My personal drug

Неделю назад… За окном номера отеля густая сумрачная ночь, где-то за дверью слышны некие приглушенные шаги, вокруг кровати, на которой сейчас беззаботно лежат два парня, разбросана одежда крайне небрежным образом. Вся постель пропиталась тем самым приятным ароматом алоэ, со вкусом чего была смазка, воспользовавшейся накануне. Оба настолько изнурительно устали от прошедшего дня и от тех впечатлений, полученных в процессе, что даже не сразу услышали, как на телефон Минхо позвонили. – Да? – спросонья тихо и неразборчиво отвечает на звонок Ли, даже не попытавшись вглядеться в дисплей мобильного, все равно благодаря режуще-яркому экрану он ни черта не увидит. – Минхо, блять, – сразу в трубку начинает орать явно недовольный чем-то босс, – первый день задания, а ты и твой дружок уже наследили на территории Кима. Я, если честно, был поражен, когда услышал твое имя, ты же никогда не оставляешь свидетелей… – Где-то на другом конце трубки послышался максимально разочарованный тон, а после недолгая пауза. – Так вышло, – Минхо выдыхает горячий воздух, опускает голову на ладонь и потирает ото сна глаза, осознавая, что произошло, но не успевает он оправдаться, как его перебивают. – В общем, Минхо, мне плевать, что у вас там произошло, вы должны добыть за самое ближайшее время мне полный набор данных по поставкам и закупкам Сынмина. Сроки уже сильно поджимают, потом вас просто без вариантов рассекретят и придётся вас уже ногами вперёд выносить: Ким не из тех, кто церемонится. – Господин Бан, как Вы об этом узнали? – все, что сейчас заинтересовало в речи Вальтера Ли – это то, как он вообще сумел выйти на их стычку с той белобрысой тварью. После той встречи у Минхо еще долго руки чесались отследить того и набить ебало так, что мать родная б его не узнала. – Сегодня ночью к нам пришла заява с Пусана, откуда родом тот педик, которого вы задели. Он сумел пробить вас по базе, как гостей того вечера и вы там шли, благо, по тем документам, что были выданы вам на все задание, но, как факт, ваших заказчиков он каким-то образом сумел вычислить. – То, что в письме парень клялся раскрыть местоположение этих двоих и вспороть им глотки при первой же возможности, но Вальтер решил не говорить, лишь бы лишний раз не травмировать ребят. Главарь не злился и не расстраивался, а говорил все как есть, излагая информацию. Не в его принципах говорить на эмоциях и лично у Минхо он за это заслужил уважение. – Понятно, облажались. Придется менять все документы? – чувство сонливости никуда не делось, желание упасть лицом в подушку и продолжить свой прерванный сладкий сон велико, но работа есть работа. Ли пытается запомнить все нюансы и уточнить недосказанное, чтобы потом не возвращаться к этой теме. – Да, скажу людям заняться этим, думаю, это не займет много времени, но вам придётся некоторое время посидеть на месте, не рыпаясь, чтобы не привлекать в городе лишнего внимания, понял? – настойчиво и предельно четко говорит Вальтер и хочет уже завершить разговор, но младший продолжает. – Понял, уточнения на счет места хранения данных к вам так и не пришли? – сдерживать порыв к зеванию сложно, но Ли держится и внимает каждое сказанное слово, ведь от них зависят его их дальнейшие действия и шансы на выживание. – Нет, эта падла слишком хорошо все скрывает. На связи, Минхо, – и Вальтер бросает трубку, даже не услышав ответное прощание. Минхо аккуратно кладет телефон на тумбочку возле кровати и снова ложится удобно на спину, только сейчас ощущая на своей груди вес Джисона, что вроде никуда и не девался. Младший во сне закинул на бедра Ли собственную ногу и, обхватив их как можно плотнее, прижался к Ли всем телом, причмокивая во сне. Это милое зрелище, но Минхо задумался: они же никто друг другу, как себя теперь вести? – Да, мы переспали, но это же был порыв страсти, ничего больше… – Думает про себя старший и поглаживает мягкие и слегка спутанные волосы Джисона, запуская пясть почти полностью в них. – Да и какие к черту отношения при нашей профессии? – Минхо хмурит брови, будучи уже с закрытыми глазами на подушке, ведь не в его жизненных принципах заводить длительные крепкие романтические отношения, основанные только на разовом секс-марафоне. Парень перед ним явно будет завтра утром делать откровенные намеки конкретно на это, надо просто быть к этому готовым. – Я признаю, мне нравится этот парень, но мне же могут многие люди внешне нравиться, да? Это не значит, что и внутри они – сахар, – не прекращается мысленный монолог Минхо, после чего он решает просто наплевать на всё и лечь спать, обняв милашку у себя на груди за нежную тонкую талию.

***

Наше время – Ликс, надеюсь, завтра все в силе, поскольку я уже прилично так людей набрал? – взбудоражено спрашивает Чонин, выходя вместе со старшим из кабинета физики. В последнее время для Феликса уже стало привычкой ходить максимально спокойно и размеренно, постоянно думать о жизни и порой не в самом лучшем ключе. Лицо перманентно имеет тусклый, блеклый и уставший вид, а до селе вечно прекрасная улыбка во все тридцать два, что разукрашивала серые будни всех окружающих в яркие краски, больше не появляется на нем. Кажется, будто что-то внутри умерло, а может ещё живо, но тихо и без сопротивлений умирает. – Да, думаю да, – на большее его не хватает, сил нет говорить. Пару минут назад прозвенел звонок с урока, поэтому парни уже направляются к следующему кабинету по расписанию, пробираясь между огромным количеством людей, что все больше и больше заполняют пространство коридоров, – Мне надо как-то переключиться или расслабиться, хочу хоть на одну ночь забыть… И снова он осекается, снова опускает лицо, прикусывая губу, и искренне не понимает: за что ему досталась именно такая жизненная роль? Он доверяет Яну, рассказать ему все, что его так долго уже тревожит, не составляет проблем, но Ликс все же решает пока оставить это до лучших времен, когда у них будет удачный момент или звезды сойдутся в созвездии орла. Закинув подальше портфель за спину, Ли поправляет выбеленную челку и все же решает повернуться к парню, что, идя рядом с ним в одном направлении, с ожиданием смотрит на хёна. – Забыть про школу и всю эту повседневную рутину, – от части, правду говорит Ликс, не смотря на то, что скрывает огромную «другую» правду. Они не спеша доходят вместе до двери кабинета биологии и останавливаются у стены, ожидая учителя, Ли, фирменно для своей семьи, складывает руки на груди, в то время как Чонин, остановившись напротив и тем самым перекрыв дорогу прохожим, засовывает руки в карманы школьных чёрных брюк. – Уверен, что только ради этого? – Чонин хоть и прикидывается иногда тупым, но на деле он прекрасно успел изучить своего друга, чтобы понять, что стандартная «повседневная рутина» не может его настолько ломать изнутри, запирать ото всех и не подпускать к обладателю даже малейшие попытки помощи со стороны друзей. – Может еще ради чего-то… На деле я просто устал от всего, – Ликс приподнимает один уголок губ, после чего шумно выдыхает, прикрывая глаза и закидывая голову назад к темно-серой стене школьного коридора. Он стукается затылком о твердую поверхность, но чувство боли, как и любые другие ощущения, уже долгое время его тело не способно воспринимать. Ли отрывается от реальности, подняв подбородок, после чего раскрывает затуманенные глаза и смотрит в темный потолок, как на ночное беззвёздное небо. Все, что он видит – его лицо. То самое до жути эстетичное взмокшее лицо, что идеально сохранило его сознание у него в памяти в ту самую ночь, когда, казалось бы, он был в априори не способен думать. Он четко видит перед глазами буквально в считанных сантиметрах те самые прикрытые глаза, что выдают всю ту глубину наслаждения парня. Те губы, что уже кошмарно искусаны самим им, но от активной физической нагрузки и частого дыхания успели пересохнуть, слегка потрескавшись. Не смотря на это, они как были, так и оставались объёмными, сочными и желанными. Та плохо высветленная и сильно отросшая челка, что свисала локонами со лба на скулы Ли и была слегка влажная от стекающего со лба пота. Сознание в этот момент настолько сильно перекинуло его в тот момент, что он чувствует всем телом те прикосновения, ту легкую тяжесть и тот кайф внизу живота, что заставляет сердце биться чаще, а легкие наполняться воздухом все больше. Феликс делает шумный выдох, после чего несильно мотает головой, дабы отогнать очередное наваждение, что мучительно преследует его уже несколько дней. Тем утром, когда он без лишних слов и прощаний ушёл из квартиры Хвана, Ли думал, что тот парень был приятным моментом и, возможно, удачным опытом. Однако сейчас глупо отрицать истину: тот секс для него изначально был исключительно возможностью оторваться от собственных стереотипов и почувствовать ту самую жизнь, в которой он счастлив. Хёнджин сумел доказать ему, что для того, чтобы полететь в космос и увидеть звёзды перед глазами вовсе не нужна ракета. «Почему так сложно его отпустить?» – в очередной раз задается вопросом Ликс, на который и так знает ответ. «Мы никогда больше не увидимся, просто забудь его» И Феликс возвращается в ту реальность, где он стоит в коридоре школы, рядом стоит его озадаченный друг, что понимает все и даже больше, но ничего не говорит. Возле них проходят люди, которым вообще нет дела до его жизни и него в целом, а пятничный денек, благо, подходит к концу, ведь биология у них предпоследний урок по расписанию. Он возвращается в самую нежеланную реальность, ведь в ней нет его.

***

Субботнее утро встретило Феликса ярким и красочным рассветом в сочетании с жесткой головной болью, что шла в подарок со слабостью и ломкой. При подъёме с кровати вестибулярный аппарат сыграл с ним злую шутку: спустя пару секунд его ноги не справились с ношей, приземляя своего хозяина сначала на колени, а затем на холодный пол. Держась за голову с протяжным мычанием, Ликс прижимает к груди колени и заворачивается в клубочек, ёжась от слишком грустной и безжалостной реальности. Не смотря на жгучую боль в висках, Ликс жмурит глаза, закусывая при этом нижнюю губу, после чего отпускает ноги, выпрямляясь на полу. В окна начинают проникать лучи раннего солнца, дома настолько тихо, что даже через толстые стены можно услышать мелодичные звуки ветра. Все сейчас не так: вокруг непривычно пыльно, книги разбросаны по полу и столу, вся постель месячной давности спутана на матрасе, а где-то внизу кухня пропиталась едким запахом крепкого черного кофе, который Феликс в последние дни отчаянно пил в надежде получить бесценную энергию, не потребляя при этом ни грамма больше еды. Вытянувшись на ледяном деревянном полу, Ли просто расслабленно смотрит в потолок и думает. Вся боль остается где-то за гранью его размышлений и все сводится только к одному. – Зачем мне эта жизнь? – охрипшим шепотом задает он вопрос и даже не замечает, как с глаза побежала дорожка слезы, что является для Ликса ни чем иным как доказательством, что он еще жив. Изо рта вырывается горячий воздух и Ли ловит себя на мысли: желание здесь и сейчас выдохнуть весь кислород, не набирая нового, пересиливает сознание. Хочется просто закрыть глаза, забыть в момент все на свете и уснуть. Уснуть и не проснуться. Что будет потом, абсолютно его не волнует сейчас. Он задумывается обо всех своих радостях и прелестях жизни, пытается зацепится хоть за что-то, что его здесь все еще держит. И не находит. Не находит той действительно стоящей причины, которая мотивировала бы его продолжать существовать. Рядом с ним больше нет тех вещей, что делают его счастливым. Но дело совершенно в другом, в том, что не доступно сознанию Ли: не стоит искать огонь извне, теплый свет должен литься изнутри тебя. Но то некогда яркое и горячее, что было в сердце Ликса, постепенно гасло, и настал тот самый момент, когда остался только легкий тлеющий дымок. Нет больше внутренней энергии, нет желания продолжать борьбу за место под солнцем, нет даже просто сил подняться с этого чёртового холодного пола. Когда с другого глаза упала вторая слеза, в центре груди в момент что-то разбилось, отдаваясь резким ударом сердца и расслаблением после. Осколки чего-то дорогого и мерцающего посыпались во все стороны, что, кажется, они достигли даже кончиков пальцев, отдаваясь колющими ощущениями, а на месте поломки начала медленно разливаться черная вязкая жидкость, что заполняла его всего насквозь, делая глаза стеклянными, а дыхание практически стихшим. Тёмное скопление заполняет парня полностью, пропитывая все органы, оставляя его без шанса на свободу, тепло и свет. Тело обездвижено, боли нет, а глаза от отчаяния просто захлопываются, погружая Ликса в полный и окончательный мрак.

*В то же время на другом краю Кореи*

Прошла примерно неделя с тех пор, когда ребята в последний раз были на базе Сынмина. Благодаря тому педику, повстречавшемуся им в кабинете главаря, на них натравили слежку, что пришлось некоторое время посидеть в отеле, довольствуясь хорошим обслуживанием, прекрасным номером и компанией друг друга. Они сумели сменить документы личностей, и ребятам Вальтера пришлось неплохо так попотеть, чтобы пробить их в сети как уроженцев этой местности, людей, которым можно верить и которых можно взять на работу в самые секретные места базы Кима. Сегодня, можно сказать, их первый «рабочий день», их «знакомство со зданием безопасности города». Все, что им остается – это надеяться на то, что после того веселого цирка уродов тем вечером их никто не запомнил в лицо. Они составили примерный план действий, каждый знает свое место и они будут неподалёку друг от друга, поэтому смогут, так сказать, общаться при необходимости языком жестов. Начало их консультации с членами команды в восемь утра.

07:40

Яркое майское солнце щекочет лицо Минхо, что лежит на краю кровати на спине, в то время как где-то на груди, обнимая всеми конечностями тело Ли, спит Джисон, вдыхая полной грудью природный аромат Минхо. Два почти голых парня безмятежно посапывают в общей кровати и совершенно не стесняют себя тем, что они как бы только друзья, а обнимаются голышом в кровати. После той ночи, когда они оба были перевозбуждены и пьяны, парни больше не занимались вместе сексом, расставив всё как несчастный случай, который не прочь бы забыть обоим. Не желая задумываться о том, чтобы добровольно встать в такую рань, ребята просто кайфуют в теплой постели, пока Ли внезапно не приоткрывает глаза. Чувствуя на своем теле не легкий вес некого милого создания, что ещё чуть-чуть и начнет пускать слюни куда-то в зону груди парня, Минхо трет глаза ото сна и жмурится от слишком резкого и жгучего света. Запустив руку в излюбленные волнистые волосы Джисона, Ли выдыхает полные легкие воздуха, чувствуя безмерное облегчение. Это просто сон. Сон о том, что Джисона смертельно ранили в плечо в том здании Сынмина и он умер на руках Ли, в то время как сам старший сидел рядом и не мог ничего сделать. И для Минхо это стало кошмаром. Ли спокойно лежит в постели, задумываясь о значении человека на груди в его собственной жизни, и начинает мягко массировать подушечками пальцев кожу головы младшего. В какой-то момент Минхо поднимает глаза на комод у окна и смотрит на время в электронных часах, продолжая задумываться обо всем. Но, благо, не долго, осознание того, что до встречи остается пятнадцать минут прошибает его насквозь. – Блять, Джисон, мы проспали, – кричит на весь номер Минхо и подрывается с нагретого места, тут же сожалея о содеянном: на нем же лежал спящий и не в чем ещё не повинный Джисон. Минхо выпрыгивает в момент с кровати, от чего голова Хана приземляется на теплую простынь, быстро будя этим хозяина. Кое-как совладав со своими порывами обматерить и Минхо, и их работу, и этот проклятый день, Джисон приоткрывает один глаз, наблюдая за тем, как Ли с невероятной яростью пытается засунуть ногу в штанину брюк. С причмоком смакуя собственные губы после сна, Джисон разлепляет второй глаз и привстает на локтях, все еще не сводя взгляда с подкаченного тела парня перед ним, что за это время успел уже одеть весь низ и ищет глазами по комнате, куда вчера Джисон закинул его рубашку. Удовольствие после приятного сна проникает под кожу Джисона, он перекатывается с живота на спину и выпрямляется на кровати, растягивая мышцы всего тела и мыча на всю комнату от внутреннего кайфа. В этот момент, когда Минхо почти полностью одет, а Джисон все ещё лежит голый на кровати, прикрыв одеялом только зону паха, к ним в комнату кто-то не громко стучится. – Да? – бездумно и скорее на автомате грубо отвечает Минхо на стук и пытается с расстегнутой рубашкой отчаянно застегнуть часы на правой руке, но у него по какой-то неведомой причине это никак не выходит сделать. Минхо сводит брови к переносится и начинает действительно злиться, что не так с его концентрацией? – Это горничная, простите за беспокойство, зайду позже, – говорит за дверью высокий женский голос и пропадает. – Спокойно, Минхо, – Джисон, абсолютно не сковывая себя одеждой, одеялом или еще чем-то, встает с кровати и подходит к Ли, забирая из рук того серебряные часы. Парой легких движений Хан застегивает наручные часы на запястье хена и оглядывает старшего с ног до головы, тут же усмехаясь с его гиперготовности. Минхо стоит хоть и одетый, но пуговицы на рубашке застегнуты не симметрично, галстук свисает, как висильница, а прическа так и говорит, что парень встал пару минут назад. Джисон смотрит в глаза старшего, во взгляде которого страх вперемешку с паникой, что очень не характерно для него, и это заставляет действительно волноваться. – Расслабься, опоздаем немного. Ничего страшного, – Хан подходит к Минхо, чтобы крепко того обнять и плевать, что в данный момент он абсолютно голый. Да чего Минхо там не видел? Парни просто стоят с минуты и глубоко дышат друг другу в плечи, забыв на время о суете этого мира и о том, что они как бы очень сильно опаздывают на чрезвычайно важную встречу, от которой зависит смогут ли они воплотить свой план. И плевать на тот факт, что эти двое опоздают на совместную встречу на равное время, оба приедут на собственных машинах, и это явно будет привлекать внимание с подозрениями. Но что поделать, когда перед тобой голый и горячий Хан Джисон? – Хани, нам надо идти, – Минхо отстраняется от Джисона и тут же отворачивается, идя к своей сумке у выхода, чтобы случайно не возбудиться, что может с легкостью произойти по ощущениям старшего. Кажется, Джисон это понял, поэтому только хитроумно ухмыльнулся и, хлопнув ладонью по заднице Ли на прощание, вальяжно уходит в ванну с собранными вещами дабы одеться. … Раннее утро субботы, а значит, поток машин должен быть минимальным, так и получилось: проезжая по окраине города, лишь изредка можно было встретить машины на дорогах. Как обычно, Астон с агрессивным рыком рвется где-то впереди, в то время как Ленд Ровер плетется позади него, моргая форами, чтобы тот не уезжал далеко. Вообще это все еще городская зона и здесь скорость как бы ограничивается восьмьюдесятью, но, видимо, Минхо срал на все правила, а вместе с правилами и на свою безопасность. Они успели собраться за десять минут, но вот добраться до здания за десять минут со скоростью Хана – сложно. Опоздав на несчастных десять минут, парни паркуются у главных дверей здания, подпирая каких-то два роскошных Феррари и бегут в сторону центрально входа, где договорились встретиться со своим псевдо-боссом. – В следующий раз мы вместе едем на моей машине, ты вечно нас обоих тормозишь, – на ходу говорит Ли, смотря на наручные часы и ускоряя шаг, понимая всю катастрофу происходящего. – Ты издеваешься? Ты гонишь со скоростью больше ста сорока, по-твоему, я больной, чтобы, проезжая по городу, вдавливать педаль газа в пол? – не скрывая возмущения на лице, возражает Джисон и толкает Минхо кулаком в плечо, чтобы тот отвлекся от изучения своих бесспорно дорогих и красивых часов. – То есть, для того, чтобы пойти работать в нашу контору – ты здоровый, а вот чтобы гнать за сто на окраине – это надо быть больным, как я… Парни подошли к зеркальному входу и Минхо, как обычно, при виде зеркала зачесывает пястью челку назад, разглядывая все вероятные недочеты на лице и поправляя воротник пиджака. Для собеседования надо выглядеть презентабельно. Они по очереди заходят в дверной проем довольно высокого стеклянного здания, того, что стоит неподалеку от того места, где они были неделю назад на вечеринке. Минхо пропускает вперед Джисона, как истинный джентльмен, и они вместе быстрым, но уверенным шагом направляются к лифту, что отправляет их на четвертый этаж к главнокомандующему. Стоя наедине в узкой кабине металлического цвета, они уточняют последние детали на ухо друг другу, ведь даже если камеры в лифте нет, Минхо не исключает вероятность того, что здесь может быть прослушка. Выйдя с лифтовой кабины, они вместе направляются в нужный кабинет на конце коридора, проходя через редко встречающиеся пронумерованные глянцевые черные двери. Здесь не слишком высокие потолки, со всех сторон гипсокартонные стены и одна лампочка раз в четыре метра, однако, не смотря на это, здесь очень светло. Этот, на первый взгляд, бесконечный коридор подходит к концу, и они наталкиваются на чуть приоткрытую дверь с неким мужским именем на ней. Странно в этой ситуации то, что из щели этой двери почему-то слышен очень звонкий и высокий женский голос, который кого-то внутри очень агрессивно отчитывает. – Мне похуй на твои оправдания, Юнги, ты понимаешь, что нельзя убирать всех подряд на задании, даже если от этого зависит чья-то жизнь из наших? Ты убил всех основных свидетелей и героев той сделки. Да, ты принес документы, огромный молодец, но тебя посылали не за этим. После такого грош – цена этим документам, ведь без тех поставщиков, которых ты просто решил пристрелить, нам не видать одной из крупнейших поставок ЛСД в Корею. Понимаешь, чем это оборачивается? – Доносится женский голос из-за двери, которая никак не может заглушить столь громкого нападения на несчастного. – Да, госпожа, но там была безвыходная ситуация и Вы это знаете. Вы не можете меня уволить из-за одного только недо-провала, – грубый и слегка охрипший низкий голос парня отдается в ответ, однако на несколько тонов тише. В этом голосе четко читается полнейший пофигизм и безразличие к происходящему, но по некой причине он все же продолжает отстаивать свою позицию. Минхо и Джисон стоят у двери и вслушиваются в разговор, не зная: зайти им или лучше стоит подождать. – О нет, дорогой, ошибаешься, еще как могу, вот только со мной многие могут не согласится в нашем руководстве только благодаря твоим родителям. Я лучше тебя просто переброшу в отдел Кима, пусть он с тобой и веселится, а мне больше гора трупов не нужна. И тишина. На какое-то кожаное, слегка скрипучее кресло упало чье-то тело и гробовое молчанье, что даже не привычно для слушателей за дверью. Минхо прислушивается и понимает, что, кажется, разговор подошел к логическому завершению и пора бы уже на арену выйти и им. Он негромко стучится в дверь, после чего нажимает на ручку, чтобы войти в кабинет первым, а за ним уже попятам следует и Хан, дрожащий от того, что их могут сейчас также начать вычитывать за опозданье, как и этого паренька. – Добрый день, это Пак Джихён, я на счет работы, можно? – фальшиво представляется Минхо и проходит вперед, надеясь, что он не ошибся кабинетом. – Да уж, очень добрый… ну проходите, – молодая худощавая девушка лет двадцати пяти крутится на кресле вокруг своей оси, не обращая внимания на своих трех клиентов. А Ли в этот момент уже подошел к столу, присаживаясь на одно из кресел. – Я зайду к Вам позже, может, Вы измените свое решение, – говорит явно уставший и сонный мужчина лет тридцати с выбеленными волосами и синяками под глазами, после чего уходит за дверь, даже не попрощавшись. Девушка, что сидит перед ними в кресле, не удосуживает того незнакомца и прощальным взглядом, а только продолжает смотреть куда-то в окно на проезжающие внизу машины. После минуты раздумий она устало выдыхает воздух из груди и все же разворачивает кресло к столу, возвращая внимание пришедшим. – Так, мы с Вами списывались, и я уже рассмотрела Вашу анкету, Джихен – задумчиво проговаривает леди, не смотря на собеседника, а пристально уставляясь на что-то в компьютере, после чего резко поднимает глаза на, присевшего рядом с Минхо, Джисона. – А Вы, молодой человек, кто? – Ли Хенин. Мы подавали с ним вместе заявку в один отдел, – непривычно уверенно говорит Хан и складывает руки в замок на столе, серьезно и заинтересованно глядя прямо в глаза девушки. Минхо с незримой для остальных улыбкой наблюдает за тем, как Джисон сурово строит лицо работодателю, в то время как нога у того под столом ходит ходуном от нервов. Ничего не скажешь, хоть и боится, но не подает виду, молодец. – А, это Вы, тогда ладно. Подождите секундочку, – и она снова опускает глаза в компьютер, листая мышкой какие-то страницы и явно что-то выискивая глазами. В момент ее брови хмурятся, и она мельком поднимает взгляд на Минхо – тут же опуская их. И самого Ли это начинает не на шутку настораживать: она могла каким-либо образом узнать кто он или найти его фото в закрытой сети с другим именем, которое когда-то Минхо примерял. Что угодно могло произойти, но панику поднимать рано. – Джихён, чем Вы занимались до подачи заявки в наше агентство? – мило спрашивает девушка, смотря на парня и улыбаясь довольно откровенной улыбкой. Ну что ж, Минхо не должен проиграть в этой битве за фальшивую искренность. – Вообще я магистрант профессии программиста, поначалу я был фрилансером с заказами на дому, делал сайты, писал коды, разрабатывал игры, после чего меня наняли писать противовирусы на ПК в одну фирму, но зарплата при том графике и нагрузке работы меня не устраивала, и я решил попробовать себя здесь. – Браво, Минхо, ты почти победил в этой войне, осталось лишь лучезарно улыбнуться своей фирменной улыбкой, от которой текут все девушки и ты, можно сказать, принят. Увидев то самое смертельное оружие Ли, улыбку, девушка ощутимо сглотнула, поправив свои темно-коричневые волосы на лбу и заправив их за ухо. Чтобы прервать неловкость, девушка оборвала зрительный контакт и, кашлянув в кулак, перевела внимание на Джисона, что сейчас все также смирно сидел и с откровенным гневом наблюдал за раскрывшейся картиной. Было понятно, что чтобы он сейчас не сказал, ее внимание уже затмил грёбанный Минхо. Шел бы он…

***

«Звук уведомления» Входящие: Чонин – Чувак, я уже подъезжаю к твоему дому. Надеюсь, твоя хата уже украшена, и ты сидишь с огромными запасами бухла. Телефон гудит где-то на столе от нового сообщения, но человеку, лежащему сейчас в одинокой холодной постели абсолютно похуй на то, что в целом происходит в этой реальности. Когда он очнулся от очередного обморока, Феликс только и смог сделать, что доползти на коленях до кровати и лечь в постель, слегка укрывшись одеялом. Причина, по которой Ли все же открыл глаза, услышав оповещение, – уведомления у него приходят при сообщениях только от двух людей: Минхо и Чонин. Подняться с постели и пройтись до другого конца комнаты к собственному столу не представляется возможным, хотя силы откуда-то после сна все же появились. Не услышав за одним оповещением второго, Феликс уже обрадовался, что его не будут слишком долго мучить и нервировать… но счастье длилось не долго. – Ликс, почему так темно дома? – слышно, как по лестнице с шуршащими пакетами поднимается, как обычно, навеселе Ян и не стесняется включать на своем пути буквально все лампочки со светильниками. Поднимаясь по деревянной лестнице, он чуть не навернулся из-за книги Стивена Кинга «Сияние» на одной из ступенек. Что она там делала – большая загадка для Чонина, но все становится на свои места, когда он поднимается на второй этаж и видит, как по полу крайне небрежным образом разбросана вся личная коллекция книг Феликса, которые он так любил и берег, стирая с них пыль раз в месяц. – Феликс, что происходит? – кричит на весь дом Чонин, ставя пакеты с какими-то стеклянными бутылками на пол и проходя вглубь коридора. Пересёкши быстро гардеробную и одну из ванных комнат, Чонин резко и без стука врывается в комнату Ликса, плюя на личное пространство и рамки приличия. В комнате Ли, как и во всем доме, выключен свет, помещение настолько душное и затхлое, что Ян, только зайдя сюда, сразу откашлялся и попятился к окну, чтобы его открыть. Переступая через книги, тетради и какие-то листы с карандашными рисунками, Чонин все же добрался до огромного окна напротив стола старшего, протянул руку и, кряхтя, открыл его. Ключ для включения света находится прямо при входе в комнату и парень, сидящий сейчас посередине комнаты и собирающий книги, знал об этом, но решил пока оставить друга в покое. Сложив все канцтовары в аккуратную стопочку на столе, Чонин медленно и тихо прошел к большой кровати Ликса в углу комнаты, на которой было отчетливо заметно еле прикрытое худощавое тело лучшего друга. – Ликс? Все хорошо? – подойдя к ужасно спутанной постели, тихо спрашивает Ян и немного трясет друга за плечо, чтобы тот проснулся. Первые попытки разбудить старшего не увенчались успехом, и Ян действительно начал серьезно переживать. Присев на край кровати, младший прикоснулся ладонью к впалой щеке младшего, слегка поглаживая ее, чтобы тот, наконец, пришел в себя. Не смотря на то, что тот лежал под одеялом в безумно душной комнате, его лицо было очень холодным. – Чонин? Сколько времени? – открыв глаза, Феликс развернулся к другу, но не стал садиться, а только лег на подушке чуть выше. Протерев глаза рукавом от ночной шелковой рубашки, Ликс сглотнул вязкую горькую слюну и посмотрел в сторону Яна, что сидит напротив и с шокированными глазами оглядывает Феликса. – Что происходит, Феликс? – Ян сейчас прекрасно понимает, что температуры у того нет, у него ничего не болит, может, разве что голова, но не больше. Только сам он допустил все то, что происходит сейчас с его телом: полное исхудание, обезвоживание и отсутствие каких-либо питательных веществ в организме. Все это доказывает его сухая тёмная потресканная кожа, пересохшие серые губы и тусклые глаза, в которых абсолютно нет энергии. – Ничего страшного, я просто устал, – он все же садится в кровати и притягивает к себе ноги, чтобы свернуться снова в позу эмбриона. – Ты меня за дебила держишь? Твой внешний вид говорит, что либо ты в дрова бухой и сейчас блеванешь, либо тебе изнутри кошмарно плохо. И сейчас я почему-то склоняюсь больше ко второму варианту. И Феликс молчит. Ему нечего на это ответить, ведь тот прав. Походу, настало время уже, наконец, рассказать Яну про его настоящее «я» и, может, хоть в таком дерьмовом состоянии он отнесется к нему снисходительно. Как минимум, не уйдет отсюда, врезав старшему по лицу, ведь явно больного он не тронет. Ликс выдыхает горячий воздух, выпрямляет ноги и разворачивается к Чонину, нежно кладя как бы невзначай руку на плечо. – Я хочу тебе кое-что сказать… то, что должен был сказать уже давно, но боялся твоей реакции. Да блин, я и сейчас боюсь, но мне кажется, что скрывать это уже не имеет смысла, – с истеричной иронией говорит Ли и опускает взгляд, чтобы только не смотреть младшему в глаза. Совершенно не важно, что он сейчас скажет, Чонин и так понимает, о чем он хочет рассказать, а еще понимает, что боялся тот абсолютно напрасно. – Чонин, я гей. – Я знаю, и что с того? – Ян поднимает за подбородок лицо того к себе и освещает того своей безмерно доброй и открытой улыбкой, которой, по мнению Феликса, он не стоит. – Что значит «я знаю»? – старший хмурит брови и мотает головой, пытаясь слезть с чужих пальцев, удерживающих лицо на месте. Он сейчас в откровенном шоке от реакции Яна, он ожидал чего угодно, кроме «ну и что?». А Чонин, в свою очередь, убирает собственную руку и садится удобнее на кровати, отводя взгляд в сторону и обдумывая как бы сказать все помягче. – На той вечеринке у Джина, когда у вас произошла стычка с тем мудаком, я узнал все в деталях, что произошло и пришел к определенным подозрениям, которые после только подтвердились со слов твоей бывшей. Я… знал, что ты хочешь об этом поговорить, но ждал, пока ты сам решишься на это. И они смотрят друг другу в глаза, не говорят больше ни слова, а тихо анализируют озвученное, приходя к взаимному осознанию происходящего. – Ликс, я абсолютно не против этого. Мне все равно с кем ты и, если это делает тебя счастливым, ты должен быть тем, кем являешься. Не надо себя менять или мучить, только чтобы быть для кого-то угодным. Со стороны общества всегда будут идти неодобрение и осуждение, надо с этим просто смириться и научиться не обращать на это внимания. Люди, что любят тебя примут тебя любым, а ты не делаешь ничего постыдного, за что стоило бы доводить себя до подобного состояния. Чонин окидывает взглядом тело лучшего друга и не может не ужаснуться от того, как он мог не заметить, во что превращает себя его близкий человек. А Ликс в этот момент не может свести глаз с лица своего младшего, искренне желающего ему только любви и счастья после подобного признания. В какой-то момент вся картинка мира Феликса смазывается, ведь глаз наполняются слезами и он просто накидывается на Яна, запирая того в крепкие объятия. – Спасибо тебе за поддержку, – горячие слезы продолжают бесконтрольно литься из глаз Ли, что-то очень теплое и искристое разливается внутри Ли, дыхание захватывает и он просто задыхается в плече друга, пропитывая рубашку того в своих разного рода телесных жидкостях. Казалось, с утра он думал о том, чтобы уйти из жизни и не видел причин тут оставаться, но сейчас, когда перед ним никто иной как лучик света этого темного мира, он понимает, что в этой прогнившей реальности все же есть место любви. И насколько же Чонину сейчас просто хорошо и легко только от того, что его друг сумел найти в себе силы и полностью открыться ему. Не нужны никакие лишние слова, не нужны лишние откровения или оправдания, Феликс просто сейчас понял, что что бы у него не произошло, Чонин будет с ним и будет за него. И от этого так тепло на душе, и силы из неоткуда появляются, и хочется безмятежно улыбаться. Внутри залегает бесконечная благодарность, которую он не знает как возместить, поэтому просто сильнее вжимается в тело друга, надеясь, что он не исчезнет сейчас, как самый прекрасный сон. – Через час здесь будет куча народа, если мы не поднимемся, то будет очень неловко, – шепчет Чонин, все еще прижимая к себе утонченную фигуру Ликса, и только в данный момент ощупывает руками чужую спину. Сквозь тонкий шелк без каких-либо преград можно прочувствовать насколько сильно у того выпирают кости позвоночника и ребер. – Ты когда в последний раз ел? – грубо спрашивает Ян, отстраняясь от размякшего от слез Феликса у себя на плече. Он еще раз проверяет состояние тела друга и приходит в конкретную ярость со своей же невнимательности. Как он мог не заметить, что его близкий человек просто на глазах худеет до страшного состояния? – Вчера вечером, вроде, – со стыдом шепчет старший и понимает, что сейчас подставляет не себя, а человека напротив и от этого еще хуже. И Чонин ничего не говорит, не злится, не отчитывает, а только встает с постели и идет вниз на кухню, оставляя Ли наедине с собой и своими мыслями. Спустя минут десять возни на кухне, Чонин снова возвращается в комнату Ли, но уже с подносом, на котором стоит глубокая тарелка полная горячей ароматной лапши с овощами, а рядом большая кружка с любимым красным чаем Ликса. И отчего-то именно сейчас у старшего действительно появился аппетит. Почуяв запах вкусной еды, живот Ли издал завывающий звук и в этот момент стало понятно, что пора начинать курс реабилитации. Усевшись поудобнее на кровати, Феликс с охотой принял поднос из рук Чонина и начал небольшими ложками снова учится есть и, главное, получать удовольствие от еды. В последние дни он забыл вообще значение слова «удовольствие», ведь после той самой ночи в центре Сеула его рейтинг удовольствия потерпел сильные поправки и все то, что раньше считалось верхом экстаза, отошло назад по сравнению с тем парнем. – Мы вечеруху закатывать собираемся или нет? – стоя у края кровати и поставив руки в бока, настойчиво спрашивает Чонин и наблюдает за тем, как от горячей пищи у его друга, наконец, розовеют щеки и он приобретает божеский вид. Груз вины и беспокойства спадает с плеч Яна, когда Ли доедает до конца блюдо и не отдает младшему поднос, а сам встает с кровати и несет в сторону первого этажа. – Да, конечно, только пить я вряд ли буду. Просто пообщаюсь с ребятами и все, – по пути говорит Ликс, не спеша спускаясь на кухню и ставя тарелки с подноса в раковину, где только пустые кружки из-под кофе. И Ян это замечает… – Я вижу, чем ты здесь питался последних пару дней… – Эх, жаль Минхо здесь нет, он бы этого не допустил или врезал бы тебе сейчас, узнав о произошедшем. – Чонин упирается бедрами о столешницу кухни и складывает руки на груди, чувствуя облегчение от выполненной миссии, но рано. Подумав вновь о Минхо, Ликс опустил голову и сглотнул вязкую тягучую слюну вперемешку с горечью разлуки, к которой он должен был бы уже привыкнуть, но все еще никак. Он скучает и очень сильно, но еще больше он боится за брата, боится, что это может быть его последняя поездка. И, кажется, Ян понял, что облажался. – Эй, пока Минхо нет, я его заменяю, не надо тут по пустякам расстраиваться, он скоро вернется, – наверное, вернется… хотел сказать он, но пощадил своего старшего и правильно сделал. Время шло нещадно быстро, суетясь и убирая дома, парни потеряли счет времени. А когда к ним завалилась группа парней с пакетами каких-то вредных вкусняшек и, конечно, с немыслимым количеством пива да крепких напитков, они стояли вместе на кухне с резиновыми хозяйственными перчатками на ладонях и один – со шваброй в руках, другой – с губкой у раковины. Уровень смеха и подколов после увиденного, очевидно, зашкаливал, но они все же доделали необходимую работу и пошли в комнату к Ликсу, чтобы обоим принять сногсшибательный внешний вид для встречи с друзьями. Быстро приняв душ и кинув всю одежду, в которой он непрерывно был последних дней пять, в стирку, Феликс надел белую свободную майку с вырезом наверх и тёмно-синие джинсы на низ. Взглянув вместе на друг друга перед огромным зеркалом в ванной Феликса, парни сделали пару гламурных фоток в отражении, после чего все же пошли вниз к компании, что уже орала на весь дом, призывая пропавших. – Всем привет, – громко заявляет Чонин, спускаясь по ступенькам с широко расставленными руками, как будто с самого Олимпа спускается Зевс. За ним спокойно следует его верная прислуга, Ликс, что просто заваливается на первый попавшийся диван, куда неподалеку приземляется и Чонин, закидывая ногу на ногу. – О, Феликс, наконец-то, а я тебя потерял, – с энтузиазмом говорит его одноклассник, сидящий на диване напротив, и скидывает руку девушки рядом со своего плеча, чтобы поддаться вперед к Ли, – я тебе на днях звонил, а ты трубку несколько раз не поднял… Намек то понят, вот только Феликс здесь абсолютно не при чем. Феликс закатывает глаза и садится на мягком диване поудобнее, раскидывая руки на спинки, чтобы провести весь вечер в полном комфорте и, желательно, покое. Вокруг уже собралось прилично людей, энергичная музыка давно играет где-то на фоне, а основной круг друзей успел усесться вблизи него на диванчиках и креслах. – Я недавно был в одном ночном заведении и один козёл стащил у меня телефон, – спокойно говорит Ли и подается вперед к столу, на котором стоят разные напитки от не алкогольных до крепко алкогольных. Глаза друга напротив отчего-то в миг вспыхнули, а сам он посмотрел вверх ровно за спину Ликса, в то время как рот уже чуть приоткрылся. – Вообще-то ты сам забыл его у меня, – говорит тот самый голос за спиной Феликса, что приходил к нему в последнее время только во снах. В момент Феликса парализует, он застывает с вытянутой рукой, в которой он уже держит стакан с газировкой, а в глазах только расширяются зрачки от переизбытка эндорфина. Сердце, что изначально резко ёкнуло от услышанного, сейчас начинает отбивать бешеный ритм, а легкие начинают качать воздух как сумасшедшие. Феликс ставит стакан на стол, где только что его взял, и не спеша поворачивается к парню за собственной спиной, надеясь одновременно и увидеть его, и понять, что это грёбанная галлюцинация. – Привет, Феликс. Мы снова встретились…