Я смотрю (ты смотри)

      Драко Малфой       Наблюдая за отношениями родителей, маленький Драко привык к парадигме, что все взрослые имеют пару. А, если пары нет, значит этот взрослый Северус Снейп — его крёстный. Также, наблюдая с детства за нежными отношениями отца и матери, Драко не знал, что может быть иначе, для него любовь была только такой: цветы к завтраку, совместные чтения писем перед обедом, прогулка после ужина, лёгкое касание рук, если случилось что-то плохое и нежная улыбка, в ответ на дурачества. Видеть отца жёстким и сломленным, было шоком, но ещё большим шоком стал развод, который инициировала maman. Если такой идеальный брак потерпел крах, то что же до отношений всех остальных? Именно в таких расстроенных чувствах и полный сомнений, Драко встретил Томаса. Лёгкого на подъём, но тяжёлого в суждениях Томаса, который рассказал, что любовь бывает разной, что иногда люди ссорятся, иногда, чтобы простить, нужно уйти, и, что иногда любовь бывает сложной. И Драко думал, что всё понял, что ему всё объяснили и помогли принять, но увидев крёстного, сидящего над очередным эссе Невилла и поглаживающего уголок пергамента, Драко осознал, что едва ли он что-то знает.       Его крёстный не умеет улыбаться — аксиома, с которой Драко жил почти всю жизнь. Пару раз Северус ухмылялся и один раз ухмылка была похожей на кривую улыбку, но на этом всё. Может, когда-то давно он смеялся, отец рассказывал, что на первых курсах крёстный дружил с Лили Поттер и, по мнению отца, был влюблён в неё. «Все влюблённые улыбаются», — сказал однажды Томас и Драко подумал, что, возможно, десятилетия назад его крёстный улыбался Лили Поттер. Только подумал, потому что представить это не мог — воображение отказывалось рисовать улыбку на лице крёстного. Только ухмылки и гримасы.       Но вот, Драко входит в закуток с ингредиентами и находит Северуса Снейпа с пергаментом в руках и лёгкой улыбкой на лице. Это не бесконечное счастье или умиление, это особенная улыбка, которую должны видеть лишь те, кто вызывает её. От шока Драко застыл на месте и стоял, позабыв зачем пришёл, до тех пор пока Северус не заметил его. А как заметил, то сразу перестал улыбаться, и на его лице снова была саркастичная ухмылка.       — Предупреждать о визите разве не первое правило этикета?       — Это работа домовых, а здесь нет моего.       То, что у Драко вообще нет домового, они оба решили не вспоминать. Также, как Драко не спросил об авторе, как он думал, письма, и, как Северус не спросил крестника о недавней ссоре с Томасом. Их ссоры были забавными в основном потому, что никто не сомневался в их временности. К тому же, молодым людям хватало сообразительности не ссориться перед учениками, что значительно облегчало жизнь всем обитателям замка. Аманда так вообще уже не стесняясь объявляла тотализатор: сколько продлится ссора, стоило Драко сделать очередную возмутительную, по мнению Томаса, глупость. К всеобщему удивлению МакГонагалл постоянно выигрывала.       — Могу ли я узнать цель твоего визита? — после затянувшейся паузы, нарушил тишину Северус. Он ещё хотел внести правки в эссе и передать его Невиллу. Лично.       — Мне нужны жабросли.       Когда говорят о повторении истории, обычно не уточняют, как быстро она повторяется. В случае Северуса Снейпа практически мгновенно.       Передав крестнику промокший мешочек со склизким содержимым, Северус закрыл каморку и ушёл в свои комнаты. Он не хотел, чтобы кто-нибудь помешал ему излагать свои мысли.       Минерва МакГонагалл       Она видела, как её ученики вырастали из непосед в премьер министров, в деятелей искусства и предпринимателей, как её ученики влюблялись, расставались, встречались спустя годы и пожимали старым врагам руку, её приглашали на полсотни свадеб, она видела детей тех, кто однажды сидел за партой в её классе и смеялся над неудачей соседа. Десятки и сотни жизней проходили мимо неё, менялись и заканчивались и она всем сочувствовала, всех оберегала и хотела помочь, даже если помощь — это закрыть глаза на спящего на уроке ученика или кошка, севшая на колени плачущей девушки, которую только что бросил парень. И из всего множества жизней одна из самых грустных была у её коллеги, её ученика, её подчиненного — Северуса Снейпа. Запутавшийся и никому ненужный ребёнок, обозлённый и жаждущий принятия подросток, раскаивающийся и потерявший всё юноша, использованный двумя могущественными магами мужчина. Это всё был Северус Снейп, человек, который не знал, что такое любовь, и потому не умел её распознать, когда она стояла перед ним, смотрела открытым взглядом смышлёного молодого человека, который почему-то выбрал сварливого вдвое старше себя мужчину в качестве объекта нежных чувств. Может, Минерва и не понимала почему, но наблюдая, как от общения с Невиллом Северус учился доверять, учился шутить и иногда даже улыбался, она думала, что это прекрасный союз. Почти восемь лет Северус терроризировал несчастного мальчика, и вот, теперь возмужав, этот мальчик увидел за обидными словами боль. Он на самом деле видел настоящего Северуса и хотел помочь ему. Глядя на его постепенное сближение с Северусом, Минерва вспоминала сказку, которую ей однажды рассказала одна из учениц. «И человек приручал Лиса, он приходил и сидел с ним, постепенно сокращая дистанцию, пока не оказался совсем рядом». Глядя, как Невилл идёт почти вплотную с Северусом, который нисколько не против этой компании, Минерва думала, что приручение удалось. Хорошо, что весенним утром большинство учеников лежат в своих постелях и не видят, как два профессора прогуливаются вдоль озера, им не нужны новые сплетни. Им нужна тишина и покой.       Полумна Лавгуд       Она читала письма. Каждое письмо она читала только после полудня и только за чашечкой прекрасного свежезаваренного чая, собранного ею самой в теплицах Уизли. Эти письма были от друзей, от отца, пустившегося в путешествие на поиски нового смысла жизни, от бывших учителей, от поклонников и от читателей «Придиры». Среди всех конвертов она безошибочно находила послания Невилла. В них всегда было немного больше солнца и чуть меньше боли, чем в письмах Гарри. Невилл писал обо всём и каждый раз просил прощения за паузы, он рассказывал о животных, которых почти никто не видел, он говорил о растениях, о которых никто не слышал, он мечтал о чём-то, что для многих было детской мечтой, и он шаг за шагом приближался к своей цели.       И где-то на пути к цели он столкнулся с профессором Снейпом и столкнувшись не смог отстраниться. С каждым новым письмом Луна видела всё больше профессора, к весне ей казалось, что она общается с каждым из них по отдельности, а не только с Невиллом. Профессор Снейп вдохновлял. Он подсказывал варианты приготовления, он говорил о новых способах исследования, он давал рукописи лучших мастеров, чтобы Невилл сам прочёл их, чтобы смог взглянуть по-новому на уже известное. И Невилл взахлёб читал, чтобы потом написать Луне новое письмо с новыми идеями, и каждая строчка кричала о восторге. О радости Невилла и о его любви.       Луна оставляла письма Невилла на конец, она не знала, что напишет ей Гермиона, о каких приключениях расскажет Гарри, и поздравит ли отец с Рождеством, но Луна знала, — в конце её ждёт что-то хорошее.       Читая письмо, датированное первым июля, Луна склоняет голову к плечу и улыбается шире обычного. В её голове уже зреет ответ, и начинается он со слов: «Я знала, что это произойдёт», но перед тем, как сесть за стол и начать отвечать, Луна снова читает письмо. И начинается оно со слов:       «Мы поцеловались».       Обрывки писем Невилла к Луне, которые не видел никто, дата не указана, возможно перепутаны       «МакГонагол сказала, что это хорошая идея, но мне так не кажется. Мне бы не понравилось если бы без моего ведома проникли в мой разум, но знаешь, на самом деле мне безумно интересно узнать что там будет. Думаешь, это будут /огромное чернильное пятно/»       «Мы ходили с третьекурсниками к озеру смотреть на водоросли, почти все спрашивали про турнир трёх волшебников и жабрусли. В итоге сказал, что у нас их больше нет. Почти не соврал!»       «Это похоже на что-то, но я не понимаю на что»       «Он выглядел как тот змеегор, которого мы с Ньютон выхаживали в Новой Зеландии. Помнишь? Весь запуганный и кусающий даже своих сородичей»       «А потом Томас упал на Малфоя, а я бросил в Аманду снежком она конешно увернулась и он папал в пятикурсника. Кажется, это была первая битва в котороой никого не пытались травмировать»       «Все мои перья сошли с ума: из одних текут чернила, другие не могу писать правильно, пожалуй, стои сходить до Северуса, у него всегда есть запас»       «Северус проверил мои перья, в них была порча, думаю, это Малфой. После того случая с Томасом, он, словно, боится меня или ревнует, не знаю. Это странно. Будто мне есть дело до его парня. Нет, Томас хороший: весёлый, справедливый, с ним легко. Но он не похож на Надеюсь, это скоро пройдёт. Как дела у тебя?»       «Мы стояли в полной темноте и я чувствовал жар от его спины, его волосы почти касались моего носа, так что я легко уловил запах жасмина и молочной мяты. Вероятно, он делал зелье, но возможно они входят в состав его шампуня. Я боялся пошевелиться, мне казалось всё это сном. А потом он протянул руку и первое что пришло ему на ум — глаза Гарри. Знаешь, наверное, мне никогда не получится завладеть его вниманием. Да и зачем»       «Недавно мы с Томасом смотрели на тренировку Гриффиндора. У Вуда появилась прекрасная замена: парень горит игрой ещё более фанатично, чем Оливер, а казалось, что дальше некуда. Между делом Томас сказал, что переживает о возможных слухах, а когда я попросил уточнить причину этих «возможных» слухов, он начал говорить что-то про Северуса и меня. Я так ничего и не понял, но он так просил был аккуратнее, что я согласился, хотя и не знаю на что.»       «Вчера Драко дал мне своё благословение»       «Иногда мне кажется, что я запутался, а иногда я вижу всё так ясно, что даже страшно. Вчера мы проводили опыт над вариантом зелья для восстановления памяти, и когда наши руки столкнулись, меня словно обдало жаром. Думаешь, это какая-то аллергическая реакция?»       «Впервые за всё время в Хогвартсе я по-настоящему зол! Малфой из-за ревности снял баллы со старшекурсницы! Их в Слизерине этому видимо обучают в гостиной по вечерам. А Томас стоял и ничего не делал! Как он терпит выходки Малфоя? Не понимаю!»       «Мы сидели в моей теплице и я снова чувствовал жар, но в этот раз уже понимая его причину. Он был совсем рядом, его губы в десяти дюймах от моих, но я так ничего и не сделал — его грозный взгляд был громче слов. Кажется… кажется он мне нравится сильнее, чем я мог подумать. И я совсем не понимаю что с этим делать. От этого есть лекарство? Сок мозгошмыгов? Шапочка из фольги?»       Сообщение, которое получили Томас и Драко, когда у кромки запретного леса Снейп поцеловал Лонгботтома       «Вы оба должны мне пять галеонов и пинту сливочного пива! Они поцеловались в июле! Ха!»