…       – Семнадцать, – отвечает Ликс, опуская голову и ожидая того, что за этим может последовать. Хван, отметив несколько деталей про себя, улыбается в краешек стакана, дабы парень напротив это не заметил.       – И что же привело такого невинного на первый взгляд, молодого и одинокого парня в гей-клуб в этот пятничный вечер?       – Гей? Клуб? – Ликс вообще не соображает, что сейчас здесь происходит. Он что, реально шел просто в теплое и веселое место, а пришел в гей-клуб? Неужели у них в городе в принципе такие есть? Все остальные вопросы насчет «невинного и одинокого парня» улетают прочь.       – Пх, видимо для тебя это новость. А как этого малыша зовут? – Придвинувшись ближе и оказавшись почти у лица младшего, тихо спрашивает Хенджин так, чтобы его услышал только Ликс.       – Феликс, а тебя? – Ли не сильно стесняется пить один за другим напитки, что ему приносит бармен по заказам старшего, поэтому-то он уже думает и говорит, не имея рамок стеснения или смущения, и абсолютно не обращая внимания на приросшее к нему прозвище.       – Хенджин… Хван Хенджин. – С улыбкой чуть ли не до ушей выпаливает тот, и снова зависает взглядом на губах младшего, что, благодаря дождю и частым покусываниям, стали пухлыми и красно-алыми. – Так что же произошло, что ты заплутал в сию обитель?       – Единственный дорогой для меня человек уехал на месяц в командировку и я, расстроившись, пошел гулять по набережной, – он рассказывает, слегка проглатывая слова и иногда начиная икать от выпитого спиртного, – а когда замерз, то решил зайти в первое попавшееся милое местечко, чтобы развеяться.       – А что за дорогой человек? Твой парень? – У Хвана внутри закрадывается что-то вроде ревности, сейчас надо просто этот момент прояснить, чтобы обоим не тратить время впустую.       – Нет, брат. Мы с ним вместе выросли, без родителей. Он для меня всё, хоть и никогда ему сам в этом не признаюсь, – на последней фразе он смеется, а у старшего будто гора с плеч падает. Он ставит ещё одну галочку в своей голове, после чего, как бы невзначай, кладет руку на колено Ликса. – Кстати, спасибо, что помог мне сюда пройти. Феликс прекрасно чувствует чужую ладонь на своей ноге и понимает к чему это телодвижение. Он хоть и не совершеннолетний, но и не ребёнок, ведь понимает, зачем нужно было старшему все это выступление на входе. Он ничего с этим не делает, предпочитая тихо игнорировать постепенное внедрение в личное пространство.       – Мне не сложно помочь такому милашке, как ты, к тому же я этот клуб и людей в нём знаю, как свои пять пальцев, мне не сложно за кого-то поручиться, – он поглаживает бедро, медленно придвигаясь все выше. А Феликса, видимо, совсем не смущает новое прозвище, что дарует ему этот парень, бесстыдно забирающийся в самые интимные места. Они оба осознают, что происходит, но не останавливают это действие, только провокационно смотрят друг другу в глаза, ожидая продолжения.       – Хочешь чего-нибудь необычного? – Внезапно спрашивает Хван, облизывая собственные губы, и думает, что такого сказочно эстетичного парня, как Феликс, он ещё не встречал. Ни секунды сожаления о том моменте с охранником.       – Например? – С легкой ухмылкой спрашивает Ликс, косо смотря на парня, при этом делая очередной глоток – на этот раз какая-то голубая жидкость, по вкусу напоминающая мохито, но с каким-то необычным хвойным привкусом. Они явно засиделись на месте, а с напитками надо бы попридержать, иначе оба свалятся прямо тут, не в силах совершить логическое завершение вечера.       – Пошли потанцуем? Я хочу размяться, – громко предлагает Хван, ибо уже отстранился, чтобы дать Ликсу место пройти. Что ж... Ли однозначно не против этого, поэтому только активно кивает головой, как болванчик, и кладет свою ладонь в чужую, следуя вглубь толпы за своим спутником на этот вечер. Вокруг орет энергичная электронная музыка, свет софитов слепит глаза, но со временем привыкаешь ко всему: и к адской жаре, как в духовке, и к полной темноте, разбавляемой только неоновыми лазерами, и к людям, что со всех сторон трутся о тебя, совершенно не обращая на это внимание. Со временем ты не только начинаешь привыкать, но и получать от этого удовольствие. Подходя к дальней стене от входа, где начинается длинная высокая стойка со стриптизерами, что танцуют в привлекательных костюмах полицейских, они останавливаются вместе у самого края. Хенджин медленно разворачивается к Ли и, прикрыв глаза, двигает головой в такт музыке, заражая этим и младшего. Феликс расслабляется еще больше, отдаваясь музыке и обстановке на полную, и начинает эластично двигать грудью, отпуская руки в свободное плаванье. Хенджин сначала наблюдает за тем, насколько парень перед ним сексуально изгибается всем телом, и сам неосознанно сглатывает, следуя в танце за ним. Пару минут они обособленно друг от друга танцуют с закрытыми глазами, стоя на расстоянии вытянутой руки, после чего Хенджин не спеша поднимает веки, находя во мраке взгляд младшего, тут же ухмыляясь чужой игривости. Хван делает медленный шаг вперед, всё ещё развязно двигаясь под трек, но делает это уже почти вплотную к Ли, что смотрит на него снизу вверх. Стоя так близко к старшему, Ликс может чувствовать безудержный запах чужого парфюма, отдающий природным потом, что совсем не отталкивает, а скорее наоборот. Хочется прижаться еще ближе, чтобы в полную вдохнуть чужой аромат, почувствовать жар тела и чужую силу. Что Феликс и делает… Алкоголь настолько затуманивает разум младшему, что он забывает напрочь о том, что познакомился с этим парнем меньше часа назад. Он придвигается к нему настолько близко, что между ними не остается пространства. Запуская руки куда-то в область плеч, он прижимается лицом к шее Хвана и не может насытиться этим головокружительным ароматом. Ликуя от того, что делает с ним этот малыш, Хенджин выдыхает в белую макушку горячий воздух и мягко проезжается ладонями по талии, слегка цапая кожу на пояснице сквозь майку. Они оба подстраиваются под ритм движениями бедер, их уносит на какую-то другую планету, ибо они уже не могут остановиться. Крышу сносит обоим, адреналин в крови захлестывает, дыхание учащается, испарина на лбу всё больше проявляется, а голова не соображает от слова совсем. Они просто отдаются удовольствию.       – Ты настолько охуенный, – шепчет на ухо младшему Хенджин, когда тот слегка отстраняется от него.       – Ты действительно так думаешь? – Он придвигается лицом к лицу старшего и, заглядывая прямо в глаза, провоцирует его, выводя всё на откровенный флирт.       – Я так не думаю, я в этом убеждён, – тяжёлое дыхание становится с каждой секундой всё горячее и младший не может не почувствовать, как ему с каждой секундой всё больше в область паха что-то упирается извне. Между ними миллиметры, они почти остановились, сконцентрировавшись на губах друг друга, почти чувствуя чужие прикосновения на себе. Феликс в один момент приходит в себя, решив подразнить парня, а не вот так сразу отдаваться ему на первой же десятке песен. Отвернувшись на момент в сторону, он смеётся самому себе от того, насколько мало тому надо, чтобы возбудиться, после чего снова смотрит парню в глаза.       – Мне надо выйти. Где здесь туалет? Хенджин сильнее вжимается пальцами в бока, показывая, насколько сильно он не хочет чтобы тот уходил, но всё же ослабляет хватку, пытаясь вести ту игру, что создал сам младший.       – Пошли, покажу. Хван обвивает талию Ли одной рукой, подталкивая к какому-то тёмному длинному коридору рядом с выходом, а тот, не особо сопротивляясь, следует за ним, вцепившись в рукав футболки старшего. Они протискиваются через пьяных людей, которым нет никакого дела до того, что происходит между этими двумя, и вот уже подходят к тому самому, единственному почти пустому, месту клуба, куда приходят обычно люди под конец веселья.       – Я подожду тебя здесь, – остановившись у двери произносит Хван, и подталкивает Ликса к двери в самом конце чёрного коридора, в котором светит лишь одна лампочка, и то мигая, будто доживая свои последние часы. Хенджин отходит к противоположной стене и облокачивается о неё спиной, складывая руки на груди, и вскидывает бровями, будто говоря «я тебя жду, иди».       – Пх, а я думал, ты присоединишься, – заигрывая бровями, смеётся Феликс своей пьяной улыбкой, отдавая себе отчет в том, что это лишь шутка и он не собирается идти туда вместе с ним, но его издевку воспринимают серьезно. Хенджин распахивает глаза, смотря прямо напротив, и не может удержаться, когда его так откровенно сначала настраивают, а потом обламывают. Не привык он к подобному. Обламывать любит только он других, но никто не смеет делать что-то подобное с ним, на его счет. Быстро преодолев расстояние между ним самим и младшим в два больших шага, Хван в момент толкает Феликса к стене напротив так, что тот слегка ударяется головой о бетон, после чего всем своим телом прижимается к нему и зажимает чужие руки над головой Ли, придавливая их в замке к холодному кафелю. Одной рукой держа запястья младшего сверху, другой рукой он нагло обвивает сначала грудь, проходит ладонью по лопаткам, спускается до поясницы, вонзаясь ногтями, и идет дальше к ягодицам, сжимая одну из них в руке, наслаждаясь тем, насколько она упругая, хоть и не сильно объёмная.       – Думаешь, можешь меня вот так открыто дразнить? – Хриплым и низким голосом провоцирует Ликса старший, говоря это на выдохе прямо в губы напротив, чтобы тот смог почувствовать его горячее дыхание. Младший кусает собственную губу, когда Хван сминает его ягодицы, но окончательно сходит с ума, когда тот своим коленом раздвигает ноги Ли и проезжается им по паху младшего, задерживаясь прямо в эпицентре начавшейся проблемы. Жмуря глаза, он, в смеси со стоном, выпаливает на выдохе что-то вроде «стой», пытаясь вырвать руки из крепкой хватки, но уже не может держаться… Если этот клуб – преисподняя, то Хенджин в нём – демон-искуситель. Он буквально выдавливает из парня то, что сам хочет услышать. Сейчас Ли перед ним настолько уязвим, что о чем бы Хван его не попросил, он всё сделает. Буквально всё.       – Не смей так больше делать, – рычит старший, прожигая при этом взглядом, но резко отпускает Ликса, из-за чего тот, не удерживаясь на месте, падает вниз. Успевает только схватиться за майку Хенджина, которая оказывается довольно тянущейся и Ли, потянув её за воротник вниз, буквально открыл вид на подкаченную грудь. Хван поднимает его одной рукой за локоть и смотрит всё более пожирающим взглядом, в котором ещё чуть-чуть и начнёт огонь виднеться.       – Иди уже, наконец, куда хотел и возвращайся, – все же смягчается старший, открывая перед ним дверь. Феликс показушно закусывает губу, но проходит в маленькую комнату, оказываясь перед тремя раковинами и кабинками. Он не хотел в туалет, всё, что ему нужно было – это остудить чужой пыл, а получилось только наоборот. Он подходит к раковине и включает холодную воду, споласкивая руки и пару раз плеская освежающими каплями в лицо. Вдох, выдох, пора идти. Выйдя из уборной, Феликс замечает своего партнера на этот вечер у самого выхода с коридора, он стоит, опершись плечом о стену, и вальяжно наблюдает за толпой, что отрывается, как в последний раз. Желание почувствовать то же самое затапливает его полностью, но он терпеливо ждет дерзкого милашку.       – Заждался? – Шепчет на ухо Феликс и, подойдя сзади и обвивая руки вокруг талии, прижимается к нему, подталкивая к танцполу.       – Не то слово как заждался, – повернув голову в бок, Хван встречается лицом к лицу с сумасшедшим настроем Ли. Они проходят вглубь мерцающего зала, который так и кишит людьми, и останавливаются почти посередине, снова вливаясь в танец, но уже на совершенно другом уровне. В этот момент, когда они шли от коридора до центра вечеринки, Хенджин был впереди, в то время как младший, все еще окольцовывая чужую талию руками, несильно толкал его сзади, и, сам того не осознавая, дал Хвану откровенный намёк. Он в который раз ухмыляется реакции младшего, но дает пока фору, дабы уровнять счет. Хенджин утягивает его снова к бару, под предлогом выпить последнюю стопочку, и кто Феликс такой, чтобы отказываться? Они подходят к всё той же стеклянной разноцветной стойке, за которой крутится возле каких-то двух других парней бармен, а когда отдает им заказ, то переключается на Хенджинову персону, которая собственнически раскинула руки по поверхности, в то время как Ли тихо стоит рядом, слегка опираясь о старшего. Хван заказывает сразу четыре порции "Джек Дениэлс", не собираясь сегодня экономить от слова совсем. Кубики льда бьются о стенки стаканов, милый парень бармен наливает темную жидкость и подталкивает по скользкой поверхности стекла напитки к гостям, смотря с улыбкой на Феликса. Хенджин, вовремя подняв взгляд с разных бутылок на противолежащей стене, улавливает то, как бармен весьма неоднозначно лыбится его малышу.       – Ты охуел? Я вообще-то тут. – Срывается на крик Хван, поднимаясь с высокого стула, и, опершись руками о стойку, придвигается к парню. – Занимайся своим делом, пидор. Хенджин одним большим глотком допивает жгучую жидкость, слегка жмурясь в конце, после чего, с громким стуком, ставит хайбол перед этим наглым брюнетом и кидает на стол одну довольно крупную купюру, выплевывая «сдачи не надо». Он разворачивается к младшему, наблюдая за тем, как тот начинает смеяться с этой ситуации, и, дождавшись пустого стакана от Ли, ставит и его на стол.       – А я не знал, что ты настолько ревнивый… – Посмеиваясь, говорит младший, подавшись перед этим к нему ближе, чтобы тот услышал.       – Ты ещё многое обо мне не знаешь, – Хенджин смотрит на профиль этого малыша и не может удержаться, чтобы не притронуться к этим скулам, светлая и нежная кожа которых так и тянет к себе. Взгляд смягчается, ладонь Ликса ложится на предплечье старшего, пока тоненькими пальчиками второй руки он подхватывает подбородок Хвана, направляя четко на себя.       – Если ты чего-то хочешь – просто делай, – Феликс улавливает негласное желание старшего, поэтому просто хочет устранить всякие следы стеснения между ними. В который раз убеждаясь в том, что его случайная встреча с этим ребенком на входе была одна из лучших за его жизнь, он поджимает губы, смотря на него, как на какое-то сокровище, и в этот самый момент Ликса переклинивает. В лице нового знакомого он видит своего брата, со своим фирменным выражением лица, излучающим всю вселенскую любовь, которая направлена исключительно на младшего. Пару раз недоуменно моргнув, он всё же приходит в себя, откидывая эти ненужные в данный момент мысли куда подальше. Он так хочет здесь и сейчас насладится ночью с этим парнем, к которому неизвестно почему у Ликса появилось стопроцентное доверие. Чтобы не стоять на месте перед баром, они уходят в дальний пустой угол, где музыка не так сильно орет и люди не так сильно мешают. Хенджин возобновляет прерванный младшим танец, свет уже не режет глаза, поэтому он просто их закрывает, не боясь на что-то напороться. Ликс наблюдает за легкими движениям плеч старшего, после чего взгляд переползает выше, на лицо и волосы, которые уже беспорядочно разбросаны, не имея и намёка на прическу. Запутанные, но такие притягательные, что он не выдерживает и, прислонившись к нему всем телом, поднимает руку, начиная свой путь от ключичного соединения, переходя на изгиб шеи и нежно лаская открытую кожу. Дойдя до головы, он осторожно вплетает в пряди всю пясть, начиная то почесывать, то массировать влажную от пота кожу затылка. Хван приоткрывает глаза и в считанных сантиметрах от себя видит Ликса, что смотрит на него в ответ с таким же тяжёлым дыханием. К чёрту принципы, к чёрту гордость. Хенджин в момент надавливает своей рукой на лопатки Ли, прижимая к себе ближе, и впивается в губы напротив так, что тот от неожиданности с секунду медлит, отдавая всё в руки (или губы) Хвана. Пройдясь ногтями по всей длине позвоночника Ли, Хенджин перекладывает руку на шею младшего, в то время как тот спускает свои ладони на поясницу старшего. Феликс отвечает на поцелуй, подхватывая чужую нижнюю губу и засасывая её с негромким причмоком, пока Хван только и может, что томно выдыхать горячий воздух. Приоткрыв рот, Ликс впускает в свою полость язык старшего, тот тут же проникает внутрь, проезжая по идеальному ряду зубов. Очерчивает нёба, пробуя слюну Ли на вкус. Они меняются позициями, Хван, приоткрыв рот, чувствует на собственном языке чужой, и, не долго думая, они сплетаются в сумасшедшем танце, который их хозяева уже не выдерживают. Феликс стонет, когда Хенджин, всё ещё посасывая его сладко-мятные от алкоголя губы, опускает левую руку на бок. Двигаясь вниз, он доходит до паха и сжимает небольшой бугорок в брюках. Ещё немного одними движениями губ умоляет младший, прижимая затылок Хвана к себе, будто боясь того, что тот оставит его. Глупенький, не понимает, наверное, на что идёт. Отстраняясь буквально на секунду, они вместе жадно вдыхают кислород, проницательно смотря друг другу в глаза. У обоих зрачки почти сливаются с радужкой, от возбуждения перед глазами всё плывет, как минимум у младшего. Оба парня прекрасно понимают очевидное.       – Хочешь поехать ко мне? – Шепотом спрашивает Хенджин, прижимаясь своим лбом ко лбу младшего.       – Да… – Стонет младший в губы, ещё не отойдя от поцелуя. – Боже, да, давай. Хван улыбается, вытирая большим пальцем уголок рта от слюны, и тянется к заднему карману джинс, выуживая оттуда смартфон и тут же вызывая Убер, дабы побыстрее доехать.

***

Сев в такси, что подъезжало дольше положенного, они пока терпеливо ждут время поездки, хоть Хенджин и кладет ладонь на внутреннюю сторону бедра младшего, несмотря на попытки того скинуть её. Позади уже меркнут огни их обители, а они стремительно направляются в центр, где располагается трёхкомнатная квартира Хвана. Неизвестно зачем ему одному такая, но он не любитель экономить на красивой жизни. К тому же вот таких незапланированных и даже запланированных гостей однушкой не удивишь. За окном салона какой-то старой лады виднеется родной город, парни смотрят в одно и то же окно, но оба думают совершенно не о погоде. Хенджин опирается об угол между дверью и сидением, а Ли просто ложится на его плечо, без лишних вопросов разваливаясь на чужой груди и периодически поглядывая с улыбкой наверх в глаза старшего. За время, что они едут в машине, они обдумывают всю ситуацию, и это тот самый момент, когда ещё можно передумать, но оба настолько уверены в своем решении и желании, что выходя у подъезда, сразу вместе быстро и целеустремлённо идут к лифту: старший впереди, показывая дорогу, а Ли за ним, стараясь не отставать. Парни заходят в кабину лифта, Хенджин отходит в сторону, пропуская вперёд Ли, и, когда тот делает шаг внутрь, моментально оказывается прижатым к стене ярко-освещённого узкого пространства. Хван не церемонится, разворачивая Феликса к себе, и впечатывает того в стену, прижимаясь к нему всем телом. Резко прислоняясь к младшему лицом, он впивается своими губами в чужие, параллельно нажимает на кнопку лифта, нащупывая последний этаж. Серые дверцы закрываются с громким звуком, но два парня уже настолько поглощены друг другом, что не уделяют этому и секунды. Феликс хватается за чужие плечи, повисая на парне, и пробирается пальцами к шее, запуская ладонь в шелковые блондинистые волосы старшего и принимая его язык к себе в рот. Хенджин хватает под колено одну ногу младшего и поднимает до уровня своих бедер, прижимаясь своей возбуждённой плотью к его промежности. Слегка перестаравшись в порыве страсти, Хван так больно прикусывает губу того, что Ли хмурится, но не отстраняется, в то время как старший в качестве извинения зализывает рану. Дверцы распахиваются и Хван неохотно отстраняется от желанных губ Феликса, снова пропуская того вперёд, и идёт за ним к двери чуть ли не вплотную, указывая в какую сторону двигаться. Новая многоэтажка совсем не такая, какой Ликс привык их видеть у того же Чонина, у которого он дома бывал не раз. Но у того дом чуть ли не на окраине и там, мягко говоря, страшный район. Ли, выходя с белоснежного, пока не испачканного, лифта, лишь успевает оглядеть две двери, одну, видимо, Хенджина, а вторую – его соседа. Логично. В определенной спешке выйдя из кабины, Хван обходит младшего, по пути доставая из кармана ключи, и тут же за считанные миллисекунды открывает дверь, с силой нажимая на ручку, и распахивает её прямо перед носом Феликса. Младший наблюдает за горящими глазами своего партнёра, которые смотрят на него, как на жертву, пожалуй, приглашая к себе в квартиру, но его это отчего-то не пугает, а заводит ещё больше. Он делает смелый шаг в сторону входной двери, оказываясь в просторной прихожей, в которой отчего-то пахнет лавандой, и тут же сам решительно разворачивается ровно в тот момент, когда слышит, как сзади щелкает замок. Они сталкиваются лицом к лицу, в который раз за этот вечер, но на этот раз игру подхватывает Ли. Опершись правой рукой о дверь, поставив ее сбоку от головы старшего, Ликс медленно придвигается грудью к телу Хенджина, надавливая на него. Зажимает того у двери, пока очерчивает указательным пальцем левой руки линию подбородка, заглядывая в чужие глаза, доверху наполненные огнем, из-под тяжелых век. Они так и не включили свет. Стоя в темноте, парни еле улавливают черты лиц друг друга, зато опаляющее дыхание на коже они чувствуют замечательно. Сердцебиение сбилось еще там, в клубе, что вены на руках раздуваются, оплетая запястья, как лианы. Закончив свой путь подушечкой пальца, Ли останавливается посередине, беря подбородок старшего и притягивая лицо того к себе поближе.       – Не думай, что я такой милашка, каким ты смог меня увидеть в клубе. Феликс спускает руку, что была у головы старшего, вниз по футболке и, дойдя до паховой зоны, с силой сжимает член сквозь ткань джинс, наслаждаясь тем, как тот, жмуря глаза, открывает рот и громко стонет в голос, опираясь на стену рядом. Ослабляя хватку, он убирает руку с того места, перемещая её уже на талию, и прижимает его к себе за пояс, давая ему почувствовать насколько сильно Ли хочет… Отойдя от минутной слабости, Хенджин со злостью поднимает веки, смотря на него уже до безобразия агрессивно.       – Может, ты и не такой милашка, каким кажешься на первый взгляд, но сегодня не я буду стонать на весь дом, – утверждает Хван и, не дожидаясь лишних претензий, толкает младшего в плечи к шкафу, что стоит у входа. Ли ударяется о стеклянную поверхность и, не успев сообразить, что происходит со старшим, уже оказывается в крепких объятиях Хенджина, который на одном дыхании подхватывает Феликса под ягодицы, заставляя того окольцевать ногами собственную талию. Сжимая крепкими ладонями упругие бедра младшего, Хван поднимет голову чтобы встретиться вновь с Ли носами, но тот, положив локти на плечи Хвана, откидывает голову назад, стукаясь о зеркало, из-за давления в нижней части тела. Осознав это, Хенджин злорадно улыбается тому в ключицы, желая продолжить эту сладкую пытку для Ликса и тем самым отомстить. Опустив губы к шее Ли, он начинает делать волнообразные движения тазом, упиваясь стонами и тяжелыми вздохами сверху, после чего к этому добавляет еще и язык по эрогенной зоне Феликса, проходясь им за ушком и вдоль скулы, а после Хенджин вновь находит губы Феликса в абсолютной темноте, разбавляемой только лёгким светом луны из окна в гостиной.       – Сделай что-нибудь, – требует младший, отчаянно пытаясь дотянуться рукой до своей плоти, но безуспешно, ведь Хван, придавив того к зеркалу, перехватывает руку и с предупреждением отбрасывает её.       – Ты просить не умеешь, – переплетая пальцы своей пясти и Феликса, Хенджин замыкает их руки в единый замок и прижимает его к стеклянной поверхности, продолжая движения бедрами, всё больше раздражая этим своего малыша. Он держится пару минут, закусывая с силой губу и закатывая глаза, дабы хоть чуть-чуть поберечь гордость, но на долго его не хватает. Крышу сносит.       – Хенджин, прошу, – Ликс открывает рот в немом крике и только выдыхает горячее содержимое легких, повторно ударяясь головой о зеркало.       – Чего именно ты хочешь? – Феликс не понимает, за что ему это. За что сегодняшней ночью ему на плечи свалился этот больной на всю голову доминант?… Но он ни о чем не жалеет. Ли отрывает голову от стены и фокусирует взгляд на парне перед собой, у которого аналогично глаза прикрыты; свободной рукой он вплетает в волосы старшего пальцы, прижимая за затылок ближе. Хотя куда больше?       – Тебя, – своим грубым низким голосом говорит Феликс, после чего засасывает нижнюю пухлую губу Хвана. Старший на время опешил от таких действий Ли, но, быстро среагировав, разрывает их с младшим руки, перекладывая свою на чужие бедра и отрывая того от зеркала, идет в сторону спальни. Ни слова больше. Хенджин кусает кожу на шее младшего по пути в комнату, но поздно понимает, что не видит куда идет. Они вместе врезаются в дверной проем, но Ликс быстро соображает: будучи на руках Хвана, он разворачивается немного одним плечом, нащупывая пальцами дверную ручку, нажимает и возвращается к губам старшего. Тот с громким стуком толкает коленом дверь и стремительно движется дальше, подходя к кровати посреди спальни. Вся комната сделана в мрачном стиле, широкие окна в пол закрывают плотные темные портьеры, кроме кровати тут из мебели только темно-коричневое кожаное кресло в углу, на котором раскидана одежда, и небольшой черный комод, на котором так же беспорядочно лежит всякая бижутерия. Золотая резьба пронизывает черное дерево кровати, придавая ей некий шарм и стиль, а черное атласное постельное белье, благо, нормально заправлено, что бывает с образом жизни Хвана не так уж часто. Ворвавшись в комнату, Хенджин мелкими, но быстрыми шагами подходит к кровати и останавливается у самого подножья постели, чтобы вместе с малышом на теле прыгнуть на белье. Феликс приземляется на гладкий атлас, тут же отцепляясь от старшего и становясь на локти перед хеном. Хенджин придвигается к Феликсу ближе, проезжаясь ширинкой по ширинке. Беря под колено младшего и закидывая чужую ногу к себе на талию, поглаживает внутреннюю часть бедра. Ликс проводит мягкой и слегка влажной ладошкой по щеке Хвана, чтобы тот поднял глаза на него, и снова врезается в его губы своими, отчаянно пытаясь урвать эти бесценные моменты блаженства. Хенджин вскидывает голову, откидывая челку, и спускается ниже по телу младшего, всё ещё хищно смотря ему в глаза. Он двигается все ниже, невзначай проводя руками вдоль всей фигуры Ли, и останавливается, когда приземляется на колени перед кроватью, пододвигая Ликса за бедра к себе. Тот на момент распахивает глаза, не понимая, что происходит. Хван резко поднимает майку Ли до уровня груди, обнажая низ живота, и тут же припадает губами к бархатной коже, несколько раз целуя и пробуя на вкус, после чего тянется ладонью к пуговичке на джинсах. Расстегивая ее, а затем и ширинку, он тянет ненужную ткань вниз. С силой надавливая на края брюк, он стаскивает их со стройных ног, не без помощи Ликса, который оперся на руки и привстал, отрываясь от кровати. А когда одна из штанин все еще раздражающе висела на стопе, он просто откинул их в сторону двери, ложась снова на локти. Парни, не разрывая зрительного контакта, придвигаются ближе друг к другу, но в совсем другой позе. Хенджин останавливается напротив паха Феликса, раздвигая ноги Ли ещё шире, пока тот без лишних вопросов закидывает ногу ему на плечо. Хван приспускает чужие боксеры, доставая оттуда уже налившийся кровью член, когда Ликс с ужасом в глазах пытается понять, что собирается этот извращенец с ним сейчас делать. Нижнее белье летит вслед за джинсами, а Ли только и может, что глотать воздух, ожидая кайфа. Толкая Ликса обратно в полулежачее положение, старший становится поудобнее на колени и, расставив руки по бокам от бедер, смотрит в глаза младшему и с пошлой ухмылкой припадает губами к головке члена, целуя и смакуя первоначальный вкус. Ли шумно выдыхает, запрокидывая голову, когда старший сначала дует на верхушку, а после резко берет в рот длину на половину. Не отвлекаясь ни на секунду, он продолжает двигать головой, раз за разом беря все глубже, пока не упирается головкой в горло, слегка ежась на месте от мыслей о том, что будет с горлом на следующее утро. Он смачивает слюной всю нежную тонкую кожицу, массирует языком, проворачивая его со всех сторон, обводит набухшие венки и, жмуря глаза, все-таки проталкивает член в собственную узость горла, лишь бы только доставить младшему сказочное удовольствие, ведь далее, в основном, наслаждением будем упиваться Хван, оставляя тому лишь маленькую часть. Он так думает, его предубеждения бегут впереди него, что Хенджин даже не подозревает о страшной истине: у Феликса это первый раз с парнем. Но Ли ему об этом не скажет чисто из гордости. Проходит пару минут, а младший уже всерьез чуть ли не задыхается от новых, безумно сладких ощущений, но это не то, чего он хотел попробовать с ним. Еще стоя в клубе, в крепких объятиях старшего, он прекрасно понимал, кому сегодня уготована пассивная роль, поэтому у него было время морально подготовиться. И он не боится этого сейчас (ну, может, чуть-чуть), он кошмарно хочет этого…       – Стой, стой, – шепчет Ликс, еле придя в себя в перерыве от глубоких движений Хвана, который успел увлечься процессом, – пожалуйста.       – Что не так, малыш? – С полным непониманием в глазах спрашивает Хенджин, отрываясь от члена. От губ до верхушки органа тянется ниточка слюны, которую Ли почему-то захотелось собрать большим пальцем, а после размазать ее по опухшим красным губам, перемешивая слюну с бесцветным блеском хёна и приподнимая подбородок.       – Хочу… – Ему так стыдно сейчас, если для хёна это уже норма, то для него это всё впервые, в новинку, и он не знает куда себя деть, лишь бы не видеть то зрелище, что раскрывается у него между ног, – хочу тебя в себе, прошу. Выпалив последние слова на одном вдохе, Ликс закидывает голову, пряча глаза в сгибе локтя, на что старший лишь самодовольно ухмыляется, и, завершив свои манипуляции с чужим членом, проведя пару раз по нему ладонью, встает с колен перед кроватью, скидывая с себя кольца и браслеты на руках. Ликс, что сейчас лежит раскрасневшийся посередине постели, со всё ещё слегка разведенными в стороны коленями, в одной лишь майке, задернутой до пупка, оглядывает подкаченное тело своего любовника и пропускает глоток вязкой слюны от жуткого желания. Хенджин предпочитает не комментировать пристальный взгляд на себе, а лишь разворачивается к комоду у стены, доставая оттуда только округлую бутылочку смазки, которая, по видимому, была не вскрыта до сего момента.       – Блять, – стоя у комода выпаливает Хван, решив ещё раз порыться в хламе своего шкафа, – у меня презики закончились.       – Все равно, иди сюда, – Ликсу сейчас настолько похуй на контрацепцию, что он, не дожидаясь хёна, присаживается и сам срывает свою футболку, двигаясь ближе к центру двухместной кровати, у которой, на удивление младшего, безумно мягкий матрас, что лежать на нем одно наслаждение. С грохотом задвинув ящик комода, Хенджин с некой злостью возвращается к подножью постели, кидая на ее поверхность рядом с малышом тюбик. Вернув зрительный контакт, он разминает плечи, отведя их на момент назад, и проворачивает голову по окружности шеи, что та нещадно хрустит, пугая этим Феликса ещё больше. Сделав последний глубокий вдох, он ставит колено на матрас, будучи ещё в джинсах, после чего стремительно идет дальше, ступая по кровати, скрипя пружинами под собой. Подхватив младшего под бедро, Хван наваливается на миниатюрное тело сверху, расставляя ладони по бокам от головы Ли, тем самым опираясь на них. Ли пристально следит за каждым его действием, после чего переводит взгляд на губы старшего, вплетая пальцы в белоснежные волосы того, желая притянуть к себе, но не делает этого, ибо сейчас прогрессом правит он. Все, что себе сейчас позволяет младший, это поднять руку к ширинке Хенджина и дрожащими пальцами расстегнуть ее, при этом закидывая вторую ногу, свободную от рук Хвана, чуть выше, проводя пальцами стоп по оголенному участку спины и поясницы. Вновь на секунду приняв вертикальное положение, чтобы не терять драгоценное время, Хенджин спускает собственные облегающие черные брюки вместе с трусами до уровня щиколоток, но желая иметь полную свободу действий, все же разворачивается к краю и скидывает их комом вниз. Развернувшись к парню, Хенджин замечает пьяный взгляд младшего, такой жаждущий и невероятно возбуждающий, который сейчас отчаянно ждет конца собственных мучений, создаваемые самим Хваном, заставляя мучительно ждать своего малыша. Беря чужую правую икру, он поднимает ее и целует в косточку лодыжки, медленно продвигаясь все выше, до коленной чашечки, на внутреннюю часть бедра, оставляя мокрую дорожку, пока не доходит до паха, резко приближаясь к лицу Ликса, но не целует, как ожидал того Ли, а раздвигает широко чужие ноги, запрокидывая их выше, и пристраивается между ними, беря в руки полупрозрачный лубрикант.       – Не бойся, я осторожно, – успокаивает младшего Хенджин, когда замечает в чужих глазах негласный ужас, на что Феликс, видя эту ласковую и теплую улыбку, действительно расслабляется, доверяясь в его руки полностью. Протягивая вторую руку к лицу старшего, Ликс гладит мягкой ладошкой его щеку, взглядом показывая, что все хорошо и он может продолжать. Подавшись вниз, чтобы достать до лежащего на простыни парня, Хван напоследок целует его сначала в скулу, а после и более углубленно в губы, выдыхая обжигающий воздух от изнеможения.       – Настолько сильно я уже давно не возбуждался, – думает Хенджин и прикрывает глаза, следуя пальцами своему плану, открывая тюбик смазки и, вылив приличное количество холодной субстанции на ягодицы Ликса, тут же размазывает ее по окружность колечка, но до определенного момента не проникает внутрь, давая ей согреться на внешней коже. Сам Ли, внезапно почувствовав холодную вязкую жидкость на своих бедрах, резко, но несильно дергается от неожиданности, после чего все же отпускает ситуацию, пытаясь ловить только кайф, не задумываясь ни о чем земном. Водя по кругу около ануса двумя ведущими пальцами, Хенджин подготавливает Ли к самому десерту этой ночи, в момент проникая внутрь сразу на все три фаланги указательного пальца так, чтобы Ликс не успел понять, что происходит и не среагировал посредством сжимания пальца внутри. Ли откидывает голову назад, падая теменной частью на постель, когда Хван начинает делать поступательные движения внутри него, разминая тугие стенки, дабы ему самому было в основном действии комфортно. От того, насколько уже двум пальцам старшего приятно чувствовать горячие мышцы вокруг них, Хенджину хочется реветь от нетерпения и яростного желания просто плюнуть на растяжку, беря его прямо так. Но не смотря ни на что, он так ни за что не поступит с его малышом, который так открыто и нежно плавится под ним, ловя своими губами каждый выдох хёна. На момент согнув пальцы внутри, Хван выбивает из Ликса первый за время проникновения стон, протяжный и до жути дурманящий сознание напарника. Третий палец Феликс встретил не так приветливо, как два до этого. Зажмурив глаза, он жалобно промычал, закусив свою нижнюю губу, чтобы не позволять режущей боли снизу поясницы вырваться наружу. Боль не то чтобы нестерпимая, но когда ты уже успел чересчур сильно расслабиться, только и делая, что наслаждаясь прикосновениями да запахом Хенджина, в момент ты чувствуешь реальную боль, которая отдается тебе в трехэтажном размере и терпеть становится сложнее. Но вскоре боль смешивается с безумным наслаждением, когда старший снова сгибает пальцы внутри, но в этот раз надавливая ими на что-то чрезмерно чувствительное, от чего пробивает в дрожь, а по ногам и животу бегут мурашки. Феликс выгибается на простыне, цепляясь мертвой хваткой в предплечья Хенджина и уже не стесняясь стонет на всю комнату, прося повторить то, что он только что сделал. Ухмыляясь реакции младшего, Хван достает пальцы совсем и приподнявшись выше, заглядывает в глаза, чтобы тот отвлекся на движение зрачков напротив и, незаметно для Ли проведя пару раз той же ладонью, которой только что растягивал младшего, по собственному члену, что зудит уже от чрезмерного возбуждения, приставляет головку ко входу, тут же входя на половину. И в один момент происходит нечто просто безумное для обоих: Феликс раскрывает рот, действительно крича уже на всю квартиру, и, хрустя позвонками, приближается к груди Хвана, царапая спину того до красных следов, пока сам старший, прикусывает собственную пересохшую губу до крови, мыча сквозь сжатые челюсти, ибо проталкиваться внутрь настолько тугого мелкого тот еще мазохизм. Отпустив несчастную окровавленную губу, Хенджин выдыхает в изгиб шеи Ли, толкаясь в того постепенно до основания, на что Ликс отзывается впившимся ногтями в кожу на лопатках, зажмуренными глазами до звезд в полной черной абстракции и сжатыми неосознанно челюстями до скрежета зубов. Хватка на спине Хвана не прекращается до тех пор, пока тот не начинает, спустя время на привыкание, медленно двигаться, выходя буквально на считанные миллиметры и возвращаясь обратно несильным толчком. Поставив колени поудобней на кровати, чтобы иметь правильную точку опоры, Хенджин приподнимает одной рукой таз Ли, чтобы двигаться под другим, менее болезненным углом, а Феликс, в свою очередь, хоть и не до конца расслабившись, закидывает ноги на талию хёна, не осознавая того, что сам придвигает его сильнее внутрь себя. Но возможно он и сам этого хочет… Мелкие толчки, с которых начал старший во благо своего малыша, переходят постепенно в более размашистые, что Феликс начинает тереться спиной о гладкий атлас, принимая его в себя и отдавая в ответ лишь все более сладкие стоны с легкими поцелуями в шею. В какой-то момент нежности отходят в сторону из-за того, что Хенджин настолько сильно входит во вкус сего деяния, не замечая, что уже на полную раскачивает кровать, что та, громко скрипя, ритмично стукается о стену, звук чего расходится по всей комнате. Вплетая пальцы в шевелюру старшего, Феликс подмахивает бедрами под животные толчки Хенджина в горячую узость, раскрывая рот все шире. Хван прислоняет свой уже мокрый от пота лоб ко лбу младшего, заглядывая в глаза и продолжая жесткие, но до дури приятные толчки внутрь. Спустя несколько минут такого до жути бешеного ритма, Феликс уже не может лежать пластом, лишь слегка помогая старшему бедрами и ногами на талии, ибо выгибается пуще прежнего, упираясь своим животом к прессу Хенджина, что от довольно хорошей физической разминки вспотел ни чуть ни меньше лица. Чувствуя, что поясница уже медленно, но верно устает, Хенджин совсем чуть-чуть снижает темп, но делая их не столько быстрыми, как до этого, а более глубокими и резкими. Время летит незаметно, все смешивает в одно нескончаемое удовольствие, на фоне чужое тяжелое дыхание, скрип кровати и собственные звуки, что больше уже напоминают мычание в предоргазменных судорогах, нежели стоны. Все тело сковывает от огромной нагрузки на мышцы нижней части туловища, а голова отказывается выдавать хоть какие-то мысли, выходящие за рамки этой комнаты. Хенджин уже лежит на груди младшего, выдыхая в простынь у плеча Ли, все еще продолжая поступательные движения бедрами, когда младший начинает мелко дрожать почти всем телом, сильнее вжимаясь пальцами в спину Хвана. Хенджин прекрасно понимает, что он уже пике и вот-вот кончит, в то время как Ликс действительно в замешательстве от реакции своего тела на парня, что все еще отчаянно проникает в него внутрь. Несколько последних движений Хвана по простате и Феликс расплывется по кровати, обильно кончая на свой и чужой живот, удивляясь тому, что ни он, ни его любовник за всё это время, не считая минета, к паху не прикоснулись. В то время как Хенджин, на секунду остановившись, когда Ли излился, расслабляясь в руках хёна, всё же продолжил начатое, желая получить долгожданную разрядку, о которой грезит последних часа два. Ему просто нужно и Ликс это понимает, поэтому просто временно бездейственно лежит, утопая в самом ярком оргазме за всю свою жизнь, пока Хенджин рвано и нещадно продолжает вбиваться в худощавое эластичное тело, не чувствуя пока приближения, а только с охотой впиваясь в ключицу Ли, прикусывая, облизывая, засасывая белоснежную кожу на тоненькой кости, оставляя багровый засос. Ликс, начитавшись каких-нибудь манг или насмотревшись романтичных фильмов, думал, что по жанру классики два любовника должны кончать одновременно и вместе довольствоваться оргазмом, но в жизни, к сожалению или к счастью, так бывает крайне редко. Несколько минут и Хван отпускает чужие бедра, чтобы уложить их ровно на кровати, для того, чтобы войти в узость уже под другим углом, которая оказывается намного удобнее для него, но по взгляду Ли понимает, что для младшего это больнее. Он мысленно извиняется перед ним, но продолжает, закрывая глаза и предвкушая довольно яркое по ощущениям удовлетворение. По лицу уже стекают капли соленой жидкости, все волосы растрепаны и влажными струями падают на плечи Ли, лицо раскраснелось, а на руках уже отчетливо видны вены, что по самым разным причинам гоняют горячую кровь на много быстрее и чаще, чем обычно.       – Почти, – сквозь зубы выпаливает Хван, отчаянно пытаясь добить последние толчки, с невероятной яростью пробуждаясь на конечные действия и рыча куда-то в область шеи, как в самом начале, раскачивает кровать. Ему нужно совсем немного… Завершение уже близко… Последний, особо сильный и глубокий толчок на выпрямленных руках и он кончает внутрь Феликса, чувствуя, как тот сжимается вокруг него, подталкивая бедра вперёд навстречу хёну. Парни одновременно громко выдыхают и черты лица Хенджина начинают медленно успокаиваться, а руки ослабевать, в следствии чего он не спеша выходит из Ликса и заваливается на кровать рядом. Они лежат вместе на взъерошенной постели и пытаются перевести дыхание, от настолько сумасшедшего раунда. Хван, до этого лежа на спине с закрытыми глазами и упиваясь одними из лучших впечатлениями от секса за свою жизнь, медленно раскрывает глаза, когда чувствует, что на талию легла чужая нога, а Феликс, придвинувшись вплотную к плечу старшего, проходится пальцами по груди хёна, положив голову на бок в сторону напарника.       – Хочешь сказать, что готов ко второму раунду? – подняв чужой подбородок, спрашивает Хван и мимолетно целует того в припухшие губы. Ему ничего не отвечают, а только опрокидывают плечи вновь на кровать, перекидывая ногу уже полностью через всё тело и, раздвинув бёдра, Феликс садится промежностью на бёдра хёна, упираясь руками в пресс. Он проводит подушечками пальцев сначала по влажной груди, обводя чувствительные соски большими пальцами, и следует дальше на живот, обводя линии кубиков, которые сейчас, в расслабленном состоянии, не так сильно выделяются. Обхватывая талию небольшими ладошками, он двигается все ниже, пока не доходит до уже колом стоящего члена. Спасибо ласкам и будоражащему сознание старшего, вызывающему взгляду мелкого, за несколько минут он успел снова возбудиться. Целуя головку чужого члена, Феликс придвигается тазом ближе к органу Хвана, упираясь руками о грудь того.       – Теперь я веду игру, – шепчет Ли и на этих словах привстает на руках и, становясь на колени, направляет правой рукой член в себя. Не желая растягивать процесс, садится на него полностью, закидывая назад голову. Стон сам вырывается из легких, а Феликс себя уже не контролирует.