пионы

Сердце оплетают прочные лозы, впиваясь, не оставляя шанса выбраться, заставляя кровоточить изнывающее от тоски сердце, делая каждый вдох больнее предыдущего. Дискомфорт в легих давит на ребра. Шипы пробивают тонкие стенки желудка, и откуда они у обычных пионов? Кашель с кровью стал привычным, в разодранном горле подымаясь из искалеченных легких расцветают завязи пионов, цветочный мальчик с окровавленным букетом на ладонях. Дрожащими руками юноша тянет ко рту электронную сигарету, легкие наполняются теплым дымом, а мигающий в темноте зеленый свет оповещает Феликса о том, что он снова выкурил две тысячи затяжек и снова за два дня ровно. Руки дрожат сильнее, слезы градом скатываются по щекам не задерживаясь на подбородке, а ткань на теле уже полностью ими пропитана. В щели между диваном и подушками быстро находится прямоугольная ещё не распечатанная коробочка, на крышке которой нарисован предостерегающий Феликса большой значок, кричащий о том, что ему несовершеннолетниму, вообще-то, употреблять такое пока незаконно. Плевать на это юноша хотел, зависимость была сильной, последнее время курево было единственным стимулом держаться и помогало хоть сколько-то успокоить нервы. Затяг, затяг, боль в горле и кашель кровью — блеск. Феликс уже даже не вытирал её платками, а просто размазывал по одежде, когда не было сил идти в ванную. Тошнило сильно, когда был последний прием пищи Ли уже не помнит, даже приблизительно. Есть было невыносимой пыткой, пионы даже не думали увядать, они расцветали с каждым днём пуще прежнего, находя и пробивая себе путь на выход в измученном слабом теле. Обсессивно-компульсивное расстройство - поставили диагноз врачи, к которым Феликс в последнее время ходит чаще, чем к себе домой. Психическое расстройство проявляется в непроизвольно возникающих навязчивых, пугающих, мешающих мыслях, поток которых редко когда прекращается, а человек постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной этими мыслями тревоги. Но это только маленькая часть большого списка проблем, что тащит за собой Ли Феликс, надрываясь, задыхаясь и медленно умирая под их давлением. Если удалять цветы при помощи хирургического вмешательства, то данная каждому человеку способность чувствовать эмоции навсегда завянет, как букеты самих пионов. Феликс превратится в бесчувственную куклу, которая больше никогда не сможет полюбить, испытать радость встречи, жизнерадостный некогда Феликс больше никогда не сможет подарить миру улыбку. Этим миром для Феликса был Хван Хенджин. И ему было достаточно просто смотреть в глаза, смеяться, дарить свое тепло отдаваясь без остатка и он ведь никогда ничего не просил взамен, просто хотел быть рядом. И Хенджин был даже вроде и не против, ему была приятна компания Енбока, он считал его своим хорошим другом, да вот только Феликсу стало мало и хотелось выйти за рамки. Чего он не мог себе позволить. Вариант - отдалиться - казался лучшим решением проблемы, и все начинало приходить в норму, за исключением небольшого кашля и частых болей в области сердца. Феликс же начинал лечить это граммидином, ещё какими-то таблетками, даже восстановил режим сна и прекратил пить энергетические напитки на время. Вот только это все ему совсем не помогало и со временем ожидаемо стало хуже. Когда болезнь уже приближалась к самой тяжёлой, последней стадии, Енбок не без труда наконец сообразил, что к чему. Безответная любовь, да? И уже даже кажется что под окнами мигает фарами знакомая машина, когда на экране мобильного телефона высвечивается имя звонящего абонента. И сердце пропускает удар. Дышать становится тяжело, лепестки забивают нос и глотку а все, что остаётся, это быстро откашляться и снять трубку. Потому что в противном случае Феликса сожрут мысли. Это ведь не машина Хенджина под окном, и звонит он просто по ошибке, ведь Феликс оборвал с ним все контакты. — Ало? — Хриплым голосом, словно не своим, спрашивает робко Феликс. Настоящий Феликс не такой, он энергичный, в голосе его всегда присутствуют задорные нотки. Настоящий Феликс улыбается всегда, всем и каждому, являясь солнцем среди мрачных туч. А этот Феликс - фальшивка, самозванец, вор, жалкая копия. — Привет, Ликс! Я разбудил тебя? Голос невесёлый! Слушай, ты так давно не появлялся в универе, на сообщения не отвечаешь мне ни в одном мессенджере.. Да и когда бы я не шел мимо твоего дома в окнах нет света. Ты не дома? — Дома. — Сухо отвечает Феликс, вытягивая из левого уха росток. — Можно подняться к тебе? Я купил твои любимые пирожные и какой-то странный травяной чай, но тебе такое вроде нравится. Вот черт. — Феликс?! Феликс! Что случилось? — Обеспокоенно кричал в телефон Хенджин. Енбок по ту сторону зашелся в настолько обильном кашле, что сдерживать рвущуюся наружу истерику он уже не мог, как и сил, чтобы отключить звонок у него тоже уже не было. Хенджин только услышал глухой удар и почему-то сразу понял, что Феликс не что-то опрокинул, а упал сам, не удержавшись на ногах. Хенджину сильно повезло, в момент когда он добежал до двери подъезда, вышла женщина средних лет и по тому он без труда попал в дом. Хван бежал по лестнице на седьмой этаж быстро настолько, насколько был способен, по какой-то причине он сам начал лить слезы слушая отдаленные всхлипы Феликса из телефона. Очень хотелось верить, что все это глупая и очень жестокая шутка, но чувства накатывали, подступали комом к горлу, желудок сжимался от волнения а ребра сильно кололо изнутри. Словно шипами роз. — Енбок! Енбок, открывай! — Хенджин колотил по входной двери не щадя ни ее, ни собственных рук и ног. — Феликс, приди в себя и открой мне дверь! Пожалуйста! Я хочу помочь! — Кричал он в динамик проводных наушников, потому что звонок ещё никем не был сброшен. В какой-то момент силы оставили и его, прижавшись к холодной двери Хенджин наконец расплакался навзрыд. Долгое время он не мог понять по какой причине Феликс отдаляется от него, ведь они оба, как казалось Хвану, сильно хотели сблизиться. И правда было время, когда их дружбу без преувеличения можно было описать только лучшими словами. Но это время больше не вернуть. Хван сполз на пол, даже на коленях держаться уже было трудно. Как вдруг дверь отворили изнутри. Феликс был похож на призрака, потому что живым человеком его было назвать уже нельзя, он был словно статуя в заброшенном людьми цветочном саду, оплетеная разросшимися цветами. Статуя молодого принца, которая вот вот разрушится, но все ещё выглядит неописуемо красиво. Как корона из белого золота, обрамленная кристальным букетом драгоценностей, подаренных природой, не несущей в себе никакой ценности кроме как услада для глаз, такой же был и Феликс. Словно бледный холодный труп умершей от неизвестной болезни принцессы, что в красивом платье да в хрустальном гробу выглядит ещё прекраснее, чем при жизни. Только Хенджин не позволить Феликсу стать такой принцессой. Пошатнувшись он подымается на ноги, без толики колебания бросается вперед в объятия, крепко прижимает к себе, боясь отпустить, не хотя отпускать, желая продлить момент в бесконечность. Он плачет, зовет, нуждается в ответе, и на пол падает красный только-только распустившийся бутон алой розы окропленной кровью. Хенджин смотрит на пол, а он весь в таких же цветах. Под ногами словно распустилось поле белоснежных чистейших пионов, и Хенджин чувствует что он уже почти на небесах, и все реально, нежный цветочный запах, мягкие лепестки под ногами словно облако, и небожитель перед ним. И такие же реальные впивающиеся в ноги шипы, которых не должно быть у пионов, но они по какой-то причине есть и ещё какие реальные, потому что боль помогает прояснить разум. — Феликс, солнце, пожалуйста, очнись! — Смотрит в затуманенный взгляд и сильнее сжимает чужие плечи, зовёт, старается привести в чувства, но все кажется бесполезным. — О, боги, пожалуйста, только посмотри на меня, ответь мне, Феликс.. — Хенджин опускает взгляд. Расслабляет руки, а тело перед ним покачивается, словно вот вот рухнет и не успев разбиться стая прозрачных хрустальных бабочек, окружённая светом взметнется в небо, растворившись превратится в созвездие на ночном небе. Хенджин чувствует, как на его шею ложатся дрожащие холодные пальцы, и все ещё немного теплая ладонь. Смотрит в глаза, и в момент обдает жаром от самой теплой улыбки, которая расцветает на лице Феликса, расходясь с увядающими цветами в сердце и легких. Лозы все слабее оплетают внутренности, почки уже почти совсем не болят, а сердце бьётся быстрее, в привычном темпе, разгоняя кровь по организму и кажется даже появляются новые силы и надежда. Феликс кашляет, а хенджин подаётся вперёд, касаясь чужих губ лёгким, как крыло хрустальной бабочки поцелуем, и шепчет на ухо обещания, которые никогда не сможет нарушить. Они оба достаточно измучали сердца друг друга, чтобы наконец понять, что за увядшими в животе бутонами пионов и алых роз рождаются крылатые бабочки, которые щекочут своими нежными крылышками, когда чувства расцветают с новой силой.