Your heart rhythm

-Чонвон-и, дорогой, послушай… Ты же знаешь, я не редко задеваю тему касающуюся старших,-желтизна освещения приятно ложится, будто бы играется со слегка мокроватой кожицей Кима. Каждое движение грубо подчиняет под себя оставшиеся капельки, заставляя придумывать собственную историю. Поход в душ хорошенько расслабил покрасневшего старшего, полностью встряхнул, смывая поднакопившееся напряжения. -Угу, знаю. Но, Сону-хён, твои намёки меня не догоняют.-прошло мимо ушей, вернее, Ян не уловил нотки важного и не менее нужного. Больше старается потеряться в книге, шустро бегая по её коротким строчкам. Сказать, что сия сказка интересная - нет, описал бы как прикольную и не более. -Вон-и, больше не желаю томить… Разве поведение старших не слишком подозрительное.-аккуратно оставив влажное полотенце на спинке стула, Сону направился к кровати. -Ты к чему ведёшь? -Я не столь жёсткий любитель вдаваться в подробное изучение чьих-то поступков и не сильно то частно угадывается сама причина. Но, некое чувство во всю трещит о неровном дыхании Джей-хёна и моего двоюродного братца к тебе.-спокойно залазит на кровать. Ким мельком успевает прочитать слово из книги младшего перед тем как ловко развернутся и схватить телефон лежащий по левую сторону, на тумбочке. «Безнадёжный» - звучит как-то иронично и подозрительно близко. Проявилась чересчур серьёзная атмосфера неловкости, даже лёгкий тепловатый воздух предательски подыгрывает, становясь более скомканным и густым. Киму попросту невтерпёж услышать заурядное оправдание младшего, его привычное упрямство научилось хорошенько выкручиваться, гибко изгибаться под любой угол, будь он туповат или же режущим до крови. Увы, сегодняшнюю полную уверенность, вопреки обычному, ничто не подобьёт. -Не придумывай. Наступивший момент истины совсем не сладок. Ужас кипятиться в глазах, а страху удалось незаметно подтянуть свои трухлявые оковы. Молчание, всего лишь беззвучное ожидание заветного щелчка, что станет самым жёстким переломом. Отказываться не прокатит, Яну попросту некуда деться от «приторной» правды. *** -Котёнок, хочешь, можешь думать, а мы будем действовать. Прости... -Хёны, я и впрямь не понимаю вас,-слишком неподъёмно. Кажись, хрупкое тельце онемевает. Перепугивает старших весьма резковатым падением на пол, благо это не столь больно. Колени, глухим, но явным стуком, ударяются, хорошо что мягкий ковёр устилает пол. Чёрный, словно омут, Яном жадно давятся черти необъяснимой вины. -Эй, Чонвон, чего ты?-этот вопрос столь неуместен, однако Джею поздно исправлять сразу необдуманное. Предугадывание дальнейших слов, не в плюс и действия. Ян изнурён, впопыхах перебрал целую стопку событий, интерес царил полнейшим хаосом, однако, все до последнего - туманные и не ясны. -Скажите,-растерянно очерчивает взглядом стеклянный столик. Какая же дикая ироничность, вовсе и не предполагалось, что когда либо сравнит себя - живого с пустым предметом. До таких низов дойти лишь сломанный годен, однако называться таковым, будь бы то дуло пистолета уткнуто прямо в висок, никак душонка не позволит. В нём нету жизни, совершенно ничего, его сделали, сотворили из подобного. Настроение убивает. Малую каплю и, столь хрупкое как сей предмет, не выдержит вечного давления.-Зачем я вам нужен? Ему требуются чёткие и ясные слова. От них зависит всё. -Котёнок,-опускается на корточки, дабы видеть столь милое растерянное лицо младшего, Пак.-«Твой взбешённый вид я навсегда запомню»,-с усмешкой, будто нехотя издевается, цитирует сказанное.-Знаешь… меня не покидало ощущения безысходности. Я мучился в своих мыслях о новой и слишком, мне казалось, недолго дышащей влюблённости. Как хотелось, не вышло. Пару дней превратились в большее. -Котёнок, пойми, что это чувство присуще каждому. И вопреки всем ожиданиям и хотениям, сердце укажет самостоятельно, не слушая своего носителя.-менять комфортное положение - с радостью. Хисын желаемый, поэтому во многом прозревший и жестко наученный. Ему совсем не страшно за себя, скорее волнительно и, больше за мальчишку нежели подготовленный он. Парень намерено ожидал, пробуя остановить трещины начавшегося. Решительно встаёт со столь удобного дивана и подходит к младшим. Наглость ли это, может и впрямь бушует, а он лишь упускает, закрывает глаза, желая только одного. Сейчас требуется немалая концентрация и постараться углубится в спокойствие, о принятие рановато заикаться, пусть и жадность поедает за новое хотение. Быстром ловким движение, поднимает лёгенькое тельце Яна и осторожно прислоняет к себя, обнимает. Чонвон, если не опускать тот факт, что слишком мал, на самом деле, ещё не вник, не сумел испробовать нужное, однако Хисыну определённо необходимо. Он лично предоставит, пусть взгляд и горит не столь привыкшей мягкостью, он заставит пылать после. -Просто пойми, что тебя любят и хотят оберегать. Мы хотим это делать… Чонвон в белой пелене: не видит, не чувствует, ему безумно хочется выстроить своеобразный крест, запретить вдыхать слишком чужой кислород, чувствующийся полнейшей отравой для его нутра. Собственную жестокость и унижение, к себе ещё не получал, не пытался устроить шумный переворот, хотя зарождение относительно давно началось. И впрямь, вся искренняя ожидаемость вылезла наружу. Серые мечты действительно осветлили, ярая вера тому наилучшее доказательство. По чистоте сией, сказать - очень желалось, пусть и осознаёт что прозрачностью завернулись все мысли. Глухо упоминал о столь нужном, что, вопреки его ситуации, изменит и защитит, ведь Ким не вечный блуждающий, неподалёку оставаться будет, рядом - не сказано. Просто принять, ведь так легко ощущать нужность, да? Знает, что не раз чувствовал комфортность и столь сильную тяготу к хёнам, так что здесь ужасного и страдальческого, где боль, в конце концов приевшаяся ломка… Снова - очередной обман, себя запросто надуть. Увы, Ян не сильно таки уверенный в правильности, склонен к тому, что чувства мало чем схожи с их. Он терпелив, подождите и прочувствует чуть позже. Он, бесспорно, станет уверен лишь тогда, когда самостоятельно решится принять. -Та что вы всё «котёнок» да «котёнок»,-ворчливо бубнит куда-то в плечо старшего,-Кажись, я вам домашний зверёк. Ощущение, что попросту играетесь, а после выкинете коль в пригодности браком окажусь. Разорвать в мелочь прошлое, вопреки хорошему новому началу, действительно не легко. Однако Чонвон же умный и как никак сообразительный ребёнок. Кажись он нас попросту за нос водит; не обман, что боль на самом деле столь тяжела? Осведомить случившееся, долго бродя по натянутому тросу, помог Сону, спас Хисын и обнял Джей. Заключать полную уверенность в будущем… думается стоит поставить крест прямо здесь. После, новое распахнёт тяжёлое старое дерево и без слов, пригласит - всегда будет так. Но не сейчас. Джей незаметно подкрался сзади, также спокойно обнял со спины, даря кучу мелких, вопреки, приятных мурашек. Столь тепло и удобно находится и ощущать их прикосновения. Ежедневная мягкая нежность обращена лишь ему одному - теперь осознаёт, что кому-то нужен, ещё сильнее - важен. Ценный, кроме бабушки и Сону, лишь мечтать о столь нереальном мог. Слёзы бегут, скрыть их никак не получится, двусмысленный стыд снова накрыл собою. Чонвон непостоянен в своих эмоциях и то что чувствует, не всегда является таковым. -Успокойся, не плач,- нехотя отстраняется Хисын, аккуратно прикасается своим длинным рукавом светлого худи к лицу напротив, после, остаются лишь влажные следы.-Только не подумай, что твоё здоровье причастно к нашим чувствам. -Та не из-за этого я плачу, хён! -А что тогда произошло?-ловко поворачивает младшего к себе, дабы смотрел лишь на него. Чонсон с ярким интересом рассматривает шоколадные прядки волос, после, с известным лишь ему энтузиазмом скользит прямо вниз, завершаясь на тонких губах. Хочется… -Не буду говорить…-смущается. Картина перед ним слишком дикая, по сути та - знакомая. А в голове снова и снова перекручиваются кадры сна. -Хорошо, как скажешь.-не перечит Ли, пытается нормализовать обстановку.-А теперь, дорогой, мне интересно кое что другое,-старое возвращается, вскоре повторяется вновь; Не то чтобы Чонвону в роли изнеженной принцессы не приятно, ему не комфортно, хотя - частичная правда. Хисын, внезапно вырывает из объятий Джея, успевая показать язык и, на не поддельное удивление, легко поднимает ошеломлённого Яна на руки. -Хён, отпусти! -Больно будет.-с издёвкой выгибает бровь, усмехаясь. -Поставь меня. Я же тяжёлый. -Не ври, ещё никогда такого лёгкого не носил. Вес девушек во много раз превышает твой. Задело. Чонвон знает это лучше чем никто другой, знает, что негоден, коль касаются сией проблемы, ничего поделать не может. Нездоровое состояние будет преследовать всю дальнейшую, остаётся лишь попросту принять и наслаждаться данным. -Я в последний раз спрашиваю… Всё хорошо?-аккуратно опускает младшего на диван.-Котёнок, ответ на ответ. Теперь хочу выслушать за что ранее извинялся. -Хён, умного из тебя не выйдет.-с поддельностью обижается, скрывая своё реальное разогревшееся нутро. -Да, кстати… Не то, чтобы я как-то мучился в интересе, просто я слегка недопонял твоё игнорирование. Котёнок, я чуточку зол.-обходя столик, присаживается по левое плечо младшего, Пак. И что теперь стоит предпринять, Ян в немалом замешательстве, если то не посмеет вырасти за считаные секунду. Бесспорно, самое лучшее и адекватное - поведать правду, рассказать о слишком грязном, вопреки приятном сне и об словах Сону. Принимает, что врать совершенно язык не повернётся, особенно в этакой момент открытости. Да и какова играет вероятность того, что их разговор опять не перепрыгнет на признания в симпатии к нему? (Будто бы Чонвон уверен в этом) Лучше, пускай он оправдывается и краснеет, чем снова будет разливаться гуще краска по его телу; причина - смущающие слова. -Эм… А если завтра?-включая некий режим «милашки», вертит головой, ловя попросту нечитаемые взгляды старших. -Нет. А надежда на понятие промелькнула, однако Чонсон решил оторвать её полностью. Кажись, всерьёз намучился, окончательно решив идти только вперёд. Пак не выглядит слишком требовательным, хотя ощущается совсем обратное, его тёмный, чересчур глубокий взгляд уносит в небытие, в адскую тишину что прямо таки важна и гладко ощутима для Яна. Хисын же слегка раздражён, пусть и старается скрыть, потихоньку убавляя эмоции. Думается, переживает, однако до сих пор прозрачен, только предположения и ничего больше. Не внушают они какого-то страха или же ужаса, боятся здесь попросту нечего. -Вы точно хотите?-скорее «ты точно хочешь?». Сколько же преград послал Яну Бог? Сколько раз он будет думать что это - наказание? Правда ли, что Чонвон готов к столь открытому - иронично. Люди назвавшиеся друзьями, показавшие новое, стали совершенно с другой стороны, неподходящей самому ему. Волнует, что они ещё не закончили, даже не начали, виднелось лишь своеобразное заманивание. Ян догадывался, что старшим казался милым и нежным, скорее так оно и есть, он бесспорно осведомлён о своих плюсах. Интересно, что же промелькнёт в их головах, коль узнают, что таков является лишь на жалкую половину? Готов. -Сону-хён… *** Чонвон терпелив и дружный с головой, очаровательный на вид, с пухлыми щеками, и как бы добр с остальными. Задеть может каждый, однако получить в ответочку, рук - единицы. Он под защитой, но прекрасно видит всю ситуацию, в полной её не ограниченности. Милый слепой котёнок. Вопрос не из приятных, но «полностью ли заменила ему бабушка двух родителей?». Нет. И это не является великой сенсацией - очевидно, даже спорить не надо, неуместно. Мягкость и впрямь, словно родная, как у матери и строгость как у отца, возможность поменять местами характер вероятна. Каждый родитель в меру груб и нежен, жалко, что половина воспоминаний о своих забылась. Ян, время от времени проваливается, представляя каково было бы счастье мамы и папы, узнав, что их мальчик любим и счастлив. Чонвон привык плакать, не сдерживать слёзы в столь больные моменты является совершенной невозможностью для него. Он не врал, даже не приукрашал, в надежде узреть чужие капли сострадания. Он выдал лишь те, так самоназванные «предположения» Кима. Ничего ранящего в открытости нет, если задевать именно эту, то вероятно не увидится ярой злости или же отвращение, в этом уверенность строгая. Однако всего и в деталях, конечно беря сон и лишние мысли, коих раньше не было, энтузиазма рассказать совсем не оказалось. Толи застеснялся, толи попросту посчитал лишним. Проще описать тогда непредсказуемую реакцию хёнов - «не удивлены», наоборот, чуть ошарашенным показался лишь один Чонвон. Ранние лучики мягко поглаживают носик Яна, тот его слегка дёргает, после спешит перевернутся на другой бок. Попытка поспать дольше обычных восьми часов проваливается даже не начавшись. Прохладную, но не длинную ночь привычно сменило холодное утро. Ногам безумно холодно, такими темпами, полное ощущения своего тела уменьшатся до мизера. Он привык одевать носочки с тёплым нутром и шастать в них по дому, однако спать в поношенных днём - никак нет. Неудача, что и рукам не сильно таки повезло, конечно сравнивать с ледяными ногами будет абсурдно, потому что, спал он удобно сложив ладони под щёку, что довольно таки неплохо нагрела их, но холодными назвать язык повернётся однозначно. Сейчас лето, золотая середина во всю пляшет, а тепла всё меньше и меньше. С одной стороны - радует, с другой же недостаточно. Сейчас даже без всплывающих предположений, чистая правда, что большая часть года запихана холодом, полное и настоящее тепло даётся лишь летом и только им. Можно ли назвать сию проблему аномалией? Чонвону хочется выразится негативно к столь непонятному и из вон вот выходящему. Лето должно разрывать на части, оно обязано быть противным и непослушным, но никак не «стареть». Будь то ночь не уютной, Чонвон полностью уверен, что как никак, но разлепит глаза. К немалому сожалению, в голове обязательностью устроят трели, она бедная будет мучить и пульсировать, однако чувство дикой сонливости попросту не сможет добить окончательно. Для него в порядке вещей, пробудившись, лениво разлеживаться и просто спокойно думать. Мысли живут отдельно от его жизни, не редко обманчиво заводят не туда, после гадай где и с какого момента, корни зародились. Приятному требуется отдать хорошее взамен, потому что плохое получить намного проще. Сердце больно покалывает. «Точно! Таблетки!» - нежданно врезается в сонные мысли. Резко приняв сидячее положение, Ян тут же хватается за голову. Слишком странно и пугающе. Картинка стоящая перед носом никак не улавливается, плывёт и катится, разгибается в разные стороны, не позволяя настроить взгляд. Отлично, пару минут дыхательных упражнений, вернее сказать, обычных глубоких вдохов, полностью оправдали себя. Настроение слегка возобновилось в более привычное - не весело и не грустно, однако потрясение с произошедшего, мягко сказать, убивает. Появление неожиданного головокружения, (схожие моменты виднелись не раз) совсем не прогнозируют нормальное состояние, пока что только на сегодня. Знать что произойдёт завтра, никак невозможно. Бегая взглядом по, думается, комнате Хисына, Чонвон желает отыскать часы, но совсем не удаётся зацепится за столь нужный предмет. И телефона не виднеется, видимо остался ночевать на диване. Смешно надувает щёки и неосознанно выпячивает губу, со стороны выглядит однозначно нелепо, однако ещё детская внешность Яна творит потрясающее, создавая из сих жестов милое и умилительное. Куча вопросов, но этих двух ответов не видать. Поёрзав руками по светло-голубой простыни, кстати, очень мягкой и приятной, собираясь со всеми потерянными мыслями, Чонвон кое как двигается к краю кровати. Хён неплохо позаботился, оставив ему свои тапочки. Жест слишком милый, точнее для Яна он такой - своеобразный. Слегка великовата обувь, но ходить, пусть и теряя через раз, можно. Лениво пошаркав прямиком к двери, мальчик с неподдельной уверенностью хватается за ручку, в надеждах отворить её, однако та не поддаётся его напору. Заурядная, ничем не удивительная, иронично, что сумела обидеть. Чонвон слегка расстраивается, он попросту может застрянет в комнате и сидеть в ожидании до потери пульса - страшно. Промучатся, слава всем Богам, получилось не столь долго, как отводилось, хорошо, что сложилось всё в лучшей манере. Квартира старшего выглядит во много больше, хочется не побоятся и сказать, что просторней, вид со второго этажа увеличивает её немалые размеры в несколько раз. Несильно облокотившись локтями об перила, Чонвон погрязает в тишину, внимательно прислушивается к своему непослушному сердечку, а после, еле еле улавливает шум доносящийся с кухни. Ян привык к боли, но сия неожиданность никогда в привычку не войдёт. Надоело слышать ото всех, что это его тело, оно принадлежит ему - собственность, он должен чувствовать и понимать себя, однако как? Сейчас состояние нормализовано, в другую же минуту снова задыхается и падает в обморок. Стабильность не его конёк, даже в эмоциях прозрачен, будто чистая вода. Её не узреть, на то и невидима. Покалывания в груди никак не угасают, пускай боль не столь дикая, однако поэтому и существует, остаётся самою собой, приносит лишь вред, ломает. Будто зарождение, что не наесть, настоящих корней неизвестного никому растения, резко прорезают, стараются дышать, больше - жить, дабы одарить своими грязными плодами, столь отвратных людей. Чонвону нужно завидовать, его идеальность иногда пугает, он держится воистину прекрасно, прямо; полностью отдаётся непоколебимости. Аккуратно преодолевая ступеньки, спускаясь на первый этаж, мальчик сразу бежит выискивать телефон. Как и предполагалось, находит своё прямиком на диване. Не томя ни секунды, нажимает на заветную кнопочку и со спокойствием, старается уловить цифры времени. Лучики солнца сегодня грешат во всю, попросту не позволяют всмотреться, противно отблёскивают от треснутого стекла. Слегка выводит, но не раздражает. 8:32, совершенно мало для полного спокойствия, Чонвон чувствует мизер радости, гадает, что и впрямь переволновался. Нежеланное напряжение затвердевает окончательно, совсем не вовремя вспоминать вчерашнее. Полностью красный, покрытый стыдом и, не верится, что полнейшим довольствием. Уже хочется насладится, почувствовать хоть жалкую каплю отдыха. Жаждет принятие в его собственной голове - до сих пор рано. *** -Котёнок, уже проснулся? Можно же было ещё немного подремать, ты и так поздновато лёг. Не пора ли почистить уши, ведь столь ироничное чуется от Джея? От того, кто променяет всё лишь бы подушка приклеилась к его щеке? И да, Ян совсем не помнит как заснул. Не то чтобы, ему было как-то, странно говорить, что страшно, совсем нет, ему снова совсем непонятно: кто и зачем? Неожиданно: Хисын-хён стоит у плиты? Помнится, парень упоминал о «сильной любви» к готовке. Однако поражает, он настолько погружён, точнее если рамён можно назвать неким блюдом века, что попросту не замечает как Чонвон проходит, останавливаясь около барной стойки, рядом с Паком. Две кружки; ароматный запах, приятно окутавший комнатушку, говорит сам за себя - кофе и, небольшая коробочка печенек с арахисом и овсяными хлопьями. Орешки Ян любит, тонну съесть не дано, что довольно таки обижает, однако понимает, что калорийность этого предмета не мала. Одобрительно кивнув, сам себе намечает что на пробу съест пару штучек, снова глядит на сидящего рядом старшего. -Хён, моё время на поспать исчерпа…-Чонвон, вопреки назойливому детскому «хочу», не ожидал резких поворотов, особенно сейчас. Однако он ждал подобных и даже, не стесняясь углубится - слегка опасных действий, ведь те слова не были сказаны в пустоту. Чонсон, позволив своему перегретому телефону отдохнуть, положил рядом с горячей кружкой, хотя до этого с немалым интересом играл в какую-то, видимо, популярную игрушку - Ян видел рекламу, жалко, что не помнит именно где. Хватает мальчика за запястье, приподнимает, усаживая к себе на колени. Хотелось, чтобы всё шло одинаковым и, как всегда, прямым темпом, в действительности - именно сейчас. Чонвон не раз упоминал, о полном и даже настоящем удобстве в объятиях старших - привычно, но, по факту, Джей опять слишком близко, а сердце снова не понять. Его губы действительно мягки, пусть и был всего лишь короткий чмок. Однако хватило с головой, чтобы одна маленькая вселенная взорвалась. Значит и до этого рукой вон подать. Так понимаю, в скором времени рухнет ещё больше миров, включать этот никак нельзя, попросту непозволительно. А знаете, Чонвон доволен и, хуй он там клал на свою отстранённостью и насторожённость к любовным делам. Но это - важно и, никак всё на самотёк оставлять не вздумает, поэтому сразу перечёркивается вариант оживлять не оживлённое. Подумать: голова на плечах присутствует, по факту, не с ней же проблемы, вроде как. Сии грубые слова из его сладких уст звучат совершенно несовместимо, ведь он и впрямь - милый, уточняя, что все видят его таковым - крошечным и безобидным. Однако Чонвон является самым обычным человеком, тем более подростком и имеет полнейшее право выражаться именно в таком неадекватном формате. Можно и схитрить, сказать, что старшие являются не наилучшим, но хотя бы не плохим примером для младших, поэтому понабрался умного у своих не глупых хёнов. Ян приятно смущён. Присутствие шокового состояния разбавляет его неуверенность, но от таких приторных нежностей таблетка сама себя не достанет и точно не съест. -Х-хён… -Что, Чонвон-а?-понятное ёрзание младшего нисколечко не уговаривает. Джей, вопреки, вероятным не хотениям мальчишки, заслужил потискать его. Чувство близости крепнет, скоро и вовсе жалкого сантиметра не останется, попросту не позволяет отстранится, плотнее прижимая к себе. -Котёнок, выспался?-хрипловатый голос Ли выпускает из некой забывчивости. Однако он слишком приятен и погружает совершенно в иную реальность. Фигура старшего совсем не улавливается, Чонвон в некой растерянности. Голос слышен, а сторона нахождения не известна. И, то что Хисын, нехотя, однако слегка испугал его, неожиданно появившись перед, совсем не волнует. Мокрая чёлка, такие же виски. Предположим, что он освежился утренним душем, хотя вариант духоты не отпадает. В действительности, температуры как не странно не схожи. Тут намного противней и жарче чем в свежей комнате старшего. Однако, ему безумно идут мокрые волосы. Только сейчас Яну улавливается странный, до терпимой боли в носу, непривычный запах. Ясно одно, что аромат, даже сопоставить не с чем, будто такой лишь он один - единственный. Догадкой ставятся сигареты, хотя Чонвон не сильно таки знаком с подобным. Окружающие его люди: бабушка, Сону, уверенно включая сюда домработниц и докторов, Ян схожее не чуял от них, может не придавал этому значения - всё возможно. И со сладким парфюм не перепутать, тот пахнет не столь едко; убеждается, что и впрямь сигареты. -Хёны, вы что, курили?-Чонвон прекрасно осведомлён о некой волне, колышущей всех, вместе взятых, старших. Вещи, что те творят - нейтральны и разъяснять правильность Ян сейчас не хочет. Однако уточнить именно эту и впрямь не плохо было бы. -Да,-лёгкая улыбка Хисына озадачивает. Пару секунд и Ли тянется к нему прямо через барную стойку, благо, не задевает стоящее. Поцелуй в щёку - слишком мило. Чонвон горит. Ладошка сразу ложится на покрасневшее место, взгляд нервно бегает, после вновь улавливает счастливого хёна. Нежности старших прошли обновление. -Приятно пахнет,-явная неловкость. Но в мыслях не держалось отнюдь, действительно запах хорош и скрыть этакое открытие совсем желания нет. Не задевает волнующую тему, однако Чонвон вспоминает ругани Рики и Джейка. Смешно. Крики японца, ругавшего парня из-за курения в салоне автомобиля, показались, откровенно говоря уместными в тот момент. А сейчас слишком забавно и нелепо. И впрямь, улыбка легко рассветает на его мордочке. Хёны - чудесны. -Точно! Таблетка!-роется в кармане джинс, доставая пластиковый контейнер с лекарством. -Вода! Котёнок, раньше же надо говорить. Джей, перестань приставать к нашему Чонвону.-Парень будто и не слышит, его голова давно уложилась на плече младшего, никаких сдвигов - ожидаемая дрёма. Тёплое дыхание приятно опаляет шею, жарко и возбуждающе. «Нашему»…Будоражит, ему дико нравится это слово. С Чонвона хватит.