My personal drug

Прошла неделя с тех пор, как Хенджин впервые решился звякнуть своему некогда ближайшему приятелю после двухлетнего курорта. Первая попытка не увенчалась успехом, а при второй попытке абонент уже был не доступен. Кто-то, конечно, мог бы предположить, что человек в пятницу вечером был в клубе с друзьями, на диване перед телевизором с братом или с девчонкой в постели. Но не Хёнджин… Хван, убежденный в том, что прекрасно знает своего друга, уверен: Ли не мог быть в тот момент на какой-то левой тусовке или с какой-нибудь пассией на ночь. Он стопроцентно был на задании. Хотя зачем спорить то? – все версии оказались верны. На следующий день была третья попытка, которая, ровно как и две предыдущие, оказалась абсолютно провальной, ведь телефон весь день был вырублен. Точно как и на следующий день, так и на протяжении всей последующей недели. Хенджин поначалу просто уповал на то, что Минхо на скрытом задании в какой-то жопе мира, где связи нет. Однако время летело, а телефон 24/7 вырублен, будто его и нет. Только потом он узнает, что вырублен он был только для него, ведь Минхо, как конченый ребёнок, обиделся на Хвана за его блядский игнор и просто заблокировал его. Что за цирк… Неделя полная ожиданий и одних сплошных вопросов с подозрениями прошла, а Хенджин все так же сидит и не знает что делать. У него было уже несколько порывов тупо поехать к Ли и расставить все точки над «i», предъявив заслуженные претензии. Хотя на деле ему просто хотелось уже наконец-то поговорить хоть с одним родным человеком, которому доверяет и который может с ним откровенно, без увиливаний поговорить. Хёнджин знает, что Минхо не такой, как он. Ли добрый в душе, хоть и пытается постоянно это скрыть под маской равнодушия. Хёнджин бы до последнего отрицал свои истинные намерения, ведь сейчас он скорее хочет укрыться от того кошмарного помешательства, что поселилось в нем в ту треклятую пятницу, когда ему повстречался тот до безумия невинный блондин. Он уже смог взломать пароль телефона того парня с помощью знакомого хакера, но теперь не знает, что делать с ним. Адреса Хван его не знает, не знает, как до него теперь дозвониться, ведь телефон по прекрасному стечению обстоятельств теперь у него, а его близкие друзья вряд ли вот так открыто захотят говорить незнакомцу адрес их друга. Но случается нечто неожиданное и… интересное. Когда Хёнджин беспардонно взлез в телефон Ликса, он первым делом отправился в инстаграм, где обычно и сидят массово друзья со знакомыми, тут же со своего аккаунта подписавшись на двух лучших друзей Ли, как видно из директа и старых историй. А сейчас тот самый некий Чонин, что и стоит у Ликса на заставке вместе с ним, по видимому, выкладывает stories с фотографией ночного города из окна некой машины и подписью «Сегодня наша с Ликсом совместная открытая вечеринка, приходят все, кому меньше двадцати пяти. Входной билет – любая бутылка спиртного.» и прикрепленный адрес, что смутно Хвану знаком, но он не помнит где и когда его видел. Наверное, это неправильно вот так заваливаться на чужую вечеринку, где он никого не знает, а его уж тем более никто не знает… Но Хвану почему-то так похуй сейчас на все рамки этикета и морали, что он берет из своего домашнего «сейфа» бутылку не самого дешевого ликера, захватывает из шкафа черный пиджак и идет ко входной двери. Сама тусовка, как видно из времени встречи в инстаграме, уже давно началась, но это не тот момент в жизни, когда за опоздание тебя будут осуждать. Сев в свою излюбленную Агеру и заведя ее, Хёнджин выехал со стоянки и с агрессивным рыком двигателя устремился на улицы Сеула, все думая по пути о том, что он хочет сказать парню при встрече. Как вести себя после всего, что произошло? Феликс же четко дал понять, что не намерен продолжать общение… Но в то же время Хван понимает, что на чужое решение повлияла сама ситуация и ложное первое впечатление о старшем, поэтому он просто надеется на то, что тот, увидев его серьезность действий, пересмотрит свое решение. Какого было удивление Хёнджина, когда он понял, что штаб-квартира, в которую он направлялся, находится за городом… в районе, в котором по совершенно случайному совместительству живет и Минхо. Какое совпадение… Навигатор, что Хван включил на смартфоне, сразу как выехал на трассу, ведет его к самому входу во двор дома Минхо и да, только подъехав к воротам его виллы, он понял где и когда видел тот самый адрес из инсты. Шок и непонимание происходящего начинает его на полном серьезе подкашивать, что он от греха подальше машину ставит возле ворот, а не заезжает внутрь двора. Закрыв машину, Хван идет к довольно знакомому дому. Он хоть и был здесь всего пару раз от силы за всю их с Минхо совместную карьеру, но прекрасно запомнил эти хоромы, что принадлежат всего двум людям. И самая огромная ошибка Хёнджина в том, что он никогда не видел брата Минхо, он лишь слышал о его существовании, слышал, что они живут вдвоем без родителей с малых лет, но не больше. Как-то так вечно совпадало, что приезжая к Ли старшему на хату, его брата вечно не было и сам Хван не знает почему: он сам постоянно куда-то уходил или Минхо его сплавлял, чтобы с Хёнджином потрахаться. Тема мелкого вечно бесила Хаана, ведь он считал Ли младшего некой обузой для Минхо, ведь слушая его рассказы, он признавал его тяжким грузом, от которого Минхо стоило бы избавиться уже давно. А еще Хёнджин только сейчас понимает, что Ли никогда не называл имени своего младшего, вечно говоря исключительно «брат» или «младший». Но он не складывает сейчас все в один пазл, его голову заполняет только один вопрос «Как Минхо смог впустить в дом такое количество людей?». Так вышло, что его лучший друг – типичный представитель запущенного случая социопатии, а любовью к вечеринкам он никогда не отличался. Только подходя ко входу в дом, еще с улицы видны прожекторы ядерных цветов, силуэты двигающихся людей в окнах и звук громкой музыки, что нещадно разрезает оглушительную тишину приятного безветренного вечера. Голова разрывается от разного рода мыслей, что он и не знает чего ждать от этого мероприятия, поэтому он решает забить на все лишние обстоятельства и просто действовать по ситуации. Без стука открыв дверь, Хёнджин тут же сталкивается с двумя уже порядком напившимися девушками, что при виде него переглянулись и, засмеявшись, решили подойти к тому. Как можно пройти мимо такого красавчика, не заговорив с ним? – никак, но он и слова не дал им сказать, начиная диалог самостоятельно:       – Вы не знаете, здесь Ли Минхо есть? – проходя с милыми девушками внутрь виллы, Хёнджин оглядывает по очереди каждую из них, ожидая ответа и зачесывая свою отращенную челку за ухо, чтобы пока не мешалась, ведь на горизонте пока нет того самого, ради которого хотелось бы выглядеть сексуально и обворожительно. По их состоянию видно, что они уже «готовы», однако одна из них все же придерживает подругу за талию и явно думает над ответом.       – Это типо владелец дома и брат Феликса, ты имеешь ввиду? – хмуря брови, спрашивает девчонка и приподнимает уже повиснувшую на ней подругу, притягивая ту к себе вплотную и заставляя положить голову себе на плечо.       – Брат… Феликса...? – жизнь уже не будет прежней, но ему надо окончательно понять ситуацию и убедиться в правдивости слов той девушки.       – Да, его сегодня нет, собственно потому Чонин и смог закатить, наконец, вечеринку, – ему отвечают и он осматривается по сторонам в поисках знакомых лиц, хоть и понимает, что вряд ли в этом сборище пьяных малолеток он сможет встретить своих знакомых. Девушка кидает прощальный знак рукой перед тем как уйти в одну из спальней с миловидной подругой на руках, что чуть ли уже не присосалась к её шее своими губами. Хёнджин провожает их недоумевающим взглядом и начинает сомневаться, что они просто подруги, но это последнее, что его сейчас волнует. Скинув на пороге обувь, парень проходит в уже знакомую огромную гостиную с длинными панорамными окнами в пол, что открывают вид на неплохой компоновки сад. В просторной комнате в непривычном виде стоит та самая тёмная мебель из пары диванов и нескольких мягких кресел, на которых сейчас массово сидят молодые люди в кругу разных бутылок и стаканов, при этом вместе и по отдельности что-то громко обсуждая. Вокруг то и дело, шныряют незнакомые люди, смотрящие на него, как на какой-то золотой экспонат в музее и ему от этого не по себе. Не в смысле, что ему непривычно такое обилие внимания, Хван всегда своим телом и идеальным лицом привлекал внимание людей всех полов и возрастов, а в том понятии, что сейчас на него смотрят так, будто он зашел в женскую раздевалку. Держа прозрачную бутылку кофейного ликера за горлышко, Хенджин уверенно проходит вглубь комнаты, параллельно пытаясь среди прохожих различить нужный ему голос. Найти пока не удается, однако Хван натыкается глазами на круг, видимо, особо важных людей этого вечера, что сидят как раз на тех самых диванах, поэтому решает подойти туда и порешать уже все с ними. Вальяжным шагом Хенджин подходит к спинке дивана, параллельно слушая разговоры людей.       – Я тебе на днях звонил, а ты трубку несколько раз не поднял… – говорит какой-то высокий с синими волосами парень напротив, у которого под боком сидит худощавая низкая девушка в довольно откровенном красном платье и, не скрывая того, пристаёт к бедняге. Хёнджин подходит вплотную к изголовью высокого дивана, пытаясь заглянуть собеседнику в лицо, и спросить что-то своё, но не успевает, ведь голос этого парня разрезает самообладание Хвана, по телу бежит толпа мурашек, а мозг неосознанно подкидывает флэшбэки той ночи, когда именно этот голос ласкал слух Хенджина нежными стонами.       – Я недавно был в одном ночном заведении и один козёл стащил у меня телефон, – как-то чересчур буднично говорит парень перед ним, после чего наклоняется к столу, чтобы взять какой-то чуть наполненный стакан с пойлом. Этот самый козёл сейчас расплывается в хитрой ухмылке, после чего расставляет руки на спинку дивана по бокам от головы Феликса. Дождавшись когда Ли снова сядет на своё место, Хван пригибается к чужому лицу, но так, чтобы тот его пока не увидел.       – Вообще-то ты сам забыл его у меня, – глубоким хриплым голосом отвечает Хёнджин тому на ухо, заставляя тем самым парня перед собой всем телом заметно вздрогнуть, чуть ли не пролив весь напиток из стакана себе на брюки. Глаза парня напротив внезапно расширяются, губы раскрываются, а грудь от чего-то вдруг начинает ритмично прыгать. Ли пару раз моргает в недоумении, после чего медленно поворачивает голову к источнику того самого хриплого голоса, не ожидая увидеть лицо парня буквально в считанных сантиметрах от собственного. На минуту все замирает, голоса вокруг затихают и, кажется, все вокруг смотрят только на них. Хёнджин хоть и наклонился к Феликсу, хоть и говорил негромко, однако люди сидящие рядом всё же услышали его. Феликс, после минутного выпадения из реальности, сглатывает слюну, все еще неотрывно смотря в глаза Хвану, и начинает прогружать в голове события той ночи. А точнее он пытается вспомнить, где мог у Хёнджина выпасть его телефон.       – Я предвещаю твой вопрос, – на все том же минимальном расстоянии друг от друга хрипит Хёнджин, метаясь взглядом от губ до глаз, и обратно, – Где и как он мог выпасть? И как ты его не заметил? Все с той же пошлой ухмылкой Хван отстраняется от Феликса, выравниваясь в свой рост, и медленным шагом обходит спинку дивана, подходя к столу посередине комнаты. Под пристальными взглядами всех сидящих на диванах, Хёнджин с громким стуком ставит свою бутылку ликера на стол и берет какой-то первый попавшийся стакан, наливая туда какое-то открытое дешевое вино. Выпив почти что залпом стакан горячащей жидкости, он убирает стакан вновь на стол и слегка морщится, прикрывая глаза. Наблюдая за развернувшейся картиной, Феликс порядком стал напрягаться. Во-первых, его голову разрывает поток противоречащих друг другу вопросов от «Как меня нашел?» до «Для чего он приперся на подростковую вечеринку?». Во-вторых, он не знает, как реагировать на его пришествие, ведь они закончили хоть и не на такой уж и плохой ноте, но парни оставили близкое знакомство, убедив друг друга в том, что это было на один раз и они больше никогда не увидятся. А что изменилось? Ладно, об этом они еще подумают. В-третьих, Феликс не планировал знакомить своих друзей со своим… Другом? Знакомым? Ёбырем? И это еще одна проблема.       – Я не знаю точно, но предполагаю, что, когда ты скинул куртку на пол у двери гостиной, он просто уехал за дверь и ты его не заметил с утра, – спокойно на всю комнату говорит довольный собой Хёнджин, расслабленно встав у края стола. Спектр эмоций людей вокруг настолько различен, насколько это возможно представить. У одних – полное непонимание ситуации, у других – некий испуг и удивление с периодическим переглядыванием, а у Чонина лицо просто уникально. Сидя рядом с Феликсом и лицезрея всю развернувшуюся сцену, он начал строить довольно очевидные подозрения, которые вряд ли осмелится озвучить вслух. Оглядев полностью Хёнджина, Ян отмечает про себя, что, если у них с Феликсом что-то и было, то у Ли реально хороший вкус. Чонин бисексуал и ему не впервой оценивать внешность парня. После он переводит взгляд на лицо Ликса, анализируя, и вновь садится на место, чтобы продолжить не спеша пить напиток, топя в стакане многозначную ухмылку.       – Я... Ты... кхм... – Начал подавать признаки жизни Феликс, ставя напиток на стол от греха подальше. Дрожащие руки намереваются выронить все, что в них сейчас засунуть. А Хёнджину эта реакция очень даже по душе, что он закусывает нижнюю губу, пропитавшуюся дешёвым винным вкусом, и смотрит на него сверху вниз из-под полуприкрытых глаз.       – Нет, я не взял твой телефон с собой, он у меня дома. Я же не знал наверняка, что ты здесь будешь. – Хёнджин смотрит четко в глаза Ликса с неким вызовом, ожидая, когда тот уже скажет хоть что-то больше пары местоимений.       – Что ты здесь делаешь? – окончательно собрав мысли воедино, спрашивает Ликс и сводит брови к переносице от уже слишком бесящей, самовлюбленной улыбки. Хёнджин оглядывает всех присутствующих внимательным бегающим взглядом, ища нужное лицо, и находит…       – Соскучился. Давай выйдем и поговорим?       – А вы… друзья? – спрашивает тот самый синеволосый парень напротив Ликса, глядя то на Хёнджина, то на самого Ликса. Все в недоумении, ждут объяснений.       – Знакомые, – довольно резко поправляет Ли своего друга, смотря на того, как на врага народа, – виделись один раз, мило провели вечерок и больше не общались, – жестко проговаривает каждое слово и кратко завершает, чтобы не было больше лишних нежеланных вопросов. А Хёнджин стоит и откровенно ржет с чужого смущения, ведь видно, что тот пытается делать вид чистого натурала, который не имеет никакого отношения к этому двадцатитрехлетнему парню.       – Но что ты делал у него дома в тот «милый вечерок»? – спрашивает уже девушка сидящая, а точнее висящая на том самом парне, который приофигел и не осмелился дальше спрашивать подробности. Хоть и очень хотелось. Феликса вжимает в спинку дивана, глаза четко излучают панику, а губа уже закусана чуть ли не до крови. Что сказать ребятам, чтобы и они поверили и Хёнджин, стоящий рядом с лицом излучающим вселенское спокойствие, его не спалил? Рот уже открывается сказать что-то оправдывающее, пока его не перебивает Хван.       – Да ничего интересного. Феликс в клубе явно перепил и завалился на меня, а я, как истинный джентльмен, не мог оставить такую принцессу на растерзание этого жестокого мира, вот и привез к себе, ведь он был не в том состоянии, чтобы сказать мне свой адрес. – Парирует Хёнджин, даже не краснея от полной лжи, а где-то сбоку Ликса издается нервный смешок, который сам Ли предпочел не заметить. Только Чонин из всех присутствующих знает, что Феликс не умеет напиваться до такого состояния, его мозг просто не восприимчив к алкоголю.       – Ну все, хватит. Как ты меня нашёл? – вставая с дивана и переступая через чужие ноги, выходит из-за стола Феликс и становится напротив Хвана, смотря на того с неким неодобрением и подозрением. Хёнджин оглядывает чужое исхудалое тело, на котором, как тряпка, висит майка, ключицы чересчур сильно выпирают из-под одежды, чего не было при первой встрече. Глаза цепляются за острые скулы, что неестественно очерчивают лицо, и глаза, вокруг которых образовались темно-серые кратеры. Только когда Феликс подошел к нему на расстояние вытянутой руки, Хван смог подметить этот мертвенно-бледный цвет кожи и едва заметная дрожь в теле младшего.       – Господи, что произошло? – рука Хенджина неосознанно тянется к лицу Ликса, чтобы хотя бы почувствовать тепло в этом ужасающем своим видом теле. Хитрая ухмылка Хвана быстро сползает с лица, а на смену ей приходит серьезная озабоченность и… страх. Не смотря на огромное желание почувствовать вновь прикосновения человека напротив, Ли уворачивается, хватая чужую руку раньше, чем она дотянется до собственного лица.       – Как ты меня нашел? – несильно отбрасывая чужую руку, повторяет свой вопрос Ликс с большей грубостью и настойчивостью.       – Твой дружок мне подсказал, что у вас здесь будет вечеринка, – все же отвечает с беспокойством старший, бросив быстрый взгляд на Чонина. На такого Феликса смотреть страшно. Страшно непривычно. Тогда, в клубе, он был весь такой веселый, открытый, отзывчивый, нежный и добрый. Его энергетика так и излучала любовь ко всему, детскую наивность и добродушную отзывчивость. Именно это и зацепило Хёнджина в нём, он давно потерял веру в таких людей, а сейчас этот самый малыш выглядит и ведет себя хуже Хвана после серьёзного недосыпа вкупе с жёстким похмельем. Хуже раз в сто.       – Что? Я тебя впервые в жизни вижу, чувак, – слишком уж громко пытается оправдаться Ян.       – Да не лично, ты в stories выложил приглашение, – махнув рукой на того, даже не смотря в сторону Чонина, кидает Хёнджин и делает небольшой шаг к Феликсу. А тот не отходит, только смотрит тому в глаза, выжидая дальнейших действий Хвана. По крайней мере, так показалось старшему.       – Зачем ты приехал? – не сводя взгляда со старшего, тихо спрашивает Феликс, чтобы услышал только он.       – Если ты не хочешь, чтобы у твоих друзей был шок, то пошли, подышим свежим воздухом, – Хёнджин тянет того за локоть, точно зная, что тот пойдет за ним. И не потому, что Ликс не хочет случайно раскрыть тайну перед друзьями: все вокруг ушли на второй план, как только их глаза встретились, а сердцебиение сравнялось. Просто Хван знает, что Феликс пойдет за ним куда угодно, лишь бы с ним. В то ужасно прекрасное утро Феликс сложил дважды два и вывел в голове довольно очевидный результат, который должен был по сценарию всех отношений, начатых в клубе, оказаться верным. Он ушёл. Без шанса на возвращение. Потому что так надо, потому что глупо продолжать то, что с самого основания начало строиться на хрупком стекле. После той ночи они должны были все забыть. Именно Феликс дал им шанс всё оставить и начать все сначала, пойти разными дорогами. Но он допустил одну существенную ошибку… Хёнджин не хотел, чтобы он уходил. Да, Хван из тех парней, которых называют "ветренные", он не задумывается о чужих чувствах, не беспокоится о дне грядущем, не строит планы. Он просто живет и вытягивает удовольствие из всего, иногда даже силой. Его лучший друг – любимая машина, алкоголь стал заполнять все свободные дни, а запахом травы легкие пропитались перманентно. Он не из тех людей, что влюбляются в одного человека раз и навсегда. И, возможно, Феликс был прав: им было бы лучше друг без друга. У них слишком разные жизненные позиции, слишком разные цели, мысли, действия... Школьник с чистой душой, у которого впереди высшее образование, нормальная работа и среднестатистическая семья; и Хёнджин – наемник, что прожигает свои дни, будучи уверенным в том, что до тридцати дожить ему не суждено. Что может таких людей связывать? Но Феликс идет за ним. Он просто не может ему отказать. Плевать на земные проблемы, похуй даже, если этот парень уже через неделю его сердце сожмет в кулак и выбросит, оставив где-нибудь на обочине умирать в крови и слезах. Потому что за этих две недели он доказал себе, что тот самый внутренний огонь в нем сможет вновь зажечь лишь один человек. И он сейчас перед ним.

***

      – Минхо, блять, не гони ж ты так, – крепко держась одной рукой за ремень безопасности, а другой – за панель перед ним, и слегка корпусом развернувшись к водителю, кричит Джисон с глазами полными ужаса.       – Если б ты не мылся по три часа в душе, то мне бы не пришлось так гнать, чтобы успеть, – в ответ орёт Минхо, не сводя пристального взгляда с дороги. Как Ли и обещал, они теперь ездят вместе на Астоне, чтобы ему не нужно было подстраиваться под черепашью скорость внедорожника мелкого.       – Сука, Минхо, уже сто семьдесят, ты ебанулся? – еще громче кричит прямо на старшего Хан, смотря на спидометр и округляя от увиденного глаза до невозможного, – это ж даже не трасса, а городская полоса...       – Коть, всё будет заебись, расслабься и доверься моему водительскому опыту, – чуть тише, чем до этого говорит Минхо со своей хитрой улыбкой, но не сбавляет скорость, а, как только преодолевает последний поворот городского переулка, показательно переключает скорость и разрезает воздух улицы оглушительным рыком своего черного Мартина. Джисон впивается пальцами в край сидения, но больше ничего не говорит, только периодически сглатывая вязкую слюну, чтобы промочить высушенную полость рта. Минхо иногда с ухмылкой коситься глазами на это чудо, что от страха скорости пытается слиться с сидением. Они нагоняют здание их новой и не особо продолжительной работы за десять минут, вместо положенных двадцати, и быстро выходят с машины, чтобы опять же не тратить время. Но, если Минхо привык так постоянно ездить, то Джисон сейчас дрожащими руками отстегивает ремень и на ватных ногах выходит с машины, пытаясь не блевануть от избытка адреналина. Минхо закрывает за Ханом дверь машины и подхватывает того рукой под талию, чтобы у того была хоть какая-то опора.       – Ты привыкнешь, – с понимающей улыбкой шепчет Минхо, идя с парнем под боком в сторону базы. Рабочий день только начался, и парни почти что не опоздали (спасибо Минхо), поэтому зайдя в корпус на них практически не обратили внимание. Здесь постоянный поток новичков, люди ищут быструю подработку, как правило, а как только нарабатывают опыт, то получают предложения от высоких компаний Европы или Америки, и валят туда уже на постоянные вакансии. Вроде все просто и ясно, вот только закрадывается определенный страх. Зная, что здесь сидят одни хакеры с программистами, Минхо реально не по себе, ведь если он успеет кого-то зацепить, то его без проблем пробьют по базе и накроется все. Хоть информацию по заданиям и реальную жизнь Минхо в интернете практически не найти, ребята Вальтера тоже не пальцем деланные, однако периодически бывают сливы, что замечают не сразу. Всегда и в любой системе есть крысы. И как бы люди ни пытались их изловить, они как гидра: отрубишь одну голову – на ее месте вырастет три. Первым делом парни направляются сразу в тот самый кабинет, в котором проходило собеседование, чтобы встретить распределителя, который направит каждого на свое рабочее место. Но сами парни понимают, что на одном месте они вертели правила, работу и распорядок. Им нужно вписаться. Нужно, чтобы их приняли за «своих», а значит нельзя ходить вместе, нельзя друг с другом общаться, даже смотреть не стоит в чужую сторону. В таких местах не любят компашки, люди могут подумать, что они что-то задумали.       – Что мы здесь будем делать? – мыслит вслух Джисон, поднимаясь с Минхо наверх по лифту и оглядывая свой костюм, чтобы не было пятен или изъянов.       – Хани, тебя трясёт, – говорит с откровенной усмешкой Минхо, опершись бедрами в металлические перила кабины и сложив руки на груди. Наблюдая за тем, как нога младшего буквально отбивает четкий быстрый ритм, Ли не может не посочувствовать ему, ведь знает все эти чувства. Ну что ж… Он сам пошёл на этот глупый шаг. Помнит Ли, как в его первое задание он чуть ли не упал в обморок от волнения, голова болела еще пару дней, а адекватного аппетита не было еще несколько суток. В его тогдашние двенадцать лет, увидев впервые труп, – он прочувствовал ад на земле. Но тогда он только выстрелил в человека из-за угла в живот, мужчина, как кукла, сначала приземлился на колени, хватаясь за место ранения, а после и на живот. Ли тогда просто сбежал, не желая наблюдать за тем, как изо рта того бизнесмена вытекает кровь, а его тело судорожно содрогается от рвано-колющей боли. Задушенный крик помощи, вслед убегающему мальчику, убил в нем то чистое и невинное, что он хранил в душе, со смерти родителей. Первое задание убило в нем ребёнка, но когда его послали одного убить шавок мажора с Тайваня, что на протяжении трех лет вытесняли Вальтера с рейтинга поставки амфетамина, он оказался в западне. Использовав все патроны, что были в арсенале, но, не успев выбежать с заброшенного здания, он словил на хвосте преследователя и ему пришлось выживать без пистолета в руках... Тот милый парень лет двадцати шести, что был одет в белую майку, чёрную кожанку и темно-синие брюки, держал в руке пистолет крайне неуверенно, что Минхо не составило труда откинуть его ногой, тем самым уложив парня на лопатки. Он мог бы выстрелить в него его же оружием, но оно улетело слишком далеко, а парень, упавший на землю, пытался отбиваться. Как сейчас, Минхо помнит, как его разум наполнился кошмарной яростью, инстинкт выживания настолько сильно бил в голову, что он не до конца осознавал свои действия. Мужчина попытался встать на ноги, но Минхо снова пнул того в живот ногой, наблюдая за тем, как тот закашливается. Следующий удар кулаком с замахом прямо в челюсть. Дезориентированный парень не успел отстраниться и полетел снова на холодный бетон, отбивая затылок с дичайшим стуком. И самое страшное – он тут же оторвался от пола и замахнулся на Ли, открывая вид на безумно красные глаза с лопнувшими сосудами в них. Минхо увернулся, пригибаясь к полу и быстро хватая какую-то старую веревку с пола, он тут же уверенными движениями накинул её тому на шею. Мужчина сразу резкими движениями начал её стягивать с собственного тела, пытаясь отстраниться, и не понимал, что делает только хуже, затягивая петлю. Ли затянул веревку до предела, что тот издал захлебывающийся звук безысходности, после чего перекинул свой конец через трубу под потолком, потянув за другой конец. С каждым движением рук он натягивал его все выше и выше, парень уже ничего не мог сделать, он смотрел куда-то выше окна, глотая последние куски воздуха. А Минхо смотрел и натягивал все выше, пока расстояние от носков ботинок мужчины до пола не стало почти пол метра. По щеке парня побежала последняя слеза, губы выпустили последний выдох, и руки просто упали в расслаблении, начиная синеть. Его глаза так и застыли, смотря стеклянным взглядом куда-то под потолок. У Минхо перед глазами всплыл триггер из детства, когда он также наблюдал, как его собственные мать и отец умирали, истекая кровью. Но он уже не плакал, а только безразлично смотрел. Ему было восемнадцать. Тогда умер в нем человек.

***

      – Всё понятно? Есть еще вопросы? – спрашивает пухленькая женщина лет сорока с каре и узкими очками на носу, стоя над Минхо, что, по её мнению, увлеченно рассматривает материал работы, который ему необходимо преодолеть за неделю. На деле, он просто не хочет смотреть на неё. Женщина наконец-то закончила с длинным и очень интересным рассказом о жизни в их компании.       – Все понятно, спасибо, – внутри Ли уже все ликует от того, что эти мучения окончены и она оставит его в покое.       – Если что, я в кабинете 312, – устало говорит женщина на прощание и уходит, показательно виляя пышными бёдрами. Оглядывая место, в которое его засунули, Минхо неосознанно морщится. Все не настолько плохо и, возможно, какому-нибудь офисному червю здесь будет по душе, но не Ли. Затхлый воздух, вокруг пыльные полки с какими-то стопками бумаг и папок, постоянный звук клавиатуры вперемешку с принтером и какими-то приглушенными голосами с разных частей помещения. Дождавшись пока звук шпилек за углом стихнет, Минхо встает из-за стола и направляется в сторону выхода из общего зала работы, где каждый работник отделяется друг от друга тонкой гипсо-картонной перегородкой. Идя обычным размеренным шагом, чтобы, даже если его заметят, он смог отделался фразой «в туалет захотел». Ничего криминального. Ли выходит снова туда, откуда пришел с той барышней и понимает, что здесь подозрительно безлюдно. Это понятно вроде, все сидят по рабочим местам, все заняты своим делом, но это гнетущее одиночество в широком ярко освещенном коридоре напрягает. На днях ему Вальтер все же прислал сообщение, что, оказывается, все скрытые данные за последние несколько лет хранятся на сервере в подвале здания. По сути, задание на грядущую неделю в этом то и состоит: каким-либо образом пробраться в то самое хранилище и скопировать все файлы, желательно не спалившись. И, как обычно, каким образом вы это сделаете – всем похуй. Пройдя весь коридор, он уже хотел было спуститься по лестнице на пару пролетов ниже, но останавливается, когда слышит, как снизу по направлению к нему идет какая-то группа людей во главе с каким-то слишком уж злым мужчиной. «Надо, наверное, свалить?» – думает Минхо, но чутье подсказывает, что лучше продолжать движение в построенном ранее направлении. И он идет дальше, спускаясь вниз и прислушиваясь к чужим разговорам.       – Ха Джун, я Вам еще раз повторяю, мне нужен высокий, – грубый, глубокий голос делает акцент на последнем слове, – и сексуальный парень. А Вы мне пытаетесь подсунуть хоть и милого парнишку, но низкого. К тому же мне не нравится его стиль. Розовые короткие волосы? Нет. И вот голос слышен совсем близко и из-за угла появляется группа людей, в центре которых идет высокий стройный мужчина лет двадцати двух с сиреневыми отросшими волосами и металлическими сережками в ушах. Костюм у этого молодого человека белый в черную широкую клетку, что круто сочетается с золотыми часами на руке. Поднимаясь по лестнице, мужчина смотрит под ноги, как любой нормальный человек, до тех пор, пока не замечает у себя под ногами препятствие в виде Минхо, что идет точно навстречу.       – Добрый день, – здоровается Ли, смотря в глаза тому самому мужчине, на которого он обратил внимание еще тогда, на конференции. Этот экстравагантный парень как тогда, так и сейчас выделяется из своего окружения, он в целом выделяется из понятия «норма» своим безбашенным стилем. Хотя где в этом мире та самая норма, к которой все так отчаянно стремятся? Минхо хотел было уже обойти эту толпу и пойти своей дорогой, однако чужая рука ложиться на его плечо, что он вновь поднимет глаза, встречаясь с чужим более ярким и заинтересованным взглядом мужчины напротив, чем до этого.       – Добрый, – отвечает из вежливости парень напротив, осматривая тело Минхо с открытым ртом, – Простите, что Вы делаете завтра вечером? – как-то довольно резко спрашивает мужчина у опешившего Ли.       – Что, простите? – сводя брови к переносице брови, переспрашивает Минхо, ведь это выглядит как приглашение на какую-то романтическую встречу.       – Ой, я, наверное, забегаю вперед. У тебя очень милое личико, – тянет мужчина, подходя ближе и подхватывая подбородок Ли двумя пальцами, тем самым давая себе возможность разглядеть чужую мордашку с разных ракурсов, – а ещё классное телосложение…       – К чему Вы клоните, мистер? – отрезает Минхо, отклоняя голову от чужих рук.       – Я думаю, ты бы идеально подошел в роли модели нашей компании, – с улыбкой тянет молодой человек, не прекращая жадно осматривать тело парня напротив, будто он подбирает не модель своей компании, а себе любовника на ночь. Хотя одно другому не мешает…       – Вы сейчас серьезно? – недоумевая, интересуется Ли, все больше и больше морща лицо.       – Абсолютно, – наконец отрывается мужчина глазами от мощных бёдер Минхо, что так яро выпирают из узких брюк, – и я снова забегаю вперед… Я Ким Сынмин, генеральный директор и владелец одной из многочисленных штаб-квартир Kakao Entertainment. Ким протягивает руку Минхо, пытаясь по правилам приличных строгих дядек поприветствовать парня и это было бы уместно, если бы минутой ранее он не раздевал одними глазами Ли. А самому Минхо смешно от этой ситуации, бедняга напротив думает, что он его видит впервые и ведь даже не догадывается, что он о нем знает все и даже больше. Владение компанией – это малая часть всего того дерьма, что творит этот чувак.       – Пак Джихён, – с лицемерной улыбкой отвечает Минхо, пожимая руку перед собой.       – Завтра в 18:00 на первом этаже в том самом зале, где мы увиделись впервые, – подойдя ближе говорит почти что на ухо Сынмин так, чтобы услышал это только он. Он видел его. Видел, как он быстро появился, так быстро и скрылся. Сам Ким не сильно обратил внимания тогда, однако сейчас, увидев его вблизи, пожалел, что не подошёл к нему еще тогда.       – Ладно, – также тихо отвечает Ли своим глубоким, чуть хриплым голосом, отстраняясь от мужчины и думая над тем, что это крутая возможность. Невооруженным глазом видно, что Ким в нем заинтересован, и не только как в модели, Ли ему нравится, а он может этим временно попользоваться. И за разбитое сердце подобной мрази он даже переживать не будет.       – До встречи, Джихён, – шепчет Ким, огибая того на лестнице и продолжая идти, как и прежде, будто этой встречи и не было. Люди вокруг перешептываются, смотря на Минхо то ли с завистью, то ли с презрением, после чего все вместе в оперативном порядке следуют за боссом. Проблема. Да, это прекрасная возможность встретиться с Кимом, сблизиться и вывести его на обещание под различным предлогом провести Минхо в хранилище, ведь сам он туда вряд ли сумеет попасть. Понятное дело, там вся база… А еще это единственное звукоизолированное, закрытое место, доступ к которому имеет лишь узкий круг людей. Не сложно догадаться с какой целью туда может организоваться их с Сынмином прогулка. Вот только если с ним реально проведут фотосъемку и зальют в сеть фотографии, то либо многое всплывет по былым делам, либо впредь на задания он сможет ездить в основном только под именем «Пак Джихён». Однако рискнуть однозначно стоит, без Кима вряд ли он сможет достать инфу.

***

Пробираясь сквозь тесную и уже порядком пьяную толпу малолеток со студентами, Феликс тянет за рукав Хёнджина, что даже не пытается сопротивляться. Разгоряченные люди, изгибающиеся под ритм музыки, трутся о тела парней, что стараются пройти через весь этот ад к балкону комнаты Минхо. Феликс, боясь потерять из виду, ведёт старшего по направлению комнаты брата, даже не задумываясь о том, что Хван сам прекрасно знает эту дорогу. Зайдя сначала в запертую на кодовый замок комнату Ли старшего, Феликс не останавливается, а только отпускает рукав пиджака Хвана, продолжая идти по направлению огромного углового балкона, что огражден стеклянной перегородкой. Тёмно-серая комната Минхо сделана в его любимом стиле: минимум вещей, большая полка с книгами самых различных авторов, а ближе к окну в центре стоит двухместная кровать с бежевым постельным бельём. Когда старший уехал, Феликс зачастил сюда приходить, поэтому с последнего визита он забыл закрыть балконную дверь, вследствие чего в комнате, в отличие от всего остального дома сейчас, стояла лёгкая прохлада. Поубавив скорость шага, Ликс проходит на балкон, тут же опираясь локтями о край перегородки, легким взглядом изучая до боли знакомые виды. Хёнджина не оставляет тревожащее чувство, что он поступает неправильно. Минхо явно, когда узнает, подумает что-то вроде: «С первым Ли не получилось, а с другим – touchdown». И вроде его вообще не ебёт, что скажет старший Ли на их связь, их история уже давно кончилась, без шанса на восстановление, но вот Ликсу, когда тот узнает о них, точно будет не по себе. Хван не ломается, как одиннадцатиклассник на выпускном, пытающийся позвать девчонку на танец, а просто делает то, чего он хочет. И чего хочет Ликс, он в этом тоже уверен. Облизав губы и сглотнув вязкую слюну, он подходит сзади к Феликсу и медленно обвивает руками чужую талию, зажимая руки в замке в зоне живота, тем самым прижимаясь к тому всем телом. Ни удара, ни ругательства не следует, – значит, он был прав на счет их взаимных желаний. Чуть согнувшись к чужому плечу, Хёнджин целует утонченную шею, слегка облизывая бархатную кожу и опаляя её горячим обрывистым дыханием. А Феликсу больше и не нужно, он чуть наклоняет вбок голову, давая больше пространства для действий, и закрывает глаза, при этом приоткрывая губы в немом удовольствии.       – Хёнджин, – шепчет младший, когда Хван уже начал придавливать Ликса к себе сильнее, облизывая и покусывая кожу на всем пространстве шеи, ключиц и плечей, куда смог добраться.       – Хенджин, подожди, – начиная чувствовать откровенное неосознанное возбуждение, Феликс все же отстраняется от Хвана, а точнее просто разворачивается в чужих руках, вставая к нему лицом и опираясь бёдрами о стеклянную поверхность, – что происходит?       – Серьёзно? Это я у тебя спрашивал, что произошло? – Хван злиться, но сам даже не понимает на кого именно: на себя – за то, что спокойно отпустил его в то утро, не сказав и слова лишнего, или на мелкого, что довел себя до такого состояния из-за чего-то, о чем не говорит.       – У меня ничего не произошло, я просто веселился с друзьями пока ты не припёрся, – хмурясь, отвечает Феликс и смотрит с вызовом в глаза, находящиеся чуть выше, чем его собственные.       – Хватит выёбываться, Ликс, ты выглядишь как ходячий мертвец. Зачем ты себя довел до такого состояния? – спрашивая с какой-то злобой, Хван расставляет руки на перила по бокам от локтей Феликса, а в голосе читается некая озабоченность.       – Спасибо, конечно, за ходячего мертвеца, но я в порядке. О чем ты хотел поговорить? – с гордым равнодушием отзывается Ли и смотрит на порядком чем-то обеспокоенного парня.       – Феликс, мне не все равно на то, что происходит между нами…       – А что между нами происходит? – тут же перебивает младший, провокационно вздергивая головой.       – Слушай, я понимаю, что, может, для тебя то, что произошло – просто случайный перепихон. И изначально для меня это тоже таковым и было, но сейчас уже нет. Я… я постоянно о тебе думаю, и мне, правда, тебя не хватает, – Хёнджин скользит правой ладонью от предплечья до ключиц, переходя на шею.– Знаешь, я максимально скептичный человек и не верю ни в какие подарки судьбы и так далее… но когда я увидел после твоего ухода у себя на полу твой телефон, я понял, что это мой шанс.       – Шанс на что, Хёнджин? Даже уходя от тебя, я спросил «Неужели ты и вправду шел в клуб за любовью всей своей жизни?» и ты тогда промолчал. И правильно сделал, ведь мы оба понимаем, что это ни к чему не приведет. – Говорит Феликс и эти слова, как острые осколки стекла, режут сердце. Ему так хочется сейчас поддаться искушению, прижаться собственной грудью к чужой, почувствовать тот самый вкус губ, которым бредил последнюю неделю. А сам только мысленно бьёт себя по рукам.       – А к чему должны вести отношения? Разве не в том то и суть, чтобы наслаждаться совместными моментами, не задумываясь о том, что это, возможно, когда-нибудь кончится? – в словах чувствуются искренность и нежность, хоть и присутствует напряжение от страха, что мелкий сейчас развернется и уйдет. Чего кошмарно не хочется. И тут Феликсу нечего ответить, ведь он прав. Прямо сейчас этот самый безответственный парень пытается показать мелкому, насколько иногда приятно жить в моменте, и порой проще отпустить страх будущего, отдаваясь манящему настоящему. И Ликс мог бы закрыть глаза на все, но как же сильно его сейчас разрывают самые разные мысли, страхи и предубеждения. Смотря на такого откровенного Хвана, глаза начинают слезиться, губы подрагивают, а руки твердой хваткой впиваются в ткань пиджака на талии парня. Голова просто утыкается в грудь любимого человека, и он уже не может сдержать слез.       – Мне страшно, – шепчет Ликс, а через некоторое время его плечи начинают заходиться в дрожи от нервного напряжения, – я знаю, что ты мне нравишься, но люди этого не примут. Все всегда это только осуждают. Мне так страшно, что меня начнут все ненавидеть за то, что ты мне нравишься.       – Ликси, пойми, если ты кого-то не устраиваешь, то это их загоны, а не твои. Если кому-то противны твои вкусы, то это у них проблемы, а не у тебя. В том, что мы делаем, нет ничего не правильного. Люди, которые тебя любят, примут тебя любым. – Хван с горечью выдыхает в чужую макушку, до искр жмуря глаза от того, что малышу напротив приносит боль именно он. Как же хочется принять на себя всю ту боль, что сидит в этом ребёнке, лишь бы ему было хорошо. Старший хочет отстраниться, чтобы посмотреть в глаза Ликса, понять его эмоции, но младший резко дергает того на себя, крепко обвивая чужую грудь и утыкаясь носом тому в шею. Хван ничего не говорит больше, только обнимает малыша в ответ, запуская в излюбленные, мягкие волосы пальцы, массируя кожу на голове. Феликс вдыхает полной грудью тот самый запах, которого так не хватало все это время и, наконец, успокаивается. Внутри Феликса вновь зажигается что-то горячее и яркое, что, казалось, угасло уже на века…