My personal drug

      UMBASA - CATHARSIS Вместе закончив со всеми делами в том морально прогнившем здании, ребята чуть ли не выбежали из него, направляясь к своим машинам, стараясь привлекать как можно меньше внимания. На определенном расстоянии от парковки они расходятся в разные стороны и садятся в свои автомобили, тут же выкручивая руль на главную дорогу. Внутри все еще продолжается конференция с милым приемом, в котором все лицемерно пьют и общаются, но этим парням это не нужно от слова совсем, а особенно сейчас. Все, что им сейчас нужно – как можно быстрее добраться до отеля и желательно сохранить тачки в целости. Впервые впереди едет Ленд Ровер, а за ним Астон, но ровно до того момента, пока они не выезжают на главную дорогу, где Минхо жмет на газ сильнее и, поморгав тому фарами а-ля «чего ты плетешься?», проехал вперед целенаправленно в их общий отель.       – Да пошел ты, Минхо, – выпаливает Джисон на всю машину, показывая своему лобовому стеклу фак, скрипит зубами и давит на газ, пытаясь догнать спорткар, – своей ахуенностью уже бесишь. Огромная загородная трасса встречает их густым потоком машин и не удивительно, ведь сейчас час пик и все нормальные люди едут домой. Для Ли это зрелище вообще довольно знакомо, он каждый день, пока находится в Сеуле с мелким, возвращается с ним домой именно в такой толкучке. Собственно поэтому он может мастерски вырулить то вправо, то влево, обгоняя машины, которые, Ли кажется, плетутся с умирающим воем моторов. Вокруг гневные водители, что сигналят и мигают фарами, показывая Минхо, что он ведет себя как конченый урод на своем Астоне, но Ли этого и не отрицает, а только улыбается хищной улыбкой. Его природное превосходство и доминирование над всеми сказывается во всех сферах его жизни и этот «синдром папочки» уже хорошо въелся в его повседневную жизнь. Джисон пытается повторять за старшим, обгоняя по сплошным полосам машины людей, что просто хотят спокойно добраться до дома, но у мелкого выходит не так эпично, как у Минхо. Настолько юрко и активно, как Ли, у Джисона не получится вести даже при очень большом желании, ведь провернуть такие махинации на трехполосной дороге со своим массивным внедорожником довольно проблематично. У Хана все еще не восстановилось дыхание, он сжимает кожаный руль до выпирающих костяшек и чувствует, как возбуждение ударяет в голову. По телу проносится волна холода, руки начинают дрожать и медленно отказывать в послушании хозяину, а мысли путаются, что не о чем кроме дороги думать не в состоянии. Тот внезапный поцелуй в здании Сынмина состоялся в состоянии аффекта, переизбыток новых, до селе не знакомых эмоций подкосил здравый смысл Джисона и он сделал то, что хотел сделать еще на заправке в их первую встречу. И давайте будем честны, на Минхо достаточно посмотреть и у тебя уже в голове проносятся самые красочные сцены порно, ему не нужно ничего делать, достаточно просто того самого взгляда и у тебя уже подкашиваются колени. В той темной комнате перед блондином Ли четко дал понять, что он ему не просто интересен, как ему изначально показалось, Минхо готов пойти ради него на жертвы. Это не может топить сердце. Двигатели резко затихают, парни останавливаются на подземной стоянке, что располагается под их апартаментами, паркуя тачки рядом друг с другом. Минхо приехал первый, следовательно и на дорогу он вышел быстрее, чем младший, после чего в момент нажав на сенсор ключей от автомобиля, запер его, обходя свою Астон вокруг. Приближаясь к водительской двери Ровера, Ли дает время Хану забрать все необходимое из салона и выйти из тачки, пока сам в это время ждет, разминая костяшки и мышцы шеи. Вокруг уже стоит приличное количество машин, где-то на въезде слышны звуки агрессивных моторов, а у лифта, что едет до самого отеля – чьи-то голоса. Если поднять голову к потолку, то будет понятно, что здесь кругом все напичкано камерами, да и понятно почему, этот пятизвездочный отель довольно неплох в своем обслуживании и люди, что останавливаются здесь, покупают такие тачки, как у Минхо, а за ними желательно хозяевам этого заведения следить, если не хотят потом проблем. Эти двое сейчас со всех сторон окружены незримым вниманием, но Ли это абсолютно не ебет. Уверенным шагом подойдя к Ленд Роверу, Минхо, не дав Джисону возможность закрыть дверь, прижимает того к его же машине своим телом, цепляется за чужую шею, впиваясь в губы с такой силой, что Хан от неожиданности ударятся головой о глянцевую поверхность. Младший жмурится от боли в затылке, недовольно мыча в губы старшего, но только сильнее прижимает к себе Ли, нагло запуская руки под пиджак и находя там не высунутый пистолет. Оглаживая чужую талию и тем самым прижимая того к себе ближе, Хан спускается еще ниже, ладонями он сжимает округлые ягодицы через ткань строгих штанов, при этом с напором засасывая чужую нижнюю губу, а затем и язык, при этом он со стоном выдыхает тому в губы. В один момент у старшего в пиджаке начинает вибрировать телефон, заставляя того с огромной горечью и громким цоканьем оторваться от губ напротив, чтобы окончательно на эту ночь вырубить этот чертов гаджет. Отстранившись от младшего, Минхо приставил указательный палец к чужим припухшим губам, доставая телефон из кармана. На дисплее показался номер и подпись «друг-пидор», на что Ли вскинул брови с легкой усмешкой, думая о том, что он ждал звонка от этого придурка несколько дней, а тот решил позвонить ему именно сейчас. По классике жанра.       – Друг-пидор? – усмехаясь, переспросил Джисон, водя ладонями от лопаток до ягодиц, чем очень сильно отвлекает Минхо от важных миссий в телефоне, – дай угадаю, это Хенджин?       – Плевать, пошли в номер, – игнорируя верное предположение со стороны, Минхо сбросил вызов и выключил полностью телефон, засовывая его снова в карман. Обвив талию Хана, Ли подтолкнул того к лифту, но забыл, что тому надо еще закрыть машину. Не найдя в кармане ключей, он оглянулся по сторонам и обнаружил их у подножия Ровера, видимо, они выпали, когда старший внезапно прижал Хана при выходе. Они так и идут к лифту рядом друг с другом, на талии Хана лежит рука Минхо, на лице Ли полная серьезность и сосредоточенность на основном деле – дойти до номера. Дыхание уже у обоих сбито к херам, изнутри все колотит от возбуждения, что даже кончики пальцев отзываются некой дрожью. Путь до лифта преодолевается в полном молчании и абстракции от напарника, ведь у обоих мысли заняты только одним. Подойдя к кабине, к ним параллельно присоединились две девушки с мужчиной, которые, очевидно, собирались подниматься в здание отеля, как и они. Муторное ожидание прибытия лифта скручивает обоих, Минхо хоть и отпустил Хана, когда увидел на горизонте людей, но сейчас очень сильно об этом жалеет. Нужно подождать пару минут, но конкретно для Минхо это представляется невыполнимой задачей, но он кусает до крови щеку изнутри и проходит в подъехавший лифт первым вместе с Ханом. За ними уже и те ребята, что становятся к ним спинами, смотря на створки самозакрывающихся дверей, что может и к лучшему. Повернув осторожно голову в сторону Хана, что оперся задницей о перила лифтовой кабины, Ли созерцает эти приоткрытые и пересохшие губы, которые жадно вдыхают ограниченный кислород, а после и эти прикрытые глаза, что томно сморят ровно вперед. Руки старшего сжимаются на перилах до жестко-пепельного цвета, и Джисон не мог этого не заметить, поэтому успокаивающе просовывает руку между ними, чтобы сбоку обвить чужую талию. Плевать на людей спереди. Они приехали на этаж ребят спереди, после чего обе девушки осторожно оборачиваются к ним и, увидев, как те стоят в непозволительной близости, смущенно улыбаются, но идут вперед под руку с парнем посередине в сторону своего номера. Номер же парней находится двумя этажами выше, поэтому у них есть еще несколько секунд, и это звучит как приговор. Перед Ли с Ханом закрывается дверь и что-то внутри обоих одновременно щелкает, что-то, что срывает крышу ко всем чертям и заставляет подчиняться первобытным инстинктам. В один момент они разом приближаются друг к другу, резко ударяются телами и сразу подаются в поцелуй, который выходит на много горячее и развязанней, чем на парковке. Минхо сильнее и выше Джисона, не на много, но все же именно он прижимает того с силой к стене напротив, придавливая бедрами к перилам и поднимая руки над головой. Засасывая чужие губы, Ли удерживает руки Хана в замке над головой, пока просовывает язык в полость младшего и, задыхаясь от перевозбуждения, кусает губу Джисона, не представляя как от того оторваться. Дверцы распахиваются, и им приходится резко разорвать связь. Минхо дергает Хана за руку в сторону их общего номера, и они вместе добираются до номера быстрее, чем сами думали; ожидая, предвкушая, готовясь к десерту этого эмоционально кошмарного вечера. Только подходя к номеру, Ли уже по пути достал ключ-карту и, в момент открыв дверь, широко раскрывает проход в их сегодняшнюю игровую. Джисон делает первый шаг в сторону порога и, резко развернувшись, тут же хватает Ли за галстук, таща за собой вглубь темной комнаты. Номер сделан в современном стиле, огромные окна в пол прикрыты легкими белыми полупрозрачными занавесками, посередине просторная черная матовая кровать с гладким красным постельным на две персоны, по бокам две двери для ванны и душевой и узкий проход в гостевую. В спальне томное освещение, которое обеспечивает лишь пару светильников по периметру комнаты, что сейчас только кстати. Минхо прижимает к себе намертво тело Джисона и двигается в сторону кровати, по пути выцеловывая кожу на чужой нежной шее, выдыхая в нее горячий воздух. Закрыв ногой дверь, Ли тут же достает из собственных и чужих штанов стволы, кидая их просто на пол, чтобы сейчас не мешали. Он вдыхает полной грудью аромат одеколона младшего вперемешку с натуральным запахом и закатывает от этого глаза, упиваясь с этого обонятельного экстаза. Они нагоняют кровать и, недолго думая, Ли опрокидывает на кровать младшего, тут же забираясь на него сверху. Джисон хотел уже было снова потянуться к нему за поцелуем, но Минхо прикладывает указательный палец к губам, слегка качая головой в стороны.       – Подожди, малыш, – Ли садится на бедра парня, чувствуя задницей возбужденный член через ткань штанов под собой, – ты уверен в том, что происходит?       – А ты нет? – Джисон привстает на локтях, приближаясь лицом к тому, и изгибает брови, чувствуя жгучее разочарование от того, что они остановились.       – Это твой первый раз с парнем? – для него это важно, он имеет определенную грань и, если у Джисона он первый, то к этому надо подходить осознанно и, так сказать, не бить с плеча. Джисон отводит на секунду взгляд в сторону, прикусывая губу, но отвечает:       – Нет, я уже спал с одним, но в том случае я был активом, сейчас же… – Хан возвращает взгляд на Ли и приподнимет брови с новой, заинтересованной ухмылкой.       – Нет, дорогой, даже не думай, – Ли облизывает пересохшие губы и чуть-чуть привстает, спускаясь по бедрам младшего ниже, садясь выше коленей. Глядя в глаза, Минхо медленно расстегивает ширинку штанов, после чего дьявольски улыбается, наклоняя голову в сторону. Он подается вперед, ставя руки по бокам от головы Хана, и говорит слегка охрипшим голосом в губы младшего:       – Я постараюсь быть нежнее, – он снова искусно проводит кончиком языка по верхней губе, – но ничего обещать не могу. Джисон следит за всеми действиями старшего и сглатывает огромный ком в горле, когда Минхо, вновь отстранившись от его лица, садится на его бедра и, откинув пиджак куда-то в сторону, начинает расстегивать пуговицы на собственной рубашке, но Хан ему этого не позволяет. Оторвавшись спиной от кровати, Джисон приближается к Минхо впритык, отбрасывая чужие руки, он начинает самостоятельно расстегивать рубашку, а закончив, припадает губами к груди Ли, проходясь языком по подкаченным мышцам и оставляя красные следы на особо приятных участках, таких как соски. Рубашка старшего летит куда-то на пол, после чего к ней присоединяется еще и одежда Джисона, но зачем-то Ли не выбрасывает туда же ленту от развязанной бабочки, а оставляет на кровати, с максимально грязной ухмылкой на лице прокручивая ее между пальцами. Минхо упирается коленями в кровать около ягодиц Хана и наклоняет голову вниз, созерцая, как младший также преданно и мило смотрит своими большими глазами на него снизу вверх, будто ожидая следующих наставлений. Все еще не снимая с лица эту кошмарно похотливую улыбку, Минхо вплетает в волосы Джисона пальцы и придвигает голову к своей ширинке, показывая, чего именно он хочет.       – Давай, расстегни без рук, – и Хан подхватывает условия этой грязной игры, с пристальным взглядом в глаза Ли проведя юрким язычком по уголку губ, он кладет руки на ягодицы старшего, придвигая к себе ближе. Пуговица уже кем-то была освобождена, осталась лишь молния, к чему Джисон и припадает, хватая зубами собачку и тяня ее вниз. Минхо наблюдет сверху за действиями этого мелкого извращенца и понимает, что от этого зрелища у него что-то ощутимо дернулось в штанах, и Хан это заметил.       – Чего еще хочешь? – спрашивает Джисон, стягивая за края брюки сразу вместе с боксерами, освобождая наружу чужой орган. Смотря на размеры Минхо, Хан уже не претендует на роль актива, ведь у него на сантиметров пять будет меньше. Не дождавшись от Ли ответа, он целует головку чужого члена, после чего проводит по ней языком, собирая языком полупрозрачную смазку. У старшего перехватывает дыхание от всего безобразия, что разворачивается прямо перед ним, но он же и начал эту откровенную игру.       – Хочу, чтобы ты взял его полностью в рот, – поглаживая младшего по голове, грубо говорит Минхо и ждет, когда тот созреет, чтобы осуществить задуманное. Пока он не будет его ни к чему принуждать, но, если тот начнет играть в неженку, он может и заставить. Усмехнувшись, Хан припадает вновь к головке его члена и сразу вбирает ее в рот, посасывая, обильно снабжая слюной и снова выпуская в холодную реальность. Он играет со старшим, показывая, что не он один тут доминантом умеет быть, и Ли это понимает, поэтому отключив голову, делает опрометчивое действие. Приложив силу, он нажимает ладонью на затылок мелкого, заставляя того взять член почти на половину, что Джисон тут же давится, откашливаясь, а из глаз текут две одинокие слезы. Минхо не чувствует сожаления, он лишь показал ему что будет, если его не слушаться.       – Я сказал, я хочу, чтобы ты взял его в рот полностью, – делая ударение на последнее слово, он снова нежно поглаживает того по мягким волосам. Опустив голову, он посмотрел на него сверху вниз, сделав холодный, до дрожи безжалостный, но в то же время ужасно сексуальный взгляд, после чего подается бедрами вперед одним толчком. И Хан мазохист, раз ему нравится такое обращение. Переместив руки чуть выше, куда-то на поясницу, Джисон устраивается поудобнее на кровати, вбирая в рот уже больше, тренируясь. Прикладывая все силы на то, чтобы устранить рвотный рефлекс практически полностью, он проталкивает длину в горло и почти уже приближается губами к основанию, когда слышит откуда-то сверху сдавленный и прерывистый стон. Устремив взгляд на старшего, Хан снова наблюдает как тот, откинув голову назад, медленно наслаждается жаркой узостью чужого рта, уже ловя фантомный оргазм. Основание с горем пополам достигнуто, но Джисон не останавливается, привыкнув к присутствию в собственном горле толстого органа, он на пару сантиметров выпускает его из глотки и снова загоняет, делая это одним плавным движением.       – Блять, Джисон, – хриплым, томным голосом отзывается Минхо на действия младшего, но не мешает тому в его проступке. Дав себе волю, Хан уже через несколько минут активно сосет с завидным удовольствием, что по комнате раздаются звуки причмокивания и хлюпанья, будто перед ним не член, а вкуснейший леденец. И уже сейчас, когда дрожь в конечностях встречает старшего, Ли начинает понимать, что такими темпами его на долго не хватит, но позволяет мелкому закончить начатое. Слюна уже течет по подбородку младшего, смешиваясь с естественной смазкой Минхо, а из глаз Джисона потихоньку стекают слезинки от давящего дискомфорта в горле, но даже от этого он ловит кайф. Пик настигает Минхо и он, схватив Хана за волосы и надавив на затылок, кончает глубоко в горло, наблюдая за тем, как младший, глядя ему в глаза, глотает чужую сперму с легкой усмешкой.       – А ты не плох, – шепчет Минхо, наблюдая, как тот выпускает изо рта член с ниточкой слюны, которая тянется за языком от головки органа.       – Я требую вознаграждения, – сиплым и тихим голосом утверждает Хан, игнорируя режущую боль в горле.       – Что ж, – Ли проводит указательным пальцем по линии подбородка, а остановившись на подбородке, проводит большим по губам, собирая с них капельки слюны с собственным вкусом, после чего подносит его к своему рту, вспоминая вкус чужой слюны, – думаю, ты заслужил. Минхо берет с постельного черную ленту, что весь вечер покоилась на шее у Хана и без лишних слов завязывает ее на глазах у младшего, на что Хан ничего не отвечает, лишь предвкушая продолжение. Растрепанные и чуть взмокшие волосы рассыпаны по лицу Джисона, а уже пересохшие губы от частого горячего дыхания приоткрыты в ожидании, что с ними будет. Вытащив из собственных спущенных брюк ремень, Ли берет руки Хана в свои и, соединив их сухожилиями друг к другу, оборачивает вокруг них кожный черный ремень, туго затягивая узел. Почувствовав на руках прочную связку, Джисон тянет уголки губ, облизывая и закусывая их, но не предпринимает ничего лишнего, отдавая все в руки старшего. Что ни говори, но младшего это интригует. Ли поднимает руки Хана высоко над головой, а после опрокидывает его спиной на кровать, чтобы тот вытянулся поперек кровати. Запястья вместе с ремнем свисают с края кровати, следовательно Джисон лежит ровно посередине, чувствуя как Минхо над ним начинает стягивать с худощавых ног Хана брюки сразу вместе с бельем. Пару секунд после того, как Джисон остался абсолютно голый и одинокий на кровати, он слышит копошение где-то в области шкафа и чувствует, как на кровать рядом с ним приземлилось нечто маленькое и легкое. Сейчас все тактильные чувства конкретно обострились, кажется, будто ты видишь кончиками пальцев, ориентируешься по звукам со стороны, а голова уже конкретно пьянеет, но не от алкоголя, а от определенного, до дури сногсшибательного парня. Минхо ставит колени по очереди на кровать и добирается до бедер младшего мелкими шажками, а достигнув цели, медленно проводит двумя холодными пальцами от ключичного соединения до пупка, на что парень под ним отзывается резкой дрожью всем телом. Он переставляет свои ноги в центр между бедрами Джисона, раздвигая ноги в стороны и сгибая те в коленях, после чего открывает бутылочку со смазкой. Наблюдая за тем, как тонкая струя вязкой жидкости с высоты лица Ли льется на член Джисона, Минхо оглаживает прохладными тонкими пальцами бока Хана, пока чуть ли не половина всего лубриката оказывается на теле младшего. Джисон же, почувствовав, как на тело полилось что-то прохладное и липкое, вздрогнул, но скорее от неожиданности, нежели от самих ощущений. Вокруг собственного анала начинают гулять чужие пальцы, размазывая жидкость по нежной коже, и Хан выгибается в спине, выдыхая горячий воздух из легких, тем самым пытаясь намекнуть, чтобы тот уже сделал что-то вещественное. А Минхо не спешит, он любит растягивать удовольствие, тогда Джисон запрокидывает голову назад, закусывая губу, и придвигается ягодицами к Ли, почти что прося его войти.       – Ты любишь нежно или грубо? – как-то буднично спросил Минхо, резко вставляя первый палец, на что Хан сразу сжался изнутри и с протяжным мычанием приподнял руки над головой, желая притянуть Минхо к себе, но тот не дал ему этого сделать. Вытащив из Джисона три фаланги, Минхо поднялся наверх к чужим рукам и с силой прижал их к матрасу.       – Поднимешь руки – и я выебу тебя без растяжки, – жестко заявляет Ли и, зафиксировав запястья за пределами кровати, продолжает начатое дело, но вставляет сразу два пальца, как легкое наказание. Кивнув на ту угрозу, Джисон с плотоядной ухмылкой откидывает голову назад и, почувствовав в себе уже на много больше пальцев, чем до этого, меняется в лице. Стенки хоть и тугие, но податливые, не без стараний Хана, поэтому уже через пару махинаций на манер ножниц, Минхо добавляет третий и последний палец, с которого Джисон уже болезненно мычит, желая слезть с них. Время лечит все, и это правда, Джисон в этом в который раз за вечер убедился. Проработав отверстие, Минхо достает пальцы и нависает над всем телом Джисона, приближаясь к лицу, он встречает эти измученные губы и хочет их просто исцелить. Лизнув нижнюю губу, он вызывает очередную дрожь со стороны Хана, после чего припадает своими губами к его, но на много грубее и агрессивнее, чем до этого. Параллельно с процессом, происходящим на губах, он входит в Джисона, закидывая ноги того себе на поясницу, начинает медленные поступательный движения. Руки Хана вновь расслабляются и опускаются на плечи Минхо, но он снова закидывает их наверх, тем самым резко войдя в него до основания, от чего Джисон уже кричит с раскрытым ртом от режущей боли.       – Я тебя предупреждал, – хрипит на ухо Ли и, расставив руки по бокам от головы Хана, делает следующий резкий толчок, тут же выравнивая его в жесткий и безжалостный ритм. Простата поражена, поэтому Джисон забывает на время про боль и приподнимает бедра, помогая тому в его действиях, тем самым хоть чуть-чуть сглаживая толчки.       – А может я именно этого и хотел, – Хан не знает, в какой стороне губы Минхо, он может лишь предполагать и ориентироваться по звукам, но желание их засосать именно сейчас выше, чем когда-либо за этот вечер. Он подается вперед и не прогадывает, ведь натыкается прямо на сухие губы старшего, кусая нижнюю и оттягивая ее, засасывает язык с обильной слюной на нем.       – Ты слишком много себе позволяешь, Хани, – говорит в губы тому Минхо и, выйдя из него, резко переворачивает того на живот, вставая сам на колени, он поднимает ягодицы Джисона, ставя того в коленно-локтевую позу. Хан оказывается довольно гибким, раз не становится на локти, а просто прогибается, ложась на кровать грудью. Шлепнув младшего по ягодице, он снова одним плавным толчком входит в узкий анал, вызывая у младшего легкое мычание от того, что тот с первого раза попал ровно по чувствительному комочку внутри. Комната наполняется шлепками двух тел друг об друга, сдавленными стонами и рваными вдохами Хана и тяжелым, но упорядоченным дыханием Минхо, что периодически не жалеет ставить на ягодицах парня под собой красочные отметины от ладоней. Время летит неумолимо, у обоих уже поясницы нещадно болят, мышцы неприятно тянут: у одного от физической нагрузки, у другого от мастерской растяжки. У Ли уже приближается чувство абсолютного насыщения после стольких месяцев монастырского образа жизни, а Джисон понимает, что это одна из лучших ночей за его жизнь и вряд ли он захочет вернуться в активную роль, но оба не хотят задумывается о подобном долго, мысли вытесняют пришедший экстаз. Минхо под конец крепко хватает ладонями бока младшего и буквально натягивает на себя, заканчивая грубым и жестоким ритмом, после чего, сделав финишный глубокий толчок, он заполняет младшего своей спермой и на момент задерживается внутри, приблизившись грудью к спине младшего, давая себе время отдышаться. Джисон чувствует, ему стоит сделать буквально пару движений по своему члену и он следом за Ли тоже кончит, но руки связаны и не дотянуться.       – Прошу, доведи меня, – севшим и окончательно охрипшим голосом просит Джисон, повернув голову на бок, чтобы тот его услышал. Минхо трется носом где-то в районе лопаток, но просьбу все же выполняет, кладя ладонь на чужой член, и делая быстрые, но нежные движения. Оргазм нагоняет обоих и Минхо, осторожно выйдя из Хана, развязывает тому глаза с руками, просто падая на кровать в полном удовлетворении. Стараясь не делать резких движений, Джисон переворачивается на спину и заваливается в похожем виде рядом с Минхо. Оба лежат пару минут в абсолютном кайфе, довольные, как чеширские коты, и не могут или не хотят возвращаться в эту реальность. Минхо поворачивает голову к младшему и понимает, что тот сейчас будучи уставшим, сонным и затраханным выглядит безумно мило, от чего хочется его просто прижать к себе, обнять и не отпускать. Расстелив постель, Ли взял на руки уже полуспящего Джисона и уложил в постель рядом с собой, не желая того сейчас будить. Хан закинул одну ногу на пояс Ли и прижался щекой к плечу старшего, обнимая того за грудь, и именно в этот момент внутри Минхо начинает разливаться что-то теплое и чистое, то, что он испытывал за всю жизнь только к нескольким людям.

***

      – Ну ты падла, – сам себе говорит Хван, когда на вторую попытку дозвонится до «лучшего друга» ему в трубку отвечают: аппарат абонента выключен…». Сидя в кровати своей спальни, он пишет своему знакомому хакеру с просьбой о вскрытии пароля чужого телефона и параллельно думает над тем, чтобы позвать Ли на какое-нибудь совместное здание. Так сказать, вспомнить былые времена. После того утра, когда Ликс просто взял и ушел, кинув только одинокое, но в то же время до жути страшное для Хвана «пока», Хенджин так и не смог его оставить. На языке все еще вертится этот земляничный вкус помады, он все еще помнит тот самый природный аромат тела, что после той ночи въелся под кожу, он помнит те нежные прикосновения, что дарили ему те бархатные руки, не опущенные жизнью в кровь. И улыбка, именно она осталась у него в голове, как пожелтевшая, потресканная, но такая любимая и памятная старая фотография. Именно представляя ту самую улыбку, которую Феликс подарил ему на прощание, ему хочется улыбаться в ответ, а в груди неосознанно теплеет, и он ничего не может с этим поделать или просто не хочет.       – Ладно, завтра сам позвонит, – кидает Хван и откидывается на спинку кровати, думая, чем бы убить время этим вечером. Заданий в ближайшее время у него нет, но хочется где-то развеется после двухлетней спячки, а клубы или бары уже медленно, но верно перестают приносить былое удовольствие.

***

      – Чонин, на следующей неделе хочу у себя дома закатить вечеринку, помоги собрать народ, – с энтузиазмом просит Феликс, сидя один дома и просматривая ту кучу домашки, которую надо бы сделать, но он упорно этого не хочет. Последнее время всякий раз, когда он хочет задуматься о чем-то действительно важном, в голову лезет он, выкидывая оттуда все остальное, как ненужный мусор. Даже сейчас, общаясь с Яном по старому телефону Минхо, он грызет кончик ручки, думая о той ночи. Той единственной ночи за всю жизнь, в которой ему было поистине хорошо, и не только физически, но и душевно. Тот парень просто дал ему понять, что быть тем, кем ты являешься не постыдно, а абсолютно правильно. Невозможно всю жизнь подстраиваться под запросы других и, если кого-то не будет устраивать его образ жизни, то это проблемы того человека, а не Ликса. Сейчас он это понял.       – Черт, мужик, в таком деле я, конечно, помогу. В твою хату может залезть пол школы, поэтому можешь уже закупаться бухлом, – Ян ржет прямо в трубку, совершенно не сковывая себя наличием на том конце трубки своего друга. – Так, стоп, половину школы не надо, хватит и человек двадцати. Хочу просто развеяться, а то без Минхо этот дом медленно, но верно начинает меня пугать. – Ликс выходит из своих фантазий, возражая разгулявшемуся Чонину, чтобы тот поумерил свой пыл, а сам в то же время все же открывает книгу по алгебре, пытаясь начать работу.       – Все настолько плохо? – тот явно чем-то параллельно занят, а спрашивает ради приличия, ведь не хочет оставлять хена, когда тот в нем нуждается. Феликсу сейчас и так кошмарно одиноко, поэтому он продолжает общение, разворачивая тетрадь и доставая откуда-то с портфеля завалявшуюся ручку.       – Нет, все в целом в порядке, просто… – ему так хочется рассказать лучшему другу о том, что произошло, так хочется поделиться с ним теми эмоциями и впечатлениями, но он по привычке с силой закусывает язык и, разочарованно выдохнув тяжелый воздух, прикрывает веки. Страх – то, что останавливает его всегда и везде. Боязнь быть не принятым и отвергнутым преследует его по жизни, а мнение лучшего друга для него особо важно, ведь не хочется, чтобы тот в нем разочаровался всего лишь из-за того, кто он есть. Возможно когда-нибудь он ему и попытается об этом рассказать, но это надо сделать лицом к лицу, в серьезной обстановке и желательно с едой перед лицом Яна, поскольку тогда он будет на пару процентов податливей.       – Просто что? – Чонин отвлекается от просмотра заданий по физике, что ему необходимо сделать к завтрашнему дню и вслушивается в речь друга, – Ликси, ты же знаешь, что можешь мне доверять?       – Знаю, но это не то, что можно легко и безоговорочно принять, – он пытается его подготовить к самому страшному, а сам в это время задерживает дыхание, прислушиваясь к учащенному сердцебиению.       – Феликс, от тебя я скорее всего приму все, что угодно, – Ян улыбается на том конце трубке и Ли от этого становится на самом деле легче, он не знает как младший на это отреагирует в реалии, но то, что он, как и раньше, останется с ним в хороших отношениях – в этом Ликс уверен. И это не может не придавать сил и уверенности в правильности действий старшего.       – Давай поговорим об этом позже, мне сейчас надо кое-что сделать, – пытается завершить разговор старший, хоть и сам не хочет снова слышать эту душащую тишину огромного пустого дома. Надо просто смириться со всем, что он имеет в своей жизни, обдумать свои дальнейшие действия и слова к потенциально вероятному будущему разговору с мелким. Но в том то и дело, что Чонину не надо ничего разжевывать или как-то подходить к нему с другого ракурса, чтобы преподнести эту информацию. Он сразу понял, о чем с ним хочет поговорить Ли, но еще тогда, после вечеринки у Джина, Ян сказал самому себе, что это не его дело, и хен должен сам захотеть ему открыться, не нужно его вынуждать, а тем более самостоятельно раскрывать. Он слишком сильно его любит, чтобы компрометировать его или причинять боль.       – Ладно, до встречи в школе, – Ян будет просто ждать.       – Пока, – и снова это отвратительное прощание, это отвратительное «пока», которое Ликс начинает ненавидеть. Слишком часто в последнее время он так больно прощается с людьми, которые ему дороги. С людьми, от которых никогда не хочется уходить.       «Почему все вокруг от меня постоянно уходят?» – сам про себя задается вопросом Ликс, прикрыв глаза и положив лицо на ладони, при этом опершись локтями на стол, и отчаянно пытается сбежать от реальности.       «Но ведь по сути люди от меня не уходят…»       «Это же ты сам их отталкиваешь, сам ставишь незримые стены, утопая в предубеждениях» – отвечает ему голос в голове, от которого почему-то хочется плакать. Также реветь, как и несколько недель назад, когда Минхо все еще был здесь и сумел его успокоить, просто обнявши, а сейчас его никто не утешит. Ровно никто.       «Ты пытаешься огородиться от вероятной будущей боли или разочарования, поэтому ставишь преграды и разрываешь отношения, тем самым создавая себе еще большую боль»       «Не лучше ли, если я хотя бы попробую быть счастливым?» – и внутри закрадывается что-то сверхновое: надежда. «Будь счастлив, чего бы тебе этого не стоило»