Your heart rhythm

Эти нежности знакомы. Они с Сону часто обнимались, ничего неприятного или подобных эмоций, всё привычно и комфортно. Оказывается, лишь для Чонвона. Что может быть в голове у пятнадцатилетнего мальчика, думается, что учёба - верная мысль, игры и тому подобные развлечения, допустим и эту теорию. А если сказать, что у Яна в голове коробка молочного шоколада в виде аккуратных маленьких сердечек - абсурдно звучит? А Чонвону уже и не до смеха, попросту все чувство катятся в чёрную дыру, засасываются туда, и не вытащишь до полного разъяснения себя и непонятного влечения к хёнам. Сумасшествие, ощущение, что слетает крыша. Оказывается - это всё чистой воды обман, накрученный Чонвоном самостоятельно, колодец недоделанный видите ли. И никакой дружбы, в его сторону, со стороны старших не виднелось. Зайка в клетке с двумя тиграми, читается будто ирония судьбы. Не ярко-неоновые предположения Сону, каждый раз пробегающие в глазах, коль виднеются хёны, казалось, лишь дружеское влечение бушевало внутри. А в действительности, Чонвона нагло привязывали к себе. Розовые очки затуманивали голову, до безумия ироничной предмет. Теперь, сняв их, с точностью видно, что всё делалось для других целей. Вот почему столь мягкое поведение старших было адресовано именно ему. Но честно, нисколечко не больно, попросту закручено до полного непонимания, кажется абсурдным, но увы, правда ещё не зацепилась за руки. Сону разрушил стену его зоны комфорта, заставил понять, что все нежности имеют другой уклон, а также смысл. Хотя, вероятно бог смог услышать его страдальческое хотение. Мало верится, чистой воды чушь. Любителем романтики Чонвона не назовёшь, это больше про Сону. В столь тонких делах он - тюлень. Увы, желание присутствовало, но оценивая себя, казалось полностью смешным и больно детским, хотя чисто не для малышни. А тут тупняк: Ян, мягко говоря, ребёнок с половым созреванием, отсылать всё на это - возможно и думается, что более уместно. Постойте…но он же не слышал их оправдания, лишь слова Кима, задурили до боязни. * * * heeseung hyung: Котёнок, у меня тут предложение… Не хочешь прогуляется сегодня вечером. Купим билеты в кино или может хочешь посетить другое место? Отвечать? Безусловно хотение трётся, жалко просясь проявится. Но, не будет ли это поистине великой ошибкой для Яна. Стоит обдумать, распихать всё по полочкам и шкафчикам, может спрятать сомнения и вытащить безразличие, как вариант - очень даже адекватно. Ступор… не успела ли задеть сия гнусная сторона остальных? Яркая уверенность незаметно сметается ветром, остаётся белая боязнь, что с каждой секундой погружается в темень. wonnie: Я не против развеется, хён. heeseung hyung: Тогда, подъеду к пяти. Хорошо? wonnie: Угу Игнорировать - некрасиво. Каким бы послушным и правильным Чонвона не вырастили, гадости делать умеет. Не то, что бы он как-то хотел отомстить или просто навалять, что звучит смешнее всех шуток вместе взятых, скажем, что это по типу наблюдение со стороны. Выгоды никакой, Чонвон в наглую избегал старших всю поездку. Но увы, в данной переписке перевернулись все его планы; просто не получилось. Страшно, нет больше непонятность и волнение играют с растерявшемся Яном. С чего бы двум парням ухаживать за ним. Что, мать вашу они нашли в нём? А об ориентации Чонвон попросту никогда не задумывался. Он даже оправдывал себя тем, что ни в коем случае женится не будет, такой «калека» никому ненужен. Напридумывал себе истории о безобидной жизни с Сону, безусловно включал в неё пару тройку друзей, мало ли, вдруг звёзды сойдутся, что и впрямь наяву произошло. И вообще-то, если Ян хорош в учёбы, совершенно не значит, что в жизни он профи, хотя будет получше Кима в некоторых делах; два сапога пара, ей богу. В коем то веке, самостоятельным Чонвона можно назвать, как никак голова на плечах есть, сам обдумывает и придумывает, не только. Увы, подкинутые колючки и на его дороге встретишь, эти твари испортят жизнь, даже переживать не стоит. Прятаться за спиной старшего - поистине хуёвое решение. Стало некой привычкой, что собственно и привело к смущению, хотя стоит сознанию щелкнуть, в миг разъедает агрессией. Теперь уже и не мерещатся жалкие плюсы, их малое количество перекрывается терзающими сомнениями о прошлом решении. Старшие - в действительности прекрасные люди, уточняя тот факт, что со своими причудами. Безусловно, в каждом теле есть свои уязвимости: некоторые их принимают, другие вообще не знают об существовании - замечены чужими глазами, остальные ненавидят, что довольно таки глупо, но не суть. Хёнов хочется сравнивать, как не странно, с травами. Разные виды, а в этих видах всё разношёрстное, поистине увлекательная вещь. Тут до старости сиди и учи, что какое растение лечит или же вовсе - последнее. Так вот, хёны - яд для Чонвона. Как табак, что убивает, лишь застрянь в нём. Их ярую заботу, Ян замечал, но какой-то лишней особенности не приклеивал. Знакомится с «новыми» ощущениями, сказано, что не впервой: прикосновение, обнимание, даже прозвище, попросту не разжигался огонь чувств…, до сих пор не виднелась искра. Дымок захотел согреть своим медленно рождающимся теплом. Сону - лис, такой же ярко рыжий как огонь, довольно таки иронично. Всё, вроде как неплохо, лишь некоторые моменты удосужились подразнить. Разве Чонвон беспомощен? Привыкший к хёну, он попросту наслаждается жизнью - нагло, уже не в первой слышится столь обидное слово. Но, вспоминать моменты, когда его вымотанная тушка чуть не свалилась, а Чонсон-хён прям герой, примчался на помощь, даже не верится в успех. И Хисын-хён, благодарность парню с оленьими глазками приклеится к Яну, вместе с ним и в могилу закопается. Полный хаос эмоций, он врал им, притворяясь сильным… Чонвон - беспомощный, но со стержнем упёртости. Так можно ли столь сильного парня духом называть таковым? Скорее открытый вопрос, на который ответа попросту не найти. Продолжать верить в свою правоту, туманно смягчает неприязнь - иллюзия. * Вечер подкатил быстрее чем хотелось. Соврёт, если не скажет, что думалось отказать хёну. С чего бы совесть заиграла? Невероятное что есть в человеке, если поздно, то всегда проявит свои корни, прорастёт и начнёт старанно мучить, рано о себе не расскажет, будет прятаться до полнейшей поломки. Наглость - тоже, в своём роде неплохая вещь, у Кима кстати присутствует, точнее виднелась, не единожды. Кусочек, что не характерный Чонвону. Милый маленький одуванчик, мягкий и сладкий, хотя неправильным кактусом побыть умеет - доказано. Без двадцати пять. Чонвона чуть потряхивает, видите ли, немного переволновался, котелок совсем не варит кашу. Вышел слишком рано, теперь приходится камешки пинать, перескакивать с ноги на ногу, заняться попросту нечем, ожидать - поистине скучное дело. Глаза слипаются, плоховато сегодня ночь прошла. Раздавливают извинения за столь непредсказуемое, с иной стороны - грубое поведение к старшим. Ян попросту не может держать долгой обиды, в плюс - человек невиноват, самого же переклинило, логично, что сам и бука. Доброе сердце, ему вечно требуется извинятся. Действия всегда идут таким - привычным Яну чередом: сначала дуется часа два, после ревёт прося прощения. Вопреки сией обеспокоенности, выворачивает Чонвона совершено в другую сторону. Спалось ему хреново, точнее виновны сны, которые все именуют как «грязные». По правде, ему понравились столь открытые сцены, бурная фантазия - поистине крутая вещь. Виднелись они не чаще мягких облаков и карамельных слонов, но отрицать их появления - по-детски. Всерьёз беря, с чего бы такому приснится? «Не такие мы и безобидные» - слова Кима, Ян полностью согласен с ними. Секс с хёнами… Чонвону было слишком приятно, попросту не описать словами. Можно поспорить, что стонал он не только во сне. Утренний стояк - подарок от сией безумной ситуации, больно пульсировал, но не перекрывал ранее зрелище, наоборот, заключал растущий интерес. Как вспоминаются не забытые отрывки, сразу охватывает жар, кончики ушек во всю горят, а щёки полностью порозовели - смущается. Ему действительно стыдно. Подумать, вдвоём - привычное дело, но втроём, тем более с хёнами, погружает в страх неизвестного мира. Стоит лишь замечтаться, впасть в некий транс, как Ян сразу теряется. Не замечает, что Хисын приезжает раньше назначенного времени. По его яркому удивлению были ясны все моменты. Ну в прочем, все же удивляются, коль кто-то приглашённый раньше приходит, работает если вы женского пола. Выйдя из своей серебристой машины, парень шустрым шагом оббегает её. Остановился прям напротив растерявшегося Яна, продолжающего пинать носком кеда мелкие камешки. Ноль внимания, игнорирование на протяжении первых двух минут… -Прости, хён,-слишком тихо прозвучал голос. Двусмысленно… -Котёнок? Почему извиняешься?- недоумение охватило Ли собою. Непредвиденное, столь неясное для него поведение - младший слишком закрыт, через чур подозрительно. -Прости, что избегал вас с Чонсон-хёном. -Чонвон… слушай… я попозже расспрошу. Сейчас мне требуется совсем не это.- мягко открывает переднюю дверь, прося младшего сесть. Чуть помявшись, Ян снял небольшой рюкзачок, ранее красовавшийся на спине, поцарапать чужую машину - смертный приговор для каждого. Пригнувшись, он аккуратно залезает, присаживаясь, после закрывается дверь с небольшим глуховатым стуком. Снова погрузился, замечтался, летает себе где-то там, совсем не слышит просьбу Хисына. Осознание приходит лишь слегка ощутил горячее дыхание. И надо же было поднять голову в столь опасный момент, стало слишком волнительно. Глаза в глаза, близко и подозрительно жарко. Вдруг, испуг заиграл с сердцем Яна или же иные чувства, что попросту не ощущались ясно? Хисын взаправду красивый. Его глаза такие большие глубокие, словно озеро в отражении котором плавают тысячи звёзд. Чонвон подмечал, но не любовался, лишь глядел. -Котёнок, все в порядке? Ты видимо задумался. Это… пояс безопасности надо…-с чего бы Ли ощутил смущение? -А, х-хён, прости… Всё нормально,-нервный смешок. Их лица всё ещё слишком близко, опасное расстояние. Долить бы самую капельку, попросту не хватает для полной законченности. Яна слегка трясёт, всплывает приятное ощущение, но сдерживается, краснея. -Чонвон, с тобой точно всё хорошо? Кажешься не совсем здоровым,-будто бы специально, будто бы Хисын давно заметил невидимую привязанность, теперь дразнится, как хитро. -Хисын-хён, поехали уже. Недолгое, но до безумия неловкое молчание посетило салон автомобиля, после Ли неохотно отстраняется. Пристегнув и себя, парень неторопливо заводит машину, то и дело, что часто кидая недовольные взгляды на младшего, тот в свою очередь просто смотрит вперёд, не поворачиваясь, будто бы не замечая. Мелкая дрожь по коже; тишина с лёгкостью сдавливает со всех сторон, кажись, что специально путает в себе, заставляет ненавидеть её сильнее, призирать, а после потонуть, оставляя звуки глухими. Увы, никто из парней не намеривается брать ответственность за разговоры, попросту бояться начать бесконечное. Шумные звуки проезжающих мимо машин создавали этакой хаос, бездумно разрывали «приятную» тишину, портили момент наслаждения сией, на первый взгляд безвыходности; поистине ужасно. Хисыну волнительно за Яна, чувствуется, что мальчик пропал в себе и не понятие этого не на шутку прогрессирует, замещаясь агрессией. Создаётся реальное впечатление, будто это не он - яркий и милый человек с прелестью на щёчках. Ранее, моменты что приносили настоящую радость, бесследно испарились. Он всегда давался в объятия, будь они крепкие или же покрыты нежностью, летел коль видел их, счастливо одаривал беззаботной улыбкой до самих ушей. Показалось столь нежеланное отстранённое поведение, Ли попросту не представлял такой тропинки в его маршруте. Отвратительно раскапывать причину. Странности завязались ещё во время поездки. Чонвону, вопреки всем старанным уговариваниям со стороны старших, вторую ночь подряд не захотелось проводить с ними, ушёл к Сону. С того вечера его и не поймать, и не пощупать, то и дело, что ловко прячется за кимовой спиной или видя на своём фронте, попросту даёт дёру. Тут и тупой с лёгкостью догадается - избегает, но что побудило в нём столь неясные поступки. Написал Хисын Чонвону с большой вероятность, что продолжится начатое, но с огромнейшим удивлением и не менее яркой радостью, младший показал желтый свет - ответил, даже согласился - пошёл на зелёный, до этого просто освещался красным. Провести время вместе однозначно манит, заставляет пускать слюнки, но сильнее, даже с некой грубостью, тянет вниз желание узнать всю правду, явно требуется выдержка. * -Какой фильм хочешь посмотреть? Первый. Это первый поход Чонвона в кинотеатр. Глаза неконтролируемо перескакивают, бегают в разные уголки, увлечённо рассматривают каждую детальку, постер, стенд с мультяшными персонажами. Будь бы он ребёнком, столь же радостно прыгал прося родителей сфоткать, как эти непоседы-дети выпрашивал до потери пульса какую-то гадость, а после шёл с довольной мордой, получив своё. Он с Сону - не блистали, им категорически запрещалось покидать дом без чьего либо присмотра. Они - неприкосновенные, и дело не в отвратном поведении выращенном с пелёнок. В действительности - обережённые, со всех сторон скованные трепетным обращением, облиты неполной любовью, но порядком достающей до нормы. Привыкшие к правильности и послушанию и раз нету сией, в «обязательности» мозаикой сложится переломанная картинка боли. Показывает полную противоположность загаданному. Риск и пофигизм сформировали совершенно иную сторону, что так и противоречит их мягкому образу этаких незнаек. «Не такие мы и безобидные» - чёткая фраза, вопреки запрограммированному самосохранению, заставляет свернуть в неправильное лево. Лишь мелкой деталью описывает их двоих; ухмылка выходит слишком довольной, даже через чур диковатой. Парочку тройку раз имелся опыт глупого побега, в действительности - тупого. При этом, их «внезапную» пропажу умудрялись заметить, после увольнение было обеспечено всем, невинных попросту не существовало - поистине жестоко. -Этот,-фраза «не судите по обложке» - верна. Завлекать умением «интересно преподнести», не каждому даровано. Для любой учёбы время найдётся, человек учится на протяжении всей своей короткой гнусной жизни. Приобретённые навыки ценятся, а рождённые в теле продаются. Так и трейлер, что мельком завлёк Яна своей загадочностью и живостью. Красотой может быть и блещет, впрочем, так оно и есть, но середина та пуста, поэтому Чонвон тыкает пальцем на китайское фэнтази. -Уверен?-озадаченность Хисына поистине великолепная вещь. В серьёзности, думалось, выбор младшего падёт на мягкое и светлое с добавлением блёсток и радуги. Увы, жестокость и смерть выиграли сию грозную, вопреки этому, нечестную битву. -Пускай будет этот.-уверенно кивает - подтверждает свой выбор. Наигранность эмоций равносильна обману, Чонвон полностью пропадает в этом, в созданных иллюзиях приятного и хотения ощущаться комфортно. Он не умеет играть, в отличии от Кима Ян - врун. Туманность лжи видна всем по разному: некоторые погружаются, другие остерегаются, последние не клюют вообще. Важное, что сегодняшний день - живой спектакль. У Яна разыгралась невинность детского «хочу», восхищение предстоящего во всю ослепляет, даря надежды, уже и не вспоминается взрослый мир. До поры, до времени, серьёзная буря усмирила свой ход, подменил её вовремя проснувшийся шторм. Но в сравнение: жалкие капельки - гнусная замена настоящему хаосу. Хаосу, который Чонвон вдруг ощутил, тот который заставил поверить в новые возможности, продолжающиеся быть желанными, пускай и прозрачно. За свои жалкие пятнадцать лет Чонвон мало что повидал, и дело вовсе не в деньгах. Иная, порядком известная всем проблема заставила приостановиться, тем самым погрязнуть на дне, так скажем «вынужденное самоубийство». Большинство вещей узнаются лишь через интернет, задевает уже зажившее, но столь сильного отвращения и не виднеется вовсе. Чонвон - обычный мальчик и, каким бы правильным и милым зайцем его б не назвали, не отличался желанием посмотреть порно. Так названые «братья», но не по крови, скорее душевно - Ян и Ким, сквозь некое незнание и слегка поглощающие предвкушение, договорились вместе сделать столь тонкий шаг. Подбитая психика, зато не пожалели. Впрочем, всё таки правда, что человек учится на протяжении всей жизни и возраст к этому никак не относится, попросту не лепится. -Котёнок, может попкорна хочешь? -А можно? Сия вредная закуска, очень даже не плоха, но вопреки этому, Чонвон категорически против сладкого попкорна. Этот мир слишком широкий, ему не хватает некого сужения, мизерного, в виде удаления места для этакой «сладости». Не было столь плохого отношение, зарождение проблемных корней последовало не от слишком приятного опыта. Сону угостил, а он рад стараться, слопал всё за раз. После - несколько дней рвоты, вспоминать эти отвратительные деньки совсем не хочется, лучше пусть они смоются, вместе со вкусом. -Котёнок, какой хочешь? -Хёёённ, я сам себе смогу купить. Не нянчись со мной,-недовольно, но столь мило, надувает щёки, явно показывает «не ребёнка». Опять сие не аргументированное поведение; манящие нежности, хоть и не сказанные зачем. Правда потихоньку открывается - волнительно, совсем не страшно. -Нет, я угощаю,-несильно щёлкает носик Яна.-Так какой? -С сыром… * * * Люди - безобразны, точнее их названный «интерес» к остальным. Лёгкая прогулка превратилась в ловушку, глаза по всюду, камеры везде. Любопытные взгляды до неприличия подозрительно косились на них. Дело совсем не в том, что Хисын потратил весь фильм на Чонвона, грел его лапку в своей, иногда позволял прижаться ближе, вдохнуть сладкий аромат карамельного шампуня, что так правильно подходит мягкой натуре Яна. Младший объяснимо перепугался столь реалистичных сцен, вцепился в Ли мёртвой хваткой, отпускать попросту не думал, забыл. Хисына путают с моделью, частенько предлагают работу давая визитки в надежде на перезвон. Это всё до логичности верно: его лицо прекрасно и мило, высокий рост, шикарные плечи. Он тот, кто привлекает, а не тот, кого привлекают, до недавнего времени были выстроены сии правила. Чонвон же по детски симпатичен, мягок и невинен, он - хрупкое пёрышко, нежен и строен, им нужно любоваться, дарить ласку, выходит, выгоды больше другим чем ему самому. Парни - заметные, выделяюсь и тянут к себе. Но тот кто притягивается поистине страшен и похотлив, с бурной фантазией и тёмными делами. Стало полнейшей нормой замечать «восхищение людей». Как бы самовлюблённо не прозвучало, знают, что эту - жалкую красоту им даровал бог. Наказание ли, может быть этакий урок, предположений не счесть, попросту не желается. -Хисын-хён, скажи… я и в правду выгляжу столь беспомощным? -С чего бы тебе такие вопросы задавать?-сказать что Ли выпал из мира, ничего не сказать. Столкновение с непониманием ситуации полностью встряхивает, не удаётся прийти в себя и чётко обдумать сказанное младшим. -Просто… мне Сону-хёна хватает. Честно, мне действительно нравится ваша забота, но к чему она? Наше знакомство зародилось относительно недавно. Я - обычный, такой же человек как и мои, и твои одноклассники. Вот, только ко мне вы с Чонсон-хёном относитесь </b>по другому</b>…не так как к другу. Напролом, причём сразу, не давая и шанса признаться первому. Ян ещё полностью не погрузился - продолжает тонуть и захлёбываться минутной безысходностью, спонтанно подкинутой Кимом. Вопреки сложившемуся, он будет терпеливо ожидать, выискивая правильные чувства в самом себе, после захочет поделится, а может и вовсе, не даст шанса. Как хорошо, он не был рождён трусом, попросту привыкший к столь схожей роли. Хисын за рулём, он «скован» - его собственное заключение. В самом деле, ему желается взглянуть в слишком непредсказуемые поступки Чонвона, парень прекрасно ощущает чужие глаза, что так яро прожигают, нехотя одаривают мурашками. Ли взаправду может, попросту не делает этого. -Чонвон, уже поздно. Сегодня переночуешь у меня,-а в ответ - тишина, согласием точно не назовёшь, скорее глухое отрицание. * Это настоящая наглость, Ян даже пискнуть не успел как уже разлёживается на шикарном лаковом диване. Полностью вымотан, вопреки этому, чувствует себя живым, пусть и не столь радостно, хотя бы не напряжённо. Отрывки фильма до сих пор проигрываются, вновь заставляют ощутить некий страх, в то же время - дикий восторг. Ему было совсем не до алого или жестокого, по крайней мере не в этом фильме точно. Его сердечко взбудоражила истории нелёгкой, с иной стороны нелепой любви, смешно, что в первую очередь подумалось именно это описание. Честно признаться, до сих пор не замечал, насколько может быть прекрасно сие чувство. Зевота насильно заставляет забыться про нахлынувшее и хорошее, нехотя покинуть внезапную эйфорию, что так и заставляла выйти из себя. Сильно кумарит и до безумия хочется прилечь и уснуть в объятиях мягенького одеяльца, но Чонвона, как на зло за его проступок, попросили подождать. Чего? Кого? Старший попросту не ответил на интересующее, промолчал, точнее ушёл, оставив Яна одного в просторной гостиной. Слышится громкое стукание посуды, по видимости хён на кухне, что скорее всего так оно и есть. Свист чайника слишком омерзительный, Чонвону не нравится, через чур выводит из себя, а покидать комфортное совсем не хочется - лень, и так уже перебор с этим. Благо звук быстро утихает, оставляя еле слышное шуршание тапочек парня. Вроде как всё хорошо, точнее пойдёт, просто сию атмосферу назвать мягкой или же приятной, язык попросту не поворачивается. Сколько бы Чонвон не предполагал, пытаясь догадаться и проникнуть в столь закрученные мысли старшего, ему не понять, зачем хён притащил сюда, если он спокойно мог отвести домой. Но серьёзно, главное, что бабушка предупреждена и по некоторым, не сильно хорошим, причинам даже не против такому обстоятельству, тут хоть что-то смягчает настроение. Ян снова задумался об словах Сону, он снова беззащитен, не слышит окружающее - уязвим. Дверной звонок во всю трещит и разрывается, а Хисына нет. Тут и интересно, и будет вернее сказать, что страшно, ведь тело, что пришло сюда в одиннадцать часов ночи никаких радостей не принесёт. Ян попросту не знает как реагировать на сложившееся, продолжает тихо сидеть, как бы опасаясь. -Котёнок, можешь открыть дверь?-слышится слегка растерянный голос старшего. Тут попросту нечего ответить. Ян, несмотря на свою боязнь, «подчиняется», следует в прихожую, выполняя просьбу. -Чонсон-и-хён?-чтобы вы не говорили, а эта нежданная встреча знатно потрепала нервишки Чонвону. -Привет, котёнок,-Джей не лезит к Яну, ему сейчас не до нужных нежностей. Попросту игнорирует заевшееся желание, он настроен на серьёзное и это порядком напрягает. Шустро сняв обувь, парень направляется в гостиную, младший же следует за ним, не торопясь, оставляя приличное расстояние. Он будто бы тянет момент, ощущавшийся ранее, кажись что само дежавю. Повеял некий холодок, не пройдя мимо Яна, облизнул собою, словно специально накаляя атмосферу, что и до этого не была столь тёплой. Снова, в «нужный момент», решается поднять голову, до этого подозрительно виновато опущенную вниз. Чонвон сразу обращает внимание на Хисына, что слишком задумчиво, облокотившись локтями об свои коленки, косился в одну сторону. Пару секунд тишины и парень устремляет взгляд на них двоих. -Хёны…- с трудом верится в увиденное, кажется, то и в прям был вещий сон, ведь начало здесь и там столь схожее. И снова Ян краснеет вспоминает, ему хочется это делать, приятно это делать. -Чонвон, ты нам нравишься. Нет. Мы очарованы тобой. Сону попал прямо в сердце. Правда на самом деле показалась, она полностью верна.