My personal drug

      – Алло? Чани, зайка, я скучал...       – Ты его уже увидел на горизонте?       – В таком месте, как это, ничего от меня не скроется, тем более то до жути милое личико, что ты ко мне прислал на судный день.       – Ты же понимаешь, как для меня это важно, чтобы он не вернулся?       – Дорогой, мне похуй на то, что тебе важно. Я всегда выполняю обещания. Вот только я начинаю переживать за то, что ты не выполнишь свою часть уговора.       – Выполню, за это не переживай. Лишь бы Минхо не вернулся в Сеул.       – А мальчика то жалко, я бы с ним повеселился, будь у меня побольше времени, но, кажется, у него уже есть балласт... Ты его отправил с напарником, верно?       – Да, но с ним что будет – мне плевать, это мелочевка, коей пруд пруди, и я знал, что Минхо падок на таких...       – Ну вот и подумал, что именно эта преграда и встанет между нами.       – С каких пор тебя волнует, занят ли человек, чтобы его выебать?       – О Чани, не примеряй всех под свою судьбу. Кто знает, может, я хочу чего-то более изощренного, чем просто секс в кабинете?       – А я успел и забыть, каким ты можешь быть на самом деле...       – Думаю, ты - да, но твоя задница будет до конца твоих дней помнить всё. *Тихий стон на другом конце трубки*       – Ты когда в Сеуле будешь?       – Думаю, не скоро. Что, Чани, недотрах душит?       – Скучаю по твоему члену.       – Он тоже по тебе скучает, но работы в последнее время дохуя, поэтому в лучшем случае – через месяц.       – На связи.       – Пх, как всегда.

***

      – Так ты, получается, успеешь на мой день рождения? – с детской наивностью и воодушевленностью спрашивает Феликс на том конце трубке, пока сам Минхо закусывает губу, чтобы не дай боже не срубить правду матку с плеча на голову мелкому.       – Ликс, честно, это одна из тех командировок, когда вообще не понятно, что будет завтра. У нас даже нет четкого плана, а, следовательно, у меня нет точной даты и времени, когда мы сможем вернуться. Я повторюсь, пять дней – это приблизительный отрезок времени. – В телефоне слышен тяжелый, огорченный выдох, и Минхо искренне надеется, что эта грусть у него появилась только из-за фрустрации. Не хочется думать, что у него там проблемы, пока ты сам в какой-то жопе мире, не имея возможности чем-то помочь, разве что финансово.       – Пообещай хотя бы, что постараешься, – Ликс наигранно смягчает голос, делая его именно таким, чтобы Минхо точно не устоял.       – Ликси, я всегда стараюсь ради нас, не надо тут, – и Феликс это знает, но все равно всегда берет обещание, просто чтобы самому было спокойнее и чтобы у Минхо было какое-то лишнее обязательство вернуться.       – Если ты не приедешь, мне придется праздновать свое совершеннолетие в одиночестве, – с равнодушием заявляют Минхо в трубку и понятно для чего. Вызвать жалость.       – А Чонин где будет?       – Он с родителями куда-то уезжает, а другие мне на таком празднике, как день рождения, не нужны. – Врет. Ему нужен Хенджин, и он, скорее всего, его позовет, только его. Но брату, уверенному в натуральности младшего, это знать, пожалуй, пока не стоит.       – Понятно. Ты обиделся, как обычно, на всех за то, что тебя бросили, и теперь будешь принципиально сидеть один потому, что так хочешь.       – Да иди ты нахер, Минхо, – злится младший, ведь брат, наверное, прав, но какая-то часть Ликса не хочет этого принимать.       – К сожалению, иду пока что только на работу, – смеясь, отвечает старший, – и, кстати, мне уже пора.       – Приезжай как можно скорее, – тихо от безысходности тянет Ликс и бросает трубку, не дождавшись никакого ответа. Он ему и не нужен, ему необходим только сам брат, у которого работа не предусматривает никаких гарантий на целостное возвращение домой. И от этого Ликсу постоянно сложно засыпать одному дома. Минхо кладет телефон на кафельную поверхность возле батареи и на минуту запрокидывает голову назад, подставляя лицо жгучему свету ламп. Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, Ли пытается собрать частички самообладания и контроля, чтобы поставить четкую цель на день, начав собираться.       – Джисон-и, – зовет Минхо парня из спальни, сам при этом находясь в ванной комнате в одних облегающих задницу трусах, – Джисон.       – Да что тебе нужно? – в ярко освещенную комнату, сделанную в оливково-белом цвете, заходит до неприличия потрепанный младший, следуя дальше через всю комнату ко двери в туалет, даже не взглянув на Минхо. Тихо усмехнувшись, Ли терпеливо ждет чужого возвращения, пока сам выдавливает на щетку пасту, начиная чистить зубы. Вчера Минхо так сильно заебался на работе, что решил после смены поехать в бар и напиться под «душераздирающую» беседу с Ханом. Задание практически подходит к концу, и оно оказалось меньшим по времени, нежели Минхо рассчитывал. Он был уже морально готов к тому, что им вдвоем придется здесь ежедневно торчать в пыльном офисе, расспрашивать пухленьких секретарш на счет корня всей информации, после подкапываться к верхним лицам для доступа к складам… Это было бы очень долго, изнурительно и мучительно, если бы не два фактора, что их (а точнее их время) спасут. Они знают от Вальтера, где все данные хранятся и как к ним попасть, а Минхо удалось засветиться перед Кимом, что тоже ускоряет положение дел. В общем, если Минхо умеет пить и знает свой пьяный лимит, то Джисон вчера оторвался, как в последний раз, допивая последнюю стопку шотов со словами: «Блять, а хер знает, доживу ли я до конца задания…». И его можно понять, вот только алкоголь не спасет его от пули или ножа, когда тот будет нуждаться. Однако, не смотря на все далеко не самые радужные обстоятельства, в которых им повезло встретиться, они смогли впервые откровенно поговорить друг с другом на счет их отношений. Аморфное тело в лице Хан Джисона выходит обратно в ванную комнату и становится рядом с Минхо лицом к зеркалу, подпирая того плечом. По чужому виду только и скажешь «похмелье»: заплывшие красные глаза, бледное лицо и пересушенные губы. В отличие от старшего, на Джисоне хотя бы есть маломальская растянутая майка, которая в данный момент так мило, с точки зрения Ли, падает с одного плеча, оголяя мраморные ключицы. Джисон упирается кулаками в керамическую белую столешницу рядом с раковиной, опуская голову чуть вниз и морщась от внезапного приступа тошноты в горле.       – Настолько плохо? – кое-как сквозь щетку во рту спрашивает Минхо, продолжая чистить зубы, только уже с большой скоростью, чем до этого, чтобы быстрее закончить и освободить мелкому пространство. Сам Хан ничего не отвечает, а только двигает Минхо рукой в бок, дабы тот уступил ему место у раковины. Включив сильный поток ледяной воды, Джисон подставляет ладони и резко обдает лицо водой, на одном вдохе повторяя махинации раза три.       – Уже получше, – шепчет младший и также как и Минхо берется чистить зубы, только сейчас подняв взгляд на практически голого парня в зеркале. Глаза слегка округляются, а слюна скапливается во рту. Хану как бы не впервые видеть голого Минхо. Он уже успел хорошенько облюбовать чужое тело и глазами, и руками, и языком за единственную их ночь. Но сейчас, наверное, голый торс с каменным прессом стал вроде средством от похмелья и отрезвляющей пощечиной. Хотя, может, это сделала холодная вода. Не суть.       – Когда закончится это все, и мы вместе вернемся в Сеул, хочешь остаться у меня? – как бы невзначай говорит вдруг старший, только прополоскавший полость рта водой от пасты и уже вытирающий рот махровым полотенцем. А у Джисона в этот момент, кажется, в мозгу все нахер возвращается к заводским настройкам.       – Что? – подняв глаза на зеркало, где во всю красуется довольная мордашка Минхо со своей фирменной улыбкой до ушей, что с неким садистским удовольствием наблюдает за чужой реакцией.       – Мы скоро тут закончим, я предлагаю, как приедем в Сеул, отметить завершение твоего первого задания у меня на вилле. – Выхватив из чужой руки щетку, Ли кладет её снова на край раковины, разворачивая все еще опешившего парня спиной к зеркалу и придавливая бедрами к столешнице.       – Если мы, конечно, сможем уехать, – с болью в голосе шепчет младший, опуская голову. Он в последнее время слишком часто думает обо всей этой идеи быть киллером. Насмотревшись в детстве фильмов про суперагентов, он представлял себя в их роли и был уверен, что в ахеренном смокинге и с пушкой в руке до него никто не доберется, да и он сам от убийства пару тройку человек не будет морально убиваться. Вот только жизнь – это, к сожалению, не кино. В жизни ты – мелкий пацан без опыта, который возомнил себя богом в сфере киллеров, а на деле, по задумке заказчиков, ты – это пушечное мясо.       – Хани, я тебе говорил, что все будет хорошо. Это не самое страшное задание, которое могло нам выпасть, здесь тупой сбор данных. Тебе, возможно, даже не придется никого убивать, – Минхо приподнимает кончиками пальцев подбородок Джисона на себя, заглядывая в глаза, – сегодня встреча с Кимом, если у меня получится осуществить мой план, то мы вообще сможем выйти сухими из воды.       – А если не получится? – как последний котенок шепелявит Джисон, смотря своими бусинками в глаза старшего.       – Слушай, проблемы надо решать по мере их поступления. Если я пойму, что он не ведется на все мои уловки, то будем потом думать, как его заманить. Минхо нежно опускает ладонь, что до этого держала на месте лицо младшего, на утонченную шею, ведет ею дальше по обнаженному плечу, сам при этом наблюдя за действиями своей руки. Горячая после сна кожа Джисона под прохладными ладонями Ли покрывается мурашками, а сам малой блаженно прикрывает глаза, наклоняя голову слегка вбок от удовольствия из-за элементарного прикосновения. Руки Минхо окончательно спускаются вниз, доходя до талии, и без лишних слов забираются под растянутую майку, оглаживая бока Хана. Ли прямо сейчас, сжимая тонкую талию парня перед собой, отдает себе отчет в том, что все эти действия выходят за рамки дружбы. Но не сопротивляется, и с другой стороны сопротивления не получает, – значит все правильно.       – Ладно, в чем состоит твой план?

***

      – Боже блять, я вроде на фотосессию для IT-компании соглашался, а не публичного дома, – ноет Минхо, стоя у длинного узкого зеркала в пол и разглядывая прикид, в который его засунули. Черные облегающие кожаные штаны, что идеально выделяют подкаченные бедра, красная атласная рубашка, расстегнутая почти что до половины и эта блядская черная ленточка на шее, что идеально завершает образ гея-пассива.       – Воу, – где-то со стороны слышен знакомый голос восхищения в сочетании с неторопливыми хлопками в ладоши, что слышны все громче. Ким Сынмин собственной персоной решил навестить это мероприятие, чтобы убедиться, что рекламная компания не накроется, и этот ходячий секс (как сам Ким окрестил его у себя в голове) сможет повысить их рейтинг заказов.       – Здравствуйте, мистер Ким, – Ли отворачивается от подсвеченного по периметру зеркала и одаривает своего временного босса фирменной обворожительной улыбкой, что всегда безотказно работает на людях различных полов и возрастов.       – Я, конечно, знал, что ты в этом виде будешь выглядеть горячо, но чтобы6 настолько… – Ким подходит к парню совсем близко, на расстояние менее вытянутой руки, оглядывая парня сверху донизу. Цепляя длинными утонченными пальчиками ленточку, что свисает на оголенную грудь, Сынмин слегка тянет за нее, тем самым приближаясь совсем близко.       – Думаете, если Вы меня разденете, я смогу остыть? – вскидывая брови и посмеиваясь, глубоким голосом проговаривает Ли, подходя еще ближе, но все еще оставляя адекватное расстояние между ними, чтобы гримеры и стилисты вокруг ничего лишнего не подумали. Просто диалог босса и подчиненного.       – Думаю, если я тебя раздену, ты станешь еще горячее, но я не против поэкспериментировать, – хриплым голосом отвечает Сынмин и также, как и в первую встречу, подхватывает пальчиками подбородок, поворачивая ими лицо сначала в одну, потом в другую сторону, чтобы убедиться, что макияж со всех сторон нанесен равномерно.       – Кстати забыл сказать, за эту сьемку ты получишь двойной гонорар. – Оба парня понимают, что никому к черту не нужны эти деньги. Оба понимают, но продолжают играть свои роли, прикидываясь теми, кем не являются.       – Прекрасно. Спасибо, мистер Ким, за такую возможность, – идеально улыбается Минхо, с лицемерием показывая одну из своих многотысячных личностей. А внутри у него уже фейерверки взрываются от того, что все пока идет по плану и директор на крючке. Но здесь начинается игра «кто хитрее». Как говорится, кто владеет информацией – тот владеет миром.       – Джихен, проходите сюда, – зовет Минхо какая-то милая худощавая девушка с высоким хвостом и узкими джинсами, показывая рукой на огромную установку с белым фоном для профессиональной сьемки. Все расходятся по своим местам, Минхо робко подходит к центру огромного белого пространства, осматриваясь по сторонам и выжидая дальнейшие указания. Фотограф поправляет камеру со всякими многотысячными настройками ракурса и угла освещения, монтировщик сидит у экрана компьютера и, положив подбородок на кулак, озадаченно смотрит на подготавливаемое изображение фотокамеры, а сама модель все еще спустя несколько минут стоит посередине конструкции и не понимает, что происходит.       – Добрый день, – к Минхо внезапно подбегает из неоткуда высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти и протягивает руку, которую Ли скорее на автомате, чем осознанно приветствуя, пожимает, – я ваш дублер… ну вроде того. Насколько мне объяснили, Вы начинающая модель, которую выбрали для съемок здесь, но чтобы ваши позы и выражения лиц совпадали с профессиональными моделями, Вы будете за мной повторять. Все ясно?       – Вроде да. Не понятно только одно: почему я? Масса профессиональных моделей вокруг, почему на эту роль взяли именно меня? – с некой неловкой усмешкой спрашивает очевидный вопрос Ли, тут же дергаясь от неожиданного появления за спиной директора.       – Потому что меня не интересуют профессиональные модели, мне нужно просто симпатичное лицо, которое будет представлять нашу новую линейку товаров. Я давно искал такого человека – думаю, ты подходишь идеально. – С руками сложенными в замок за спиной выходит со стороны Сынмин и обходит вальяжной походкой все свободное пространство.       – Я польщен, если это так, – врет Минхо и тянет уголки губ, распрямляя спину, будто показывая, что он готов приступить к съемке. На деле плевал он на его мнение, ведь это последнее, что его сейчас волнует. И Сынмин это прекрасно понимает, но игра только начинается. Сынмин отходит в сторону, кивая фотографу в качестве разрешения на начало и практически в это же время замечает, что в помещение незаметно вошел некий парень, на которого никто бы и не обратил внимания. Никто кроме Минхо. Тот явно его узнал: это было понятно по взгляду, – однако любой другой скинул бы это просто на случайность, но для Кима это стало окончательным завершением собственного сценария, ведь принц встретил свою принцессу и пора их уже двоих кинуть в лапы дракона. Минхо переводит взгляд вновь на Сынмина, смотря тому точно в глаза, и понимает все. Ехидная улыбка, что расползается по лицу босса, выдает чужие мысли, что он сглатывает на нервной почве тяжелый ком в горле и возвращает взгляд на того самого мужчину, которому несколько секунд назад жал руку, чтобы перевести внимание с личностей на работу. Но не замечать происходящее вокруг становится все сложнее, ведь видит, что Сынмин уже тянет косой взгляд на Джисона, который зачем-то пришел к нему на съемку, а это не входило в их план. Сьемка начинается, мужчина, что стоит возле фотографа, извивается перед ним, пытаясь выбирать позы максимально незамысловатые, чтобы Минхо сумел зеркально повторить. Кадры льются один за другим, и Минхо уже не замечает, как Сынмин пропал с комнаты вместе с Джисоном.

***

На часах около семи часов вечера, огромная комната, что сделана в нежных светлых тонах, ярко освещена встроенной подсветкой по всему периметру комнаты. Парень, что сидит по центру двухместной кровати в окружении массы раскрытых учебников и тетрадей, на самом деле усердно готовится к выпускным экзаменам, что уже совсем не за горами, ведь учебный год практически кончился: идет последняя неделя. Поступать он планирует на инженерный факультет, ведь в физике он шарит, а с машинами он на «ты», спасибо Минхо, что практически про каждую деталь в своем спорткаре рассказал ему. Мысли под контролем разума, что все ненужное в данный момент он выметает из головы, пытаясь вникнуть в тему, что читает с особым старанием. Ровно до того момента, пока ему не звонит телефон…       – Ало, привет, – сжимая губы в полоску и смотря под потолок от стыда, говорит в трубку Ликс, ведь понимает, о чем они сейчас будут говорить. Ли не было сегодня на занятиях, поэтому они не смогли сегодня пересечься и пообщаться. И хорошо, ведь тогда бы ему пришлось смотреть Яну в глаза, что равносильно пытке.       – Ну что, друг мой, ты попался, – говорит Чонин в трубку хитрым голосом, будто поймал с поличным вора за кражей, – вы оба вчера так быстро после той стычки смылись на весь вечер, что я даже толком и не повеселился, и тебя не побесил.       – Поэтому ты сейчас хочешь наверстать упущенное?       – Именно так. А теперь рассказывай, кто он и что у вас было, и не надо прикидываться тут, что ничего не было, вы просто знакомые и так далее. Эту чушь будешь Хвиин трепать, а я тебя вижу насквозь, алкоголик ты мой.       – Чонин, – жмуря глаза от неминуемого, Ликс выдыхает полные легкие, услышав то, что ожидал и то, чего боялся, – давай не будем спешить, я только недавно рассказал тебе про себя, и я еще не привык к тому, что могу говорить с тобой о подобном…       – Ох ты ж боже мой, принцесса ты такая. Но моя чуйка меня не подвела, – с явной улыбкой говорит Чонин, и Ликс это только по голосу понял.       – Да какая там чуйка, мне кажется, все за тем столом поняли, что именно между нами было тем вечером, и что все, что сказал Хенджин, – бред для отвода глаз.       – Так это все же был бред?       – …       – Да ладно тебе, Ликс, я ж не усну, если не узнаю, что у тебя с тем красавчиком. *Тяжелый вздох*       – Мы переспали, – тихо на выдохе прошептал Феликс, будучи даже с закрытыми глазами прекрасно представляя выражение лица младшего сейчас.       – Что? Серьезно?       – Я не буду расписывать все в красках, но мы просто встретились на входе гей клуба, он меня провел внутрь, мы изрядно выпили и в какой-то момент начали целоваться, после чего он предложил поехать к нему, а я, будучи уже навеселе, согласился. И пошло – поехало.       – Ахуеть. Прям вот так сразу?       – Чонин, я уже успел сполна себя поосуждать, поэтому избавь меня.       – Осуждение? Ты дебил? Да я рад за тебя! Рад, что ты, наконец, окончательно принял тот факт, что тебе нравятся парни и дал своему телу волю. Секс в нашем возрасте зачастую необходимая вещь, поэтому расслабься и не думай, что все всегда должно быть только по любви и после свадьбы.       – Я знаю, но… – Ликс откидывается на спинку кровати, прикрывая глаза ладонью то ли от яркого света ламп, то ли от непонятного стыда из-за такого непривычно откровенного разговора.       – Но что? Тебе он нравится, да?       – Я не знаю, но вроде как… *Звонок со входной двери*       – Чонин, я тебе перезвоню.       – Эй, нет, мы не договорили.       – Завтра в школе договорим, пока. Откинув телефон на постель, Ликс аккуратно встает с кровати, чтобы не перепутать ровно разложенные на нужных страницах учебники, и направляется в сторону двери. Он идет не быстрым шагом, поскольку вообще не понятно, кто это может быть: он никого не ждет, – а зная всех ребят, что могут к ним в дом нагрянуть, лучше идти медленно и осмотрительно. Включив свет по пути от спальни на втором этаже до входной двери на первом только в прихожей, он смотрит в экран компьютера неподалеку от входной двери, что показывает, кто пришел к подножию дома и стоит у ворот. В момент глаза лезут на лоб и пропадает дар речи, ведь все правильно, у него не шиза, и вроде проснулся он уже давно. Перед воротами стоит Хенджин с каким-то большим золотистым картонным пакетом и теребит собственные ключи от Агеры, топчась на месте, что выдает его откровенное волнение и неуверенность в верности своих действий. Приятные мурашки побежали по всему телу Ли только от одного вида этого парня. Дрожь в конечностях усиливается, но не так быстро, как желание забить на свою гордость и побежать самому в сторону выхода, кидаясь на шею Хвану. Соскучился мальчик, что сказать. Сейчас очень неоднозначная ситуация, и сам Ликс прекрасно это понимает, отдавая себе в этом отчет. С одной стороны, – он совершенно не имеет ничего против Хенджина, за все их крайне ограниченное знакомство он ни разу не причинил ему намеренной боли. Феликс был уверен, что Хван после того самого утра просто, как обычно, забьет на мимолетную встречу, как на очередной разовый перепихон, но он сделал шаг вперед. Шаг навстречу к нему. Чего Ликс искренне не ожидал, учитывая, что Хван ничего о нем не знал, даже фамилии. Однако есть и другая сторона. Та, что пугает и настораживает Ликса, – частичное недоверие к нему самому и нежелание признаваться себе в том, что те самые, на первый взгляд, удивительно прекрасные эмоции, что подарил ему Хван в их совместную ночь, были лишь экспериментом и временным заполнением той пустоты, что душила его уже долгое время. Да, это натуральный страх того, что это может быть как обман со стороны во имя многих причин, ведь в городе их фамилия уже не пустой звук, так и самообман для получения долгожданного облегчения. Но как же велик соблазн. Так и метаясь в мыслях из стороны в сторону, Ли стоит пару секунд, как вкопанный, у экрана компьютера, не решаясь сделать шаг на встречу. Однако любопытство берет верх, и он нажимает на кнопку автоматического раскрытия ворот, наблюдая за тем, как Хенджин не спеша заходит внутрь, оглядывая по пути собственный облик, ведь люди вокруг ни в коем случае не должны усомниться в его привлекательности. Смотря резко в зеркало возле входа, он только сейчас осознает, что одет в одни только короткие пижамные шорты со свободной маечкой приятного сатинового материала. Милый комплект мятного цвета как раз в цвет собственного телефона был подарен еще на рождество Чонином. Прикид не самый ужасный, но и не самый приличный в плане приема гостей, особенно таких, как Хван, однако чтобы переодеться, ему нужно побежать на второй этаж в гардеробную комнату, что займет время, а Хенджин уже практически у входной двери. Ну и черт с ним, поиграем с чужим самообладанием.       – Ух ты, привет, – зайдя в дом и тут же оглядывая Ликса, что облокотился лопатками на стену напротив двери со сложенными руками на груди, как истинный представитель семьи Ли, Хенджин неосознанно раскрывает рот, пытаясь сказать что-то большее, но в голову лезут лишь матюки.       – Привет, ты сюда уже, как к себе домой? – спрашивает с иронией Ликс, усмехаясь и наблюдая за тем, как перед ним начинают в оперативной скорости разуваться и скидывать джинсовку на вешалку, не сводя пристального взгляда с голых ног и талии.       – А ты против? – с такой же ответной ехидной улыбочкой уточняет Хван, беря с пола и приподнимая да уровня лица тот самый картонный пакет, что оставил при входе,       – Я захватил перекусить и выпить. Пригласишь друга на чай?       – А мы друзья? – со вскинутой одной бровью переспрашивает Ли.       – Ах да, просто случайные знакомые, что провели совместный милый вечерок, – оба парня заливаются смехом.       – Уже теплее, – глубоким тихим голосом говорит Ликс и отрывается от стены, медленно подходя к Хенджину впритык и выводя все на откровенный флирт, – так ты сюда за чаем пришел?       – Конечно, также как ты шел в тот клуб за «хорошим настроением», – таким же хриплым низким голосом иронизирует Хван, оглядывая глазами то самое лицо, что он четко запомнил в то утро. Милые черты лица, шоколадные глаза, в которых Хенджин постоянно видит себя, и пухлые мягкие губы, что вечно так и хочется укусить.       – Ты мне его подарил в тот вечер, поэтому, наверное, теперь я обязан напоить тебя чаем, – практически уже переходя на шепот, отвечает в самые губы Ликс, не сводя пристального взгляда с чужих глаз. Хенджин то и дело взглядом мечется с глаз до губ, периодически покусывая и облизывая собственные. Обстановка накаляется, как и дыхание у обоих.       – Здорово, а то меня жажда уже замучила, – с неким рыком говорит Хван и в момент подается вперед, почти уже касаясь губ, пока к его рту не прикладывают указательный палец.       – Кухня там. – Издевается. Указывает другой рукой на коридор, ведущий в гостиную и ухмыляется. А почему бы и нет? Раз пришел пить чай – пей чай. И Хенджин принимает правила игры, закусывает до легкой боли нижнюю губу и с усмешкой отстраняется от лица младшего. Феликс оглядывает парня стоящего перед ним и просто ликует: как же он его хочет. Они даже не поцеловались, только заигрывали друг с другом, но этого ему хватило, чтобы завестись, сбивая собственное дыхание нахер. Ликс обходит старшего, закрывает дверь на замок и уже движется в сторону кухни, на углу развернувшись и маня за собой рукой. Прихватив с собой тот самый пакет с едой, Хенджин идет за парнем вперед, не имея в себе силы свети взгляда с голых бедер младшего, что так элегантно подчеркиваются этими чертовыми короткими шортиками, висящими на заднице, наверное, только ради приличия, а не действительно ради защиты от холода или людских глаз. Как же бесит. Бесит то, что башню срывает от одного его вида… Что будет дальше – страшно представить.       – Что ж… – начинает Феликс, стоя у крана и набирая в электрический чайник воду, – тебе черный или зеленый? А, может, ты гурман и любишь красный? У меня есть и такое.       – Ты серьезно? Собираешься пить чай со мной? – присаживаясь за кухонный стол, спрашивает Хенджин.       – Ты сам попросил.       – Знаю, но, может, лучше выпьем то, что я принес? – предлагает Хван, доставая из пакета дорогую бутылку красного вина.       – Как у тебя еще печень не отвалилась с таким количеством алкоголя в жизни? – с улыбкой спрашивает Ликс и все же оставляет попытки сделать чай, вместо этого тянется к верхней полке, доставая два широких бокала специально для вина. Поворачиваясь к столу и показательно несильно ударяя бокалы друг об друга с приятным звоном, присаживается рядом с Хенджином за стол и ставит бокалы на стол перед бутылкой. Откидываясь на спинку стула и перекидывая прямо перед носом старшего ногу на ногу, Ли окончательно оголяет утонченные ноги и прекрасно понимает, какое впечатление это произведет.       – Слушай, а ты один в таком огромном доме живешь? – не ну надо же сделать вид, что ты здесь впервые и ничего не знаешь о хозяине этого торжества…       – Нет, с братом. По правде, это его дом, он его законный владелец и только он имеет право им распоряжаться, а я только живу за его счет с тех самых пор как… – запнулся, прикрыв глаза, – с тех самых пор, как погибли родители.       – Блять, прости, я не знал. Мне жаль. – Сделав максимально сочувствующее и грустное лицо, отвечает Хван. Черт, господин Хван, Вам уже оскар можно давать за актерскую игру. Вот только самому Хенджину ни разу не смешно. Он еще давно знал от Минхо, в какой они были заднице после смерти родителей, но то, что чувствовал Минхо и рядом не стоит с теми переживаниями, что испытывал Ликс. Он младше, он нежнее, его сердце хрупкое и наивное. Такие, как он после подобных потрясений страдают либо психическими заболеваниями, либо становятся закрытыми и недоверчивыми. Однако то, что видит Хван, его потрясает.       – Все в порядке, я давно это оставил уже позади.       – Так вы с братом близки, да? – надо поддержать разговор, а вдруг узнает что-то новое.       – Ну… у нас не особо был выбор, но да. Если ты когда-нибудь его увидишь – поймешь, что мы совсем не похожи друг на друга ни внешне, ни внутренне. – Ой мама, он то знает насколько сильно они не похожи, раз для него земля чуть ли из-под ног не ушла, когда он понял от тех пьяных девчонок, что Феликс – брат его лучшего друга.       – И как же зовут его?       – Слушай, а не слишком ли много вопросов о моем брате? – вот они – сомнения. Страх, что он пришел к Ликсу не ради него самого, а для того, чтобы подкопаться к Минхо.       – Ладно, просто хотел поддержать разговор, но я согласен с тем, что сейчас не тот момент, чтобы говорить о ком-то вне этого стола, – Хенджин наклоняется к столу и берет бутылку вина за горлышко, – есть штопор? *Female Robbery – The Neighbourhood*       – Угу. – Вино открыто и уже летит струей в идеально чистые хрустальные бокалы, когда Ликс так спокойно пододвигает свой стул ближе к Хвану, закидывая локоть на спинку чужого стула.       – Так ты говоришь, что ты школьник еще, да? – переводит тему Хенджин, чуть снижая громкость голоса и смотря на значительно приблизившегося Ликса.       – Почти уже нет, осталась неделя, потом экзамены – и вот я уже студент, – пясть запущена в собственные светлые волосы, а их лица уже находятся в нескольких десятках сантиметров.       – Куда планируешь поступать? – кажется, будто они даже не задумываются о сути того, о чем говорят, их тела уже ведут хозяев в одном направлении.       – На инженерный скорее всего, обожаю крутые тачки, – оба не замечают, как уже выпивают каждый по второму бокалу горячащей жидкости.       – Вот как? В таком случае ты подружишься с моей малышкой Агерой, – горячая ладонь Хвана опускается на бедро Ликса, и оба это игнорируют, будто так и должно быть.       – Да, я заметил ту красотку у входа. Покатаешь меня как-нибудь? – губа закушена у мелкого, ведь понимает, насколько двусмысленно это сейчас прозвучало, и он не уверен: жалеет ли он об этом или, наоборот, рад.       – Помнится мне, я тебя уже прокатил однажды, – горячее дыхание Хенджина уже обжигает щеку Ликса, и оба остаются держаться на одном честном слове.       – Я хочу еще, – к черту блять всю гордость, страх или предубеждения. Феликс первый подается резко вперед, хватая Хенджина за шею и припечатывая к себе одним рывком. Никаких уже лишних слов не нужно, у старшего и так срывает тормоза, что, кажется, только почувствовав на своих губах вновь тот самый наркотик, от нехватки которого уже ломка началась, хочется окончательно насладиться им, насытиться. Губы вновь сливаются воедино в бешенном ритме и, как тогда в клубе, каждый пытается перехватить инициативу, заставить друг друга стонать от удовольствия. Оба понимают, что самообладание кончается на поцелуе, языки сплетаются, а руки блуждают по телам друг друга. А, может, к хуям стеснение? Хенджин разрывает поцелуй, отстраняя от себя младшего только для того, чтобы отодвинуть собственный стул куда-нибудь подальше и подхватить Феликса на руки, усаживая на стол перед собой. А тот и не собирается из себя строить принцессу-недотрогу, садится на стеклянную поверхность и раздвигает широко ноги, приглашая старшего подойти ближе, что тот и делает с особым удовольствием. Обжигающие ладони уже бегают по голым бедрам младшего, в то время как сам Ли закидывает голову и скрещивает ноги за спиной Хвана, после чего гортанно стонет, когда чувствует на собственной открытой шее чужой обжигающий язык.       – Хенджин, блять, – хрипит Феликс, пока его шею терзают со всех сторон то губами, то зубами, – у тебя есть с собой что-нибудь для…       – Пх, конечно, – на пол летят майки обоих, ибо они сейчас вот вообще не нужны на разгоряченных телах парней. Оба захлебываются в эмоциях, что хочется, наконец, уже почувствовать друг друга сполна. Феликс скользит ладонями по обнаженной груди старшего, не разрывая животного поцелуя, участками царапает кожу ногтями и доходит до брюк с выпирающей ширинкой. Потянув резко ремень старшего на себя, они врезаются бедрами друг в друга, чем вызывают с обоих сторон внезапные всхлипы на выдохе от долгожданного давления. Хенджин прикрывает глаза и закусывает нижнюю губу, прислоняя собственный лоб ко лбу своего малыша, чувствуя, как волна вибрации после внезапного контакта распространяется по телу. Звякает пряжка ремня и Ликс, не церемонясь, срывает его полностью с черных брюк Хвана, переходя на саму ширинку. Не мешая процессу младшего, старший ведет губами с шеи до плеч и ключиц, покрывая их яркими засосами с укусами, прекрасно понимая, что в ближайшее время, благодаря ему, он не сможет больше щеголять перед братом голым. Может именно этого он и хотел?       – Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало, – шепчет Хенджин, проходясь носом за ухом Ликса и вдыхая приятный запах его волос, что отдает персиком. Кажется, еще чуть-чуть – и у Хенджина настанет передоз.       – Ты даже не представляешь, что я пережил за это время, – в самое ухо говорит Феликс, неосознанно прижимая старшего к себе за талию ближе, будто боясь, что это все сон, и он сейчас исчезнет. Ширинка старшего побеждена – и штаны уже летят на пол, пока сам Хенджин приподнимает Ликса за талию, чтобы спустить шорты вместе с нижним бельем туда же, куда и майки. Руки, окольцованные вокруг шеи Хенджина, помогают ему в этом, что Ликс буквально повисает на нем, благодаря чему Хван может спокойно двумя руками стянуть бесполезные тряпки, что и так ничего не прикрывали. Холодное стекло создает блестящий контраст с горячей кожей, что Ликс невольно дергается, но лишь разводит шире ноги, притягивая старшего к себе вплотную. Хенджин в момент тянется к картонному пакету по центру стола, высыпая оттуда все на стол, чтобы не заморачиваться с долгим поиском бутылочки смазки между едой и другими подарками. Многие вещи с грохотом падают на пол и интересно то, что обоих это вообще не трогает, ведь Хенджин почти сразу находит лубрикат и возвращается на исходное место. Феликс, увидев, что нашел в своем пакете Хван, только ухмыльнулся, вытирая большим пальцем потекшую слюну с уголка рта, и отстранился чуть назад, чтобы заглянуть в глаза старшего и дать пространство для адекватной растяжки. Повторять ошибку первого раза не особо хочется. Сохраняя зрительный контакт, Хенджин выливает на собственную ладонь смазку и одним рывком притягивает младшего к себе за ягодицы, тут же начиная указательным пальцем входить. Вроде только один палец, но у Хенджина они кажутся бесконечными, раз он сумел с первого раза затронуть простату, хорошенько по ней проехавшись. Феликс закидывает голову назад с глубоким стоном, хватаясь ладонями за плечи перед собой, периодически царапая кожу на них ногтями, в отместку на кратковременную боль внутри. Жар вперемешку с холодом окутывает тело Ликса, мурашки пробегают от таза до кончиков пальцев ног. В какой-то момент все смазывается в памяти Ликса, он уже не помнит, когда Хван вставил второй и третий палец, ведь это по сути было уже не существенно: чувствительная точка уже была поражена, а вместе с ней и сознание младшего. Кайф и сладкое забвение перекрывали легкую режущую боль внутри.       – Ликс, ты готов? – на выдохе спрашивает Хенджин, проходясь носом по раскрытой шее. Пальцы все еще внутри, но член уже неприятно ноет, что хочется хоть какого-то воздействия.       – Черт, – старший снова проезжается пальцами по простате, – да, давай. Пальцы уходят, перемещаясь на поясницу парня, а вместо них пустоту заполняет член, что по размеру побольше будет. Хотя Ликс это и так вроде знает. Он настолько хорошо запомнил его размер в себе, что сейчас, когда тот только пристроился бедрами у него между ног, несильно зажмурил глаза и прикусил губу, предчувствуя первый заход, самый болезненный.       – Я не причиню тебе боли, котенок, – шепчет Хенджин, поглаживая малыша по голове, в то время как головка уже стремительно входит внутрь, – ты получишь удовольствие, только если расслабишься и доверишься мне. Ты мне веришь?       – Верю, – смотря в глаза парня, Ликс отвечает с уверенностью, хотя еще час назад сомневался в том, стоит ли впускать его в дом. Когда тебе в глаза смотрят с предельной нежностью, обходятся с тобой только ласками, ты не можешь не доверять человеку. Расслабление Феликса стало подтверждением его слов, что Хенджин спокойно и безболезненно вошел внутрь, только под конец вырвав жалобный вскрик. Все же что-то было неприятным, но от этого не застраховаться, Хван тоже не бог анального секса, хотя делал это за жизнь явно больше, чем Ликс. Старший оставляет легкие поцелуи в шею в качестве извинения и выжидает, когда тот даст понять, что привык к инородному телу и что можно начинать делать первые движения. Феликс шумно сглатывает и слегка кивает, будучи с закрытыми глазами, после чего веселье начинается. Первые шлепки, первые стоны удовольствия, они полностью ощущают друг друга, и сейчас в действительности кажется возможным захлебнуться этими чувствами. Оба понимают, что это больше, чем просто физическое желание и всплеск чувств на фоне влечения, поскольку вряд ли будь на месте кого-то из них кто-то другой, они бы оба пребывали в такой же наркотической эйфории. Удовольствие пересиливает сознание, вытесняя все здравые мысли и заполняя головы парней горячим потоком эмоций. Кажется, время с реальностью остановились, все работает на них, а они этому не противятся.