Flagellation.

- С удовольствием схожу,—ответил Чонгук,—но сначала.        Мучитель в чёрном костюме расстегнул пуговицу на своём пиджаке, затем снял сковывающую движения одежду кинув на спинку стоящего стула, на котором совсем недавно восседал. Чонгук перевёл свой леденящий взгляд на сидящего на полу Тэхена. Тяжело дыша, он не скрывал своего отвращения к нему. Чон сел на корточки напротив Кима, подняв розги к его лицу, он произнес: - Тебе следует осознать причину твоего прибывания тут.—прошептал он, ведя конец устрашающего оружия по дрожащим губам.—Я выбью из тебя дурь.        Тэхен мимолётно улыбнулся, хмуря лицо из-за жгучей боли, что постепенно отступала: - Двести ударов и я не буду на тебя в обиде.—с усмешкой прошептал пленник своему мучителю. - В обиде? - Умереть из-за падения или от 200 ударов розгами, какая разница?—безразлично пролепетал Тэхен не сводя своего взгляда полного решимости и жажды уйти из жизни. - Тебе безразлично «как» главное итог, так?—рассуждал томным голосом Чонгук. Его рвало на части услышанное безразличие к своей дальнейший судьбе.        Казалось, что на глазах возникла тёмная пелена разочарования. Хоть Чон и знал, что желанный ему результат будет достигнут не сразу и не скоро, он все же был разочарован. Вместе со злостью после услышанных им слов, где-то глубоко вспыхнул огонь гнева, который необходимо, срочно выпустить на волю или он взорвется как боеголовка на борту подводной лодки, которой было его подсознание. Темнота отступила, дав спокойствию овладеть Чоном, который тут же встал схватив Кима за волосы, потянул за собой вынуждая встать. Тэхен особо не сопротивлялся, даже наоборот, послушно поднялся на ноги, а после повернулся спиной к мучителю, обняв столб.        Чонгук боролся с подкатывающей волной возбуждения, после увиденной покорности Кима. Его глаза скользили от его влажных у корней волос, которые он сжал в своей сильной руке. Изгибы спины Кима украшала полоса оставленная мучителем, ударив он ещё чуть сильней, то покров нежной кожи рассекся бы от удар. Сейчас же, отступив на шаг, отпустив его волосы Чон еле дотронулся кончиком розг возле воспаленного места, ведя ими вниз по дрожащему телу. Ким Тэхен вцепился руками в столб, трясясь в ожидание удара, с которым Чон медлил. Конец березовых розг опускался ниже к пышным ягодицам. Чонгук сделал шаг в сторону, так, чтобы видеть лицо пленника, который закрыл глаза в ожидании дальнейших действий Чона, которые теперь были решительней после увиденного выражения спокойствия, которое оно отражало.        Замах, был со свистом, который не мог не пугать Кима, а уже через миг, розги с умеренной силой встретились с ягодицами мученика.        В этот раз, Ким не издал ни звука, сжав челюсти и лишь сведя брови из-за жуткой, обжигающей боли, которая пробежала по всему телу так, что он аж встал на носочки. Мучитель наклонил голову заглянув в лицо Кима, а после нескольких секунду, ударил вновь. Шлепок розг звоном пронесся по винному погребу, а внезапный взвизг, был тут же съеден решимостью Кима, не дав насладиться своему мучителю. Слёзы были готовы хлынуть ручьём из глаз Кима, только он не собирался даровать такой подарок Чонгуку. «Я лишу тебя удовольствия, как и ты меня». Подумал Ким. Он не знал истинных замыслов своего похитителя, кроме тех, которые он ему сообщил и они, были слишком расплывчатыми. Ведь кроме имени и намеков на причины его похищения, он больше ничего не сказал, что искренне раздражало Кима. Больше злил другой факт, а именно решение лишить его возможности выбирать свою дорогу из жизни. Впрочем Ким успокоился, ведь в том или ином случае, его ждёт долгожданная смерть, а вероятность того, что он попадёт в рай, возросла, поэтому Тэхен свыкся со своей участью.        Свист замаха становился все чаще, с разрывом в жалкие несколько секунд. Третий удар по ягодицам обжигал все внизу ужасающей болью, от которой Ким откинул голову к потолку закусив нижнюю губу до крови. Сомкнув глаза, слёзы ринулись бежать с краев глаз Тэхена, который больше не мог сдерживать боль, которой нужен был хоть как-та выход. Потерянная душа парила где-то далеко от тела Кима, сердце замерло, как момент следующего удара, который чередовался вслед за предыдущим. Время замедлило свой бег, будто бы поддерживало идею мучителя, тем самым поощряя поступки Чонгука, который продолжал измываться над своим пленником. На лбу Тэхена выступили капельки пота, как и у Чонгука, который безжалостно наносил свой пятый удар по телу пленника. Размяв шею, Чонгук провёл по волосам, затем вновь бросил свой бесстрастный взгляд на часы и после, замахнулся в шестой раз, ударив сильней предыдущих пяти, так, что кожа не выдержала и лопнула, получив первый, будущий шрам от Чон Чонгука.        Встав на секунду на носочки, Тэхен распахнул глаза, будто остатки его сознания готовы были вылететь из него сквозь потолок винного погреба.        Кровь выступила, как слёзы Тэхена, который храбро молчал, встречая свою участь с гордо понятой головой. Тело сковала боль, пробежавшая от места удара по всему покрову невинного тела своего обладателя. Широко распахнутые глаза, поднятые к потолку, будто молили о конце и через секунду, всё перед ними начало мутнеть теряя свои серые краски. По телу растекся бальзам болевого шока, который стал для Тэхена будто бы нежными объятиями матери, которая успокаивает своего сына, снижая неумолимую боль. Расслабленное тело, чуть-ли не падает, но сильные руки Чона успевают подхватить Тэхена, который теряет сознание уходя в глубокий сон.        Ким расслаблено откидывает голову в руках Чона, который мгновенно приступает к освобождению жертвы. Держа одной рукой Тэхена, он потихоньку опускает тело на пол укрытый персидским ковром, затем развязывает узел на руках Кима. Взяв на руки Тэхена, он аккуратно кладёт его на кровать переворачивая на живот. Следом мучитель прикрепляет цепь к оковам на правой щиколотке Тэхена и после возвращает комнате первозданный вид. Нажав кнопку возле постели, низко поклонившись своим зрителям, столб покидает свою сцену, розги на которых мгновенно сворачивается кровь Тэхена, отправляются вместе с Чонгукам в реальный мир. Мучитель бросает спокойный взгляд, смотрит на нанесенные ему, им увечья, и после отправляется на вверх. *** - Когда вы вернулись?—удивлённым тоном спросил дворецкий у застигнутым им врасплох хозяином, который доставал из аптечки всё необходимое для оказания первой помощи после получения незначительной раны.—Вы поранились Господин?—решил уточнить дворецкий, встревоженным тоном спрашивая у своего молчаливого Господина.        Чонгук остановился, облокотившись руками на столешницу кухонного стола белоснежной кухни. Глубоко дыша, Чон вспоминил лицо Тэхена, который сейчас лежит на постели в вином погребе без сознания. - Да,—посмотрев на своего дворецкого, прошептал Чонгук.—поранился, ничего страшного. - Вам помочь? Где поранились? - Справлюсь,—положив все необходимое, а именно: вату, перекись и мази на серебряный поднос.—лучше приготовь что-нибудь вкусненькое. - Желаете чего-то конкретного? - Говяжий стейк подойдёт и овощей побольше, пожалуйста.—попросил Чонгук, взяв поднос уйдя к себе в комнату. - Хорошо Господин.—вдогонку ответил дворецкий, обеспокоенным голосом.        Чонгук открыл дверь своей спальни и через несколько шагов прошел в свою гардеробную, в стенах которой была та самая потайная дверь, где заточен его пленник. ***        Спустя некоторое время Ким открыл свои глаза. Боль в области ягодиц была ноющей, но не такой яркой как прежде. Привстав он почувствовал, как его нога потяжелела ещё на несколько килограмм, опустив глаза он увидел увесистую цепь, которая была прикреплена к его оковам на правой щиколотке. Посмотрев цепким взглядом, он оглядел комнату. Возле его кровати стоял столик, на котором в ожидание его пробуждения ждал красивый серебряный поддон. На нем лежала пластиковая тарелка с большим куском мяса, а вокруг него, обильное разнообразие всевозможных овощей: брокколи, стручковая фасоль, перец, шампиньоны на гриле. Рядом стоял пластмассовый стакан с водой и приборы, также из пластмассы, как и в психиатрических клиниках. Поднявшись с постели, слегка хромая, Ким проследил за длинной цепи, которая была не больше метра. Тэхен понял, свои границы, в которых теперь он заточен как Лев в клетке. Ким усмехнулся жесту мучителя, который лишь представился ему. Тэхена не переставая смотрел на кусок аппетитно, приготовленного стейка, вспоминая о причинах его решений и через секунду, ударом свободной ноги, сопровождаемый криком, он отбросил данную ему еду, которая бы поддерживала его жизненные силы. Все что его держало тут уже нет на этом свете и он хочет туда, чувствия зов. Для него было оскорбительным, столь самонадеянный жест Чонгука, ведь он лишил его возможности управлять своей жизнью. Теперь он как «зверёк в клетки», зависящий от своего хозяина, который решает за него жить ему или умереть. И судя по поступкам, смерти ему не дождаться, ибо проведя пальцами по своим ранам, поднеся их к глазам, Тэхен понял. Он оказал ему помощь, обработав нанесённые им ранения. - Ублюдок.—уронив руку, прошептал он без сил, после недавнего вопля.        Посмотрев в сторону «игрушек», Тэхен с ужасом представил к каким пыткам подвергните его Чон. Он не против умереть, если таков замысел его похитителя, но с каждой секундой, Тэхен убеждался в обратном. Ярость, вновь накатывала, как лава беспощадно стремящаяся к его сердцу, обжигая своим смертельным гневом. Толкнув хрупкий деревянный столик на котором была принесена еда, он взял его за ножку, ударив об стену, разломил в щепки. Добытый, не с таким трудом как можно было бы подумать, подобие «дубинки», улыбнувшись произнес: - Дебил. *** Сеул, «Клиника пластической хирургии Чон».        Перед ним высилась груда толстых папок с документами, за которыми виднелся секретарь Чона невысокого роста, который пытался отвлечь его от просмотра чего-то занимательного на экране его телефона. - Дебил.—раздалась усмешка в наушниках Чонгука.        В следующий раз, будешь жрать с пола. Подумал Чон увидев действия Тэхена. - Чонгук?—разведя руки, с недовольством восклицательно, чуть вскрикнул парень невысокого роста с пухлыми губами и красивыми чертами лица. - Мм?—подняв глаза, Чон безразлично промычал в ответ. - Ты меня не слышишь? - Нет, что-то срочное? - У тебя встреча с президентом,—напоминал секретарь.—сегодня,—выждав паузу, он добавил серьёзным тоном.—хочу заметить, уже сегодня. - Прекрасно.—монотонно произнес Чон, продолжая наблюдать за Тэхеном, который без сил сел возле постели, поджав ноги к груди и чем призвал грусть и боль в сердце Чонгука, которая отразилась мимолетной, тёплой улыбкой на лице.        Секретарь тяжело вздохнул, потеряв надежду на то, что Чонгук обратит своё внимание на него. После недолгой паузы продолжил, протянув скомканную папку: - Я оплатил больничный счёт, как вы просили.—сказанные слова секретарем, привлекли внимание Чонгука, который встрепенулся.        Откинув телефон, Чон схватил скомканную папку, начав изучать её в туже секунду. - Да?—подняв глаза на секретаря,—я же просил оплатить на полгода вперёд. - Ли Хан не даёт благосклонных прогнозов и он спрашивал, какое отношение имеете Вы,ко всему этому?        Чонгук закрыл папку, откинувшись в кресле, тем самым ответив молчанием на вопрос секретаря, переданный его другом, главврачом Центральной Сеульской Больницы Ли Ханом. - Не его ума дело?—прочитав ответ в глаза и поведение своего начальника, переспросил секретарь уточняя. - Верно.—кинув папку на стол, сложив руки в замок на согнутом колене скрещенных ног.—А теперь, если ты не против, дай мне поработать, секретарь Пак.—бесцветным тоном проговорил Чон.        Пак уважительно склонил голову и по просьба главврача клиники, устремился прочь из кабинета, тихонько закрыв за собой дверь, оставив своего друга одного. Чонгук принял на работу Пака Чимина, только за свою проницательность. Он единственный, кто продержался на этом посту больше трёх лет, не влюбляясь в него и не докучая ему излишним вмешательством в его жизнь. Любую просьбу он выполнял без лишних вопросов, которые раздражали Чона, который выходил из себя крайне редко. Чон Чонгук находился в спокойном состояние постоянно, даже если он был чем-то взбешен или огорчён, он тщательно скрывал свои эмоции от чужих глаз, даже среди персонала он получил соответствующее прозвище: «Хладнокровный Чон», о чем он кстати говоря знал, но тактично молчал.        Всех своих демонов Чон надежно сдерживал внутри себя в импровизированной клетки, из которой он выпускал их только в стенах своего дома. Поэтому, с течением времени, у него появились необычные склонности, при помощи которых, он выпускал накопленный стресс. По большей части, его жизни позавидовал бы каждый, только сам Чонгук, проживал свою жизнь самобичеванием и усердным ковырянием в своём прошлом, в котором он постоянно задаёт один и тот же вопрос: «Почему я не помог?».        Вновь открыв скомканную папку, карточки пациента, он бегло взглянул на ничего не обещающие прогнозы лечащего врача Ли Хана. А после, он посмотрел на улыбающееся, светящиеся добротой лицо на маленьком фото. Он дотронулся подушечкой указательного пальца овала лица девушки, тяжело вздохнул, переживая перед предстоящей встречей с Президентом, которая точно пройдёт, так же как и всегда. Чона ожидала детальная критика всех его действий и скорей всего, это будет не тихий семейный ужин, о котором он не раз мечтал, а деловая встреча, на которой Чон вновь услышит, какой он «хороший сын». Каждая подобная встреча, заканчивается примерно одинаково, как начинается, и после часа высказанных оскорблений на его голову, он вновь услышит: «Бездарь!», а после он вернётся домой и будет ковыряться в самом себе и своих ошибках, которых нет. ***        После тяжёлой и утомительной поездки сквозь бесконечные пробки, Чонгук выходит из своей машины после того, как Секретарь Пак открывает заднюю дверь машины. Чон идёт к ресторану, думая о своём пленнике, который отказался от еды, как и от жизни и все его мысли были дома, рядом с отчаявшимися Ким Тэхеном, к которому он жаждет вернуться. Секретарь захлопывает дверь машины, убегая вслед за своим начальником, который уже заходит в здание отеля, на первом этаже которого располагается нужный ему ресторан, где за укромным, скрытым от других глаз столиком, ждёт Президент. ***        Тэхену кажется будто он здесь уже вечность. Тишина, одиночество и бесконечная череда воспоминаний в голове, не даёт ему даже мимолетной надежды на покой. Живот урчит, хочется пить, весь организм молит Кима что-нибудь съесть или выпить, но Хозяин тела непреклонен. Тэхен принял решение, которое был намерен выполнить, несмотря ни на что. Сидя на полу укрытым ковром, он обдумывает, прокручивая на повторе, возникший план. Соорудив себе средство защиты, Тэхен спрятал отломанную ножку от столика под кровать. Он прокручивал в голове момент, когда его мучитель спуститься к нему, не о чем не подозревая и после он нанесёт свой удар. Обдумывая в своей голове, как он раз за разом будет наносить удар за ударом, Ким представлял, рассуждая, что где-то в карманах мучителя он найдёт ключ от своих оков, а после удачного побега, он сможет проститься с жизнью, так как ему хочется. Он даже был бы рад, если бы мучитель пустил ему пулю в голову, после попытки побега, или в ногу или в любую другую часть тела либо, любой другой орган, после ранения которого, он бы истек кровью, а после смог умереть и отправиться туда, куда он желает больше всего на свете. Посмотрев на щепки оставленные после удара стола о стену, Ким сразу приметил, что если его мучитель наблюдательный, то тот сразу заметит недостающей ножки, поэтому Тэхен решил убрать все щепки к стене, чтобы похититель не сразу обратил внимание на исчезновение одной части стола, которую он оставил под постелью. После ещё получаса дентального представления своего плана, Ким понял, что он мало знает о месте где он заточен, а ещё через полчаса, он вовсе откинул идею «нападения», решив, что пусть такой, предложенный ему способ смерти не прельщает его, лучше так. Руки опустились и после, он посчитал решение судьбы, его наказанием, а лучше сказать карой. Он был готов пережить все предложенные ему муки, если после он сможет уйти. Не такая уж плохая смерть, подумал Ким. - Пусть делает, что ему угодно,—прошептал Тэхен обнимая ноги.—мне уже плевать, как умереть.        Тэхен сомкнул веки, упав в царство Морфея, от бессилия и безысходности. ***        В ухо через наушник AirPods, Чонгук услышал голос Кима, который вопреки его ожиданиям, пришел к иному итогу, который в отличие от спрятанной им дубинкой, нравился ему меньше.        Презент на секунду смолк на полуслове, заметив безучастие сына в беседе между ними. Замах, а после звонкая пощечина, после которой из уха Чонгука вылетел беспроводной наушник. Удар вернул его в реальный мир находящийся перед ним. - Чем ты занимаешься, когда я с тобой разговариваю?—подняв одну бровь, бесстрастным тоном произнес отец, который тут же взялся за серебряные приборы, будто бы секунду назад, он ничего плохого или унизительного не сделал.        Чонгук не чувствовал боли, после внезапного удара, но унижение, которое было получено моментально, ещё больше пробуждало уже и так кипящую ярость. - Приношу свои извинения,—повернувшись к отцу, холодно проговорил Чон. - Когда ты в моём обществе, твоё внимание должно быть приковано только ко мне.—прошипел Президент. - Простите, больше такого не повториться. - Ты копия своей матери, такой же невнимательный и мягкотелый сопляк.—отрезая кусочек семги проговорил он, будто говоря самому себе.—Она тоже жила в своём мире, как и ты.—Чон продолжал слушать ворчание отца, не показывая своих эмоций, которые бушевали в нем как торнадо, снося все внутри к черту.—Надеюсь, с простецким ужином и развлекухой ты справишься, мне нужны эти инвесторы.—ткнув в воздухе ножом в сторону Чонгука, продолжил Чон старший.—Ты меня понял? - Да,—склонился Чон. - Все, иди,—переключив всё своё внимание на блюдо перед ним, прошипел Президент.—от твоей рожи портиться аппетит.—вдогонку прошептал Чон старший, который не скрывал своего разочарования в сыне, хотя тот, был примерным учеником в школе, с отличием закончившим институт и успешным управляющим клиникой, порученной отцом ему.        Чонгук не мешкая вышел изо стола, устремившись прочь из ресторана. Идя к выходу, Чонгук достал новые наушники, отключив прежние, подключил новые, отправив один из них в своё ухо. Достав телефон, он следом снял блокировку, открыв приложение подключенное к камерам видеонаблюдения. ***        Спускаясь по лестнице, Чонгук нёс металлическую лейку, с оборудованным на ней кожаным ремнём и две бутылки. Одна из них была с водой, а другая с бульоном комнатной температуры. Ступив своими лаковыми туфлями на бетонный пол винного погреба, Ким Тэхен не пошевелился, не отреагировав на посторонний звук, чему Чон был рад. Пройдя к клетке поставив бутылки, положив лейку на постель, приступил к подготовке. Первым делом он забрал спрятанное под кроватью орудие защиты, а после перенёс остатки стола к лестнице, чтобы после унести. Тэхен спал глубоким сном, поэтому Чонгук не торопясь подошел к своим коллекционным игрушкам. Открыв второй ящик своей готической тумбочки «пыток». Из всего разнообразия анальных шариков, он достал силиконовые, диаметр шариков которых начинался от незначительного маленького, к большему. Чон пытался сохранять бушующий в нем гнев, который ждал своего выплеска. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох дав перезагрузку, своему состоянию внутри, а после взял манящий его, кожаный Фллогер, с шестьюдесятью хвостиками на конце.        Похититель взял все, что желал, а после подошел к кнопке, которая утром призвала столб. Открыв ящик прикроватной тумбы, в которой лежала веревка, презервативы, он взял маленький пульт с многочисленными кнопками разных цветов. Нажав на красную, стена напротив постели, как потайная дверь повернулся к Хозяину обратной стороной, на которой был установлен «Андреевский крест», фигура сделанная буквой «Х», используемая для бондажа и всевозможных игр. Доски длиной около 2 метров. Соединенные накрест с креплениями на каждом из концов, для цепей, кандалов. Убрав переключатель, потайных громоздких игрушек в карман брюк, Чон подошел к Киму, отстегнув от цепи на его ноге и кандалов, он перенёс несчастного к кресту. Держа на плече расслабленное тело, он достал пульт из кармана, нажав на более маленькую красную кнопку пульта. Крест тут же выдвинулся горизонтально, а ножки креста уверенно встали на бетонный пол. Чонгук положил Тэхена и уже через несколько секунд, тело Кима было закреплено к каждому из концов. Посторонние прикосновения чужих рук, тревожили сон Тэхена и после неожиданного, рядом с ним звона чего-то металлического поставленное по правую сторону с ним, Ким распахнул глаза, увидев потолок перед собой.        Чонгук снял пиджак, оставшись в жакете идеально подчеркивающим его рельефное тело. Не спеша, похититель ослабил манжеты белоснежной рубашки, закатив рукава: - Добрый вечер.—произнес он, завершая приготовления.—Смотрю стейк не пришёлся по вкусу.        Тэхен непрерывно наблюдал за своим мучителем, возле которого стоял столик, по уровень его пупка, а на нем в ожидание пробуждения, стояли две бутылки объемом по 1.5 литра и лейка с ремнями, которая точно была подготовлена для насильного кормления Кима. Тэхен не собирался отвечать или начинать какую-либо беседу, приняв обет молчания. - Прежде чем начать,—напряженно сдвинув брови, опираясь руками о балки креста, еле касаясь кожей рук, кожи талии Кима, Чон продолжил,—ты должен понять: я не дам тебе того, чего ты жаждешь.        Тэхену хотелось ответить дерзким словечком или вновь плюнуть в лицо мучителя, но вместо этого он лишь одарил его безразличным взглядом и смиренным молчанием. - Решил молчать?—уточнил Чон спокойным тоном.—Так даже лучше, твоё утреннее поведение оказалось крайне отвратительным и бессмысленным.—в этот раз Чон был провокатором и с каждым произнесенным словом, у Кима возрастало желание ответить.—Голод тебя не спасёт,—повернувшись к подготовленным бутылкам, произнес Чон.—будешь продолжать вести себя подобным образом, я буду ещё изощренней подходить к твоему наказанию.        Скованный по рукам и ногам Ким, не смог сопротивляться, он этого и не желал. Чонгук подошел к тумбе, открыв, достал безобидную прищепку, затем он открыл бутылку воды. Тэхен быстро сообразил, для каких целей прищепка, резко отвернув голову от Чона, но тот силой схватил его за подбородок, чем вызвал у Тэхена удивление, ибо силы у него было не занимать. Чон надел прищепку на нос Киму, на удивление она не сильно сжала ноздри, но достаточно крепко для того, чтобы тело Тэхена непроизвольно начало искать способ дышать и им стал- рот. - Вот так,—с улыбкой произнес Чон, а глаза Кима расширились в ярости, ибо Чонгук взял бутылку.        Приподняв голову Тэхена, Чон вынудил Кима пить, тот захлебывался и поскольку выхода у него не было, он сделал глоток. Через секунду, Чон остановился, сняв прищепку с носа. Ким немного откашлялся, а после сказал: - Делай что хочешь, мне плевать.        Вернувшись к постели, Чонгук взял подготовленные игрушки, вернувшись к Тэхену, он монотонно повторил: - Плевать…—взяв шарики, на которые Ким не обратил внимания, ибо положенный на тумбу фллогер был во много раз угрожающе.—…это пока.        Взяв фллогер, он положил анальные шарики в карман брюк. Чон обошёл крест дойдя до его разветвления, чем привлёк обеспокоенное внимания пленника. Встав напротив раскрытого внизу Тэхена, он замахнулся, целясь прямо по паху Кима. Тэхен зажмурил глаза, в ожидание жгучей боли как от розг. Удар был слабым, почти неощутимым, как будто его небрежно коснулись кожаные верёвки. Ким был удивлён, затем следующий удар по члену, был таким же мягким. Кисточки фллогера, тянулись за Хозяином, который умело управлял им, вынуждая их гладить область паха Кима, в конце концов он не выдержал: - Что ты делаешь?—то, что делал Чон, мало напомнило пытку или издевательство, но внимательное скольжение глаза Чонгука не прервалось. Он внимательно смотрел за тем как таз Тэхена немного дёргался, после каждого мягкого удара.        Следом ещё один чуть сильней, в области бёдер, затем в области живота, а после он ударил возле пупка и повёл кистями дальше, ведя дорожку ими, возле члена, затем по ноге, колену. Ким не понимал поведения и действий Чона, но его тело отвечало на игру мучителя. Чонгук изучал каждую линию идеального для него типа тела, его пальцы, соски нежно розового цвета, бархатная кожа, а в некоторых местах слегка покрасневшая, пробуждала искренне восхищение его пленником и возбуждение. Чонгук вернулся на прежнюю позицию к паху Кима, достав из кармана силиконовые шарики, он откинул голову по очереди опустив в свой рот каждый из трёх шариков, после достал. - Все таки,—с неприкрытым отвращением произнес Тэхен.—ты извращенец. - У каждого свои тараканы в голове, у тебя свои, у меня свои.        Он подошёл ближе положив фллогер на живот Тэхену, который в тщетных попытках пытался пошевелиться. Чонгук не отрывал глаз от своего пленника, поднося первый, самый маленький шарик из трёх. - Отвали! Хватит!—воскликнул Ким. - Прими своё наказание.—спокойно прошептал Чон в ответ на вопли. - Больной ублюдок!—Ким понимал, какова ориентация у его похитителя, но быть его подстилкой никак не желал.        Подушечками пальцев Чонгук коснулся колечка ануса Кима, который тот тут же сжал изо всех сил, что у него были. Чон постепенно массировал колечко круговыми движениями, которые для Тэхена были совершенно новыми и неизвестными. Температура тела возрастала у обоих, Ким с трудом пытался разобрать, что происходит, а внизу твердел ответ на кричащий в голове вопрос. - Остановись!—через сбивчивое дыхание, крикнул Ким Тэхен, ослабив защиту внизу.        Чонгук сразу почувствовал слабость пленника и погрузил первый шарик, призвав крик Тэхена в сочетание с возбуждением. Как только он услышал стон, Чонгук схватил фллогер нанеся ему удар по груди, в разы сильней предыдущих, после которого остались красные следы, затем он отправил следующий шарик вглубь Тэхена, не дав ему привыкнуть к неизвестному чувству «запыленности», который унижал Кима, уничтожая его статус мужчины. - Лучше убей, чем унижай!—воскликнул Ким. - В том и есть интерес,—прошептал Чонгук, ударив кистями фллогера по возбужденному члену Тэхена, который от новой волны неизвестных ему ощущений сжал руки в кулак, чтобы ногти вонзились под кожу ладоней.—Ты будешь мечтать о жизни вне этого места.—отступив на шаг, он подошел к столу, на котором смиренно стояли бутылки.—Вскоре в тебе проснётся желание,—уверял мучитель Чон.—иными словами, инстинкт выживания. Тебе придётся есть всё, что я тебе принесу. - Хах! От твоей рожи, портиться аппетит.—едким тоном, пробормотал Ким.        Слова Тэхена стали будто бы заклятием, после которого Чонгук сорвался, как бойцовский пёс с цепи. Больше он не смог сдерживать свою ярость, которую изначально, он поэтапно выпускал, издеваясь над Кимом. В глазах потемнело, что тут же заметил Тэхен. Мгновенно атмосфера в погребе изменилась на более устрашающую, после которой Чонгук отступил, решительно идя к столу, он взял лейку, которую несмотря на сопротивления Тэхена, он прикрепил к его голове надежно затянув ремнями. Крепкие руки держали пленника за подбородок так, что тот не мог пошевелить головой. Мычания Кима, уже не доносились до Чонгука, который открыл бутылку с бульоном и насильно влил Тэхену в горло, что аж тот, чуть не поперхнулся. Добившись результата, а именно трёх больших глотков бульона Тэхеном, он отпустил голову Кима, после чего тот смог её повернуть в сторону. Сняв быстро ремни, освободив от лейки, Чонгук взял свой фллогер и уже с большей силой пустился хлестать Тэхена, который ещё не успел отойти от насильного вливания в него жидкости. Кожный покров покрылся свежими покраснениями и самым болезненным стал удар по члену, от чего Тэхен взвизгнул. После чередующихся ударив по всему телу, Чонгук встал возле паха Тэхена, резко дернув, вытащил шары из него и после со всей силой ударил по открытому низу Кима. Боль стрелой пробежала по всему телу, дав сигнал в мозг, после чего слёзы хлынули с краев глаз Тэхена.        Чон остановился, после жалобного вскрика Кама. Рука державшая фллогер опустилась. Дыхание Чонгука беспокойно учащалось, но вскоре постепенно успокоившись, с глаз исчезла пелена ярости и ему становилось легче. То, к чему он бы хотел подходить постепенно, было выполнено, ибо вся злость на отца была выплеснута на пленника, которого он так и оставил, кинув фллогер и шарики на стол возле Тэхена.        Через минуту, Чонгук ушёл оставив Тэхена связанным в винном погребе. То ли ради своего спокойствия, то ли в воспитательных целях, но Кима, Чон так и не развязал, убежав прочь, ибо боялся в конечном итоге убить своего пленника, что точно не входило в его планы.