Flagellation.

      Охватившая Чона злоба, лишила его слуха. Он стремительно выбежал из винного погреба прочь, оставив кричащего от боли Кима внизу. Истошный крик, единственное, что осталось у Тэхена. Внезапно выдернув анальные шарики, Чонгук повредил чувствительные нервные окончания Кима. Слёзы лились рекой, а боль приступами ударяла несчастного пленника, которому нечего больше не оставалось, кроме - крика. Кровь постепенно вытекала из Кима, принося муки, унижения и страдания. В тщетных попытка успокоиться, Тэхен вспоминал его лицо, которое исказилось в мгновение ока после произнесенного колкого ответа Кима. Он задел его, вывел из себя, будто отрезал не тот провод от детонатора, который впоследствии по его глупости и неосторожности сдетонировал, обратившись против него. Тэхену казалось, что, его мучителя вывести сложно, а в итоге, небрежная, язвительная фраза, с неприкрытым отвращением к нему, вывела его сильней, чем пустые оскорбления. Боль внизу постепенно отступала, сердцебиение стабилизировалось, но горечь унижения, наоборот возрастала в сердце Тэхена, который теперь, потерял свою честь. За свою не долгую молодость, Киму не довелось повстречать любовь, он не успел испытать высокого чувства влюблённости. В его жизни главным символом любви, был человек, который сейчас находиться в центральной больнице Сеула. Ради него, он оставил все прелести жизни, отдав себя без остатка заботе и уходе за ним. С самого юного возраста Ким Тэхен трудился как взрослые мужчины: работал грузчиком, разнорабочим на заводах, брался за любую рискованную работу, поскольку в случае внезапной кончины или несчастного случая, компании где он трудился, выплачивали приличную компенсацию. Работать на полставки в круглосуточном магазине или ещё где-то, Ким даже не стал пробовать. Поэтому, все те пытки, которым подверг его Чон, были для него не нормальными, странным и чудаковатым способом, удовлетворить свои потребности. Он не знал себя, будучи девственником и первым его сексуальным опытом, стала - боль. Хотя больше насилие и бесконечные издевательства.        Ким Тэхен не мог пошевелить хоть чем-то, «Андреевский крест» крепко держал своего пленника. Кожаные ремни стянули нежную кожу, на которой обновились воспалившиеся следы. Прошло не меньше двух часов, хотя для Тэхена, время проведённое в насильном заточение, казалось вечностью. Он все ждал, когда спуститься его похититель, надеялся, что он его развяжет и вернёт в постель, которая была в разы мягче и удобней, чем балки креста, к которому он был прикован. Только ничего не менялось, стрелки часов бежали вперёд, а тело Кима замерзало. Крики, вопли, ничего не помогало. Ким понимал, что этим, делу не поможешь и судя по всему, таким методом, Чон Чонгук решил наказать Тэхена за его поведение. Ему оставалось лишь ждать, только эта мысль быстро отступила, получив в мозг новый импульс, постепенно возрастающего желания облегчить мочевой пузырь. Со время похищения, Ким Тэхен ещё ни разу не сходил в «отхожее место», времени не было, да и мысли у него были заняты совершенно другим. Теперь же, самый естественный инстинкт любого живого существа, сковал его в неумолимых муками. Тэхен решил, что совсем скоро Чон спуститься, но ещё через два часа, надежда растаяла как снег под лучами весеннего солнца. Мочевой пузырь требовал освобождения, которое для Тэхена обратиться новым унижением. Ким думал, раз он его кормит, значит должен был позаботиться и о такого рода вещах, ведь душевая кабина стоит чуть левей от него, можно сказать напротив и там же рядом, «белый друг», к которому Тэхен так жаждал добраться. Бульон и пара глотков воды, наложились новым слоем, на выпитую ещё утром воду. Тэхен на секунду обрадовался, что отказался от предложенной ему пищи и не стал завтракать утром, иначе ему бы хотелось не только по «маленькому». Вздутие внизу давило так сильно, что о боли порванного ануса, он совсем забыл. ***        Отрезая кусочек мяса прожарки Rare*, Чонгук боролся с демонами внутри себя, сохраняя спокойствие. Блеклым взглядом, он смотрел в одну точку перед собой. На огромную картину, которая висела прямо на против него в огромной столовой, в которой он обедал в полном одиночестве. Чон давно купил этот дом, он ему нравится своей благородной архитектурой. Хоть дом и был светлым, но атмосфера в нем казалась столь печальной, будто бы когда-то, тут случилась трагедия, за которой стены этого дома наблюдали не один год, а после всех событий они решили хранить молчание о минувших днях. Таким дом казался всем, короме самого хозяина. Он считал свой двухэтажный особняк, на закрытой частной территории- крепостью, от жестокого мира. Тут Чон чувствовал себя комфортно. Стены, мебель, картины и всё, что тут было в изобилии, успокаивало его, но по большей части, напоминало ему о детстве.        Отец не всегда был ублюдком как сейчас. Раньше он любил своего сына, уважал свою жену, но всё внезапно закончилось и после глава Чонов обозлился на своё дитя и ушедшую от него жену. Чонгук, безумно любил свою мать, в каком-то смысле Тэхен напоминал ему её. Их внешность схожа, такие же губы были у его матери, пальцы, руки, множество деталей, невольно напоминали Чонгуку мать. На часах возле картины, где было изображено сражение времён Чосон, пробили два часа ночи. Верный дворецкий заботившийся о Чонгуке с самого его детства, давно спал, видя уже не первый сон, а у Чонгука не было никакого желания отправиться в постель. Глубоко внутри он лелеял надежду, что вскоре Тэхен встанет на другой путь.        Сложив приборы, он убрал всё со стола, направившись в свою комнату. Снял одежду, после принял холодный душ и уже был готов ко сну, но всё же перед тем как лечь в свою огромную постель с балдахином, он решил проверить состояние Кима. ***        Давящая боль внутри не давала покоя Тэхену. Он из последних сил держался. Лежащий член больше не мог держаться и через секунду, струя горячей жидкости вышла из Тэхена испачкав живот. Капли мочи стекали вниз по коже, падая водопадом к бетонному полу. Тэхен зажмурил глаза, щеки налились краской, а приступ позора накрыл волной унижения. Тэхену казалось, будто он маленький мальчик, который не смог сдержаться. И после этой мимолетной мысли, слёзы вновь выступили на глаза, а после побежали с краев. Повернув голову на бок, Ким закусил губу плача, он надеялся укусить себя так сильно, чтобы боль стала невыносимой. Он хотел стереть мысли о своём вынужденном поступке, дав мимолётной боли вверх над его сознанием.        Спустя некоторое время, дверь открылась, а свет тусклой лампы, надо единственной лестницей вверх, включился. Мучитель в шелковом чёрном халате, спустился вниз держа в руках два ведра и пару перчаток для мытья посуды. Поставив железные ведра возле креста, к которому был привязан Тэхен, он не произнеся ни слова надел перчатки, взял тряпку, а после вытер всё, что вышло из Кима полчаса назад. Тэхен рассматривал игрушки, тихонько всхлипывая, проходя новую стадию насилия над ним. Стыд, топил его как упавший булыжник в бездонное море и чем дольше Чонгук убирал его мочу, тем глубже он утопал в море стыда и бескрайнего унижения. Через несколько минут, Чонгук снял свои перчатки, придвинув к себе другое ведро, из которого был слышен едкий запах хлорки. Он тщательно вытер всё, уничтожив возможность будущей вони. Ещё через некоторое время, Мучитель взял ведра и вернулся туда откуда пришел. Как только дверь захлопнулась, Тэхен зажмурил глаза, посылая проклятия вдогонку Чона, бормоча себе под нос. Ким уже смириться с участью, которая ему уготована, он был готов пролежать так всю ночь, а может и следующий день. Грязный, скованный по рукам и ногам. Ему казалось, что его похититель, хочет уничтожить в нём то, что делает его человеком, мужчиной, а после растоптать, плюнув на него.        Дверь снова открылась, прервав мысли Кима. Чонгук вернулся к своему пленнику, который не собирался поворачиваться к нему. Чон прошел к постели. Ели слышный шорох, знаменовал, что он что-то с собой принёс, а уже через считаные секунды, он подошел к Тэхену, встав перед его глазами. В его руках были те самые розги, которыми утром он был наказан. Чонгук стоял спокойно, без всякого выражения или эмоции в голосе, произнес: - Если выкинешь хоть что-то, сразу получишь удар такой же силы, как и шестой.—бесцветным тоном прошептал он.—Будь послушным, договорились?        Тэхен ничего не ответил, лишь моргнул глазами, тем самым ответив на вопрос Чонгука.        Чон поместил розги подмышку, подойдя к Тэхену освободил беднягу от оков, а после взяв его на руки понёс к душевой кабине. Поставив его на ноги, он положил розги на постель, а из дальней части погреба принёс стул на котором, не так давно сидел Чонгук перед ним. Оставив стул возле Кима, Чон махнул в его сторону, предложив тому сесть. Уйдя за спину Тэхена, Чон что-то активно искал в горе хлама, которая высилась в самом углу комнаты, который Тэхен не замечал. На удивление Чонгуку, Ким сидел спокойно, замер будто кукла, держа руки на коленях. Он слегка подёргивался, Чон предположил, что тот замёрз. Набрав в таз горячей воды, взяв мочалку и мыло, Чон произнес, сидя на корточках в кабинке душа рассчитанной на двоих: - Возьми стул и иди сюда.—Тэхен послушно выполнил приказ, поставив стул в указное место по центру кабины.—Садись.        Тэхен сел, как ему приказал похититель, а после Чонгук заботливо приступил к купанию своего пленника. Он тщательно намылил тело Тэхена, который замер, смущаясь от каждого его прикосновения. Чон сел на колени перед Кимом, намыливая пупок, он остановился. Тэхен внимательно наблюдал за каждым движением Чона, который взял с полки бритву, которая была прикреплена к стенке душевой. - Зачем?—внезапно выдавил Ким. - Не люблю обильный пушок в области паха.—услышав ответ Чона, Тэхен смутился. - Я не об этом спрашивал.—поборов жгучее смущение, продолжил Ким. - Не уверен, что ты поймёшь весь мой замысел.—повернувшись к пленнику, а после сев перед ним на колени, пробормотал Чон леденящим голосом.—А поскольку, ты не сможешь всего понять, то и нет смысла в моих объяснениях.        Чон провёл мочалкой внизу Тэхена, обильно намылив нужную область, которую он собирался удалить. Убрав руки за спину, Ким обхватил ножки стула, сжав. Чонгук аккуратно прикоснулся лезвиями бритвы кожи Тэхена ведя линии, после которых на лобке оставались проблески нежной кожи. Температура тела возрастала, щеки горели огнём, а смущение накрыло с головой, но другого выхода у Тэхена не было, оставалось терпеть и ждать, когда Чонгук завершит свою работу. - Мне бы,—проводя бритвой, вдруг начал Чонгук.—хотелось сказать, что я сожалею, но не буду этого делать. - Ты так пытаешься извиниться?—не растерялся Ким, проговорив с ноткой едкой усмешки в тоне.        Чонгук остановился, подняв свои чарующие глаза на Кима. - Нет, хочу чтобы ты понял, что лучше не будет, возможно только хуже. - Я уже говорил, что мне терять нечего,—решительно произнес Ким.—твоё насилие причинённое по отношению ко мне, лично для меня безразлично.        На последние слова Кима, Чонгук предпочёл не отвечать, сохранив молчание Чон закончил, а после включив душ, он обмыл Тэхена. Ким сидел в ожидание дальнейших действий, которые долго не заставили себя ждать. Ким думал, что на этом всё так просто не закончиться, но вскоре был удивлён, ибо взяв на руки Тэхена, Чонгук отнёс его к постеле, приковав к оковам, а после ещё недолгой уборки, он оставил его одного, выключив свет в вином погребе.        Тэхен долго не мог сомкнулись глаз, казалось он ворочался до самого утра, но поскольку тот потерял всякий счёт времени, он даже примерно не мог предположить во сколько его сознание отключилось. Тело стало ватным, а все мысли кружащийся в его голове как вьюга, постепенно начали проваливаться и после, Ким все же уснул отправившись в сладкий сон, после столь тяжёлого и мучительного дня. *** - Доброе утро, помощник Пак!—приветствовал дворецкий вошедшего гостя. - Здравствуйте.—поклонился секретарь.—Я же говорил, что являюсь - секретарем.—в ответ дворецкому, уклончиво напомнил Пак. - Вы же помогаете Хозяину, значит помощник.—милым тоном, объяснил дворецкий свою ошибку.        После краткого обмена любезностями, Чимин направился вглубь дома, предварительно уточнив: - Где он? - Готовит завтрак, для меня, а возможно теперь и для вас.—с улыбкой пропел дворецкий. - Завтрак?—на лице Пака проступило смятении пополам с удивлением.        Направившись на кухню из которой доносился музыка духовых: Good-for-Nothin' Joe Remastered, Lena Horne. Дойдя до источника музыки, Пак замер увидев Чонгука, который отбивая ногой такт, продолжал приготовления завтрака состоявшего из: яичницы, свежевыжатого апельсинового сока и свежесваренного кофе. Чонгук будто почувствовал неожиданно гостя, а после достал из кухонного шкафчика над головой ещё одну тарелку, дорогого сервиза. Кружа, он повернулся к застывшему в проходе секретарю, постав на столешницу третью тарелку. - Здравствуй.—пропел Чонгук, не поднимая глаза.        За спиной гостя появился дворецкий, который слегка напугал Пака, ибо тот не заметил стоящего позади него. - Что с ним?—спросил Пак. - Он такой с самого утра.—делился дворецкий. - Хватит меня обсуждать.—втиснулся Чонгук.—Лучше давайте позавтракаем!        После выплеска своих демонов, Чонгук всегда просыпался в добром расположении духа. Так было всегда. Стоило ему выпустить свою ярость на своего сабмиссива, он будто бы становился совершенно другим человеком, но поскольку последние, долгие отношения с его сабмиссивом закончились около года назад, а временные, случайные связи не давали вдоволь насладиться своими сексуальными желаниями, Чон Чонгуг погас. В нем угас тот самый огонёк, который он открывал лишь близким людям, одаривая их. Слёзы Кима, унижение, которому он его подверг, стали той самой желанной пищей, для его души, которой ему не хватало, чтобы вернуться в привычное состояние уравновешенности и покоя.        Завтрак приготовленный Чонгуком был съеден за краткие двадцать минут, в компании Пака и его дворецкого. Трое наслаждались тёплой погодой, сидят на летней веранде возле бассейна на заднем дворе особняка. Встав раньше дворецкого, Чонгук приготовил своим руками ещё одну порцию для Кима и дабы не портить своё настроение, Чонгук не стал заглядывать в телефон, чтобы убедиться, съел-ли Ким свою яичницу. Заглянув к нему утром, пока тот спал, он обработал нанесённые ему раны. Помазал мазью последствия удара розгами и анальное колечко Тэхена. Чонгук решил какой-то время не появляться перед Кимом без видимой на то необходимости, нужно было дать время, чтобы полученные ранения зажили. - Меня съедает любопытство.—начал Пак, отпив кофе. - Не надо Секретарь Пак,—тут же ответил Чон, не отрывая своего внимательного взгляда от природы перед ним.—все равно я ничего не скажу. - Возможно господин нашёл девушку?—предположил дворецкий, восторженным голосом. - Или мужчину.—посмотрев краем глаза на дворецкого, исправил Пак, зная ориентацию друга. - А может и мужчину, наш Господин покорит любое жаждущее любви сердце!—с восхищение в голосе пропел старичок. - Разве прекрасная погода или яркое солнце за окном, не могут стать причиной хорошего настроения человека?—задал Чон риторический вопрос. - Может, только вместе с этим будет ещё одно чувство, которое будет ярче передавать краски вокруг.—объяснял Пак. - И что это за чувство? - Любовь, мой Господин.—скромно произнес дворецкий, тем самым умудрившийся привлечь резкое и внезапное внимание Чона.        Чонгук тут же усмехнулся, после мимолётного удивления, из-за услышанных им слов. - Тогда уж одержимость.—прошептал Чон, отвернувшись от собеседников к пейзажу. - В любом случае, я рад видеть тебя в таком расположение духа,—приподняв чашку кофе, будто он чокнулся с невидимым собутыльником.—ибо предстоит тяжёлый день, а в конце надели встреча с инвесторами и уверен. Хорошее настроение, тебе понадобиться.—с ноткой ужаса, проговорил Пак поджав губы. - А что с инвесторами?—бесцветным тоном поинтересовался Чон. - Собственно поэтому я приехал к тебе не свет не заря.—объяснил секретарь.—Помнишь, у тебя в универе была чокнутая фанатка? - Нет. - Ащщщ!—со звоном поставив чашку кофе на блюдце, возмутился Пак.—Я так и знал, у тебя может ранняя деменция?        После вопроса Чонгук повернул голову к Паку, стрельнув бровью вверх, показывая своё удивление и вместе с этим возмущение после услышанного. - Я к тому, что она давно мечтала быть твоей дамочкой, а теперь сложите два плюс два. Как Вы думаете, после чего её ответ будет склонен к положительному?—жестикулируя расжевывал Чимин. - Совокупление?—вырвалось из дворецкого, от чего он смутился, после брошенного взгляда Хозяина, в котором отразился ужас. - Если коротко и грубо, то ответ верный.—поджав губы, согласился Чимин с сказанным старичком. - Секса не будет.—наотрез ответил Чонгук, держа руки скрещенными на груди. - Вы конечно, мой дорогой друг, сами вправе решать, только последующие последствия, Вам аукнуться.—будто уговаривая, настаивал Пак.—Поужинать она может и дома, как и напиться. - Закрыли тему.—прошипел Чон. ***        Сбивчивое дыхание, ноги в кровь, Тэхен бежит будто от чудовища, которое во много раз быстрей него. Он слышит неумолимый крик во тьме, от которого он пытается скрыться, но все попытки бесполезны, до его ног уже добежало обжигающее пламя, которое хватает его за щиколотку поднимая во тьме к бескрайней чёрной бездне. Он пытается кричать, но все безуспешно, а на небесах, окутанных тьмой, Ким видит лицо мамы, отца и девочки, которая плача, зовет его по имени. И он готов был бы пойти вслед за ними, но огонь съедает его кожу, которая обуглившись сползает с него. Огонь безжалостно охватывает всё его тело, подвергая его мукам, из которых Тэхен не в силах вырваться и на последнем дыхание… - АААААААА!—…Ким открывает глаза, хватаясь за грудь, пытаясь откашляться.        Тело горит огнём, а капельки пота стекают по вспотевшему лицу. Сознание возвращается в реальность, в которой он прикован к кровать в неизвестном ему погребе. Один, наедине со своими кошмарами, которые не отступают от него ни на секунду, за последние два года адской жизни. Тэхен сползает с постели, обнимая ноги раскачивается вперёд-назад, пытаясь вернуться назад из жуткого сна. Перед ним на Персидском ковре, серебряный подносе на котором его ждёт завтра в виде яичницы, поджаренного тоста, вокруг приготовленного завтрака, помидоры Черри, а рядом пластмассовый стаканчик с апельсиновым соком, который издаёт прекрасный сладковатый аромат. Тэхен закрывает лицо руками, желая исчезнуть, из этого мира и думая об этом, его охватывает истерический смех, после увиденной им очередной попытки его мучителя «накормить». - Хватит, пожалуйста.—через смех и слёзы шепчет он, в надежде, что кто-нибудь его услышит.        Смолкнув, Ким вспомнил песню, которую он стал петь вспомнив мотивы Serial Killer Lana Del Rey. - Ты наблюдаешь, Как я пью вишневую колу. Милая серийная убийца…—запел Ким. ***        Внезапное пение через AirPods, удивило Чонгука, который мгновенно достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Сняв блокировку, Чон открыл приложение увидев поющего Тэхена.        «У тебя прекрасный голос», подумал Чонгук откинув голову на подголовник заднего сидения своей машины, в которой он направлялся в сторону Центральной Больницы Сеула к своему другу Ли Хану. Наслаждаясь его чарующим голосом, Чон сомкнул веки, не желая упустить хоть одной ноты из уст Тэхена. Слова песни, будто были посвящены ему, от чего тот начал возбуждаться. Биение сердце усиливалось все сильней, по телу пробежали мурашки наслаждения. *** Сеул, Центральная Больница. Кабинет главврача Ли Хана.        Главврач налил кофе своему гостью, постав чашку обошёл свой заваленный стол, сев в кресло в ожидание объяснений. - Рад, что ты приехал. - А если бы я не приехал, расстроился бы?—не шелохнувшись, монотонно произнес Чонгук. - Ты злишься?—решил уточнить Ли Хан. - Я всегда злюсь излишним переживаниям и необоснованному любопытству со стороны других.—резко ответил Чон. - Понимаю. И все же Чон Чонгук, зачем тебе оплачивать счёт незнакомого тебе человека, которого мы намерены отключить от прибора жизнеобеспечения?        Чонгук ждал этого вопроса, от которого ему не отвертеться. - Если я тебе расскажу, ты вряд-ли меня поймёшь, поэтому я отвечу так:—выдержав паузу, продолжил Чонгук держа руки в замке на согнутом колене.—это - благотворительность. Мне жаль девушку, вот и всё. - Чон, даже если так.—протестовал главврач, в сожаление, отрицательно махая головой.—Это не спасёт девочку, больше скажу. Её опекун…,—немного замешкавшись, главврач решил солгать.—…дал своё согласие и мы были намерены, ещё вчера отключить девочку. - Не стыдно лгать мне, прямо в глаза?—щурясь, Чон задал тот самый «неловкий вопрос».—Я знаю, что парнишка ни слова тебе не сказал, более того. Если всё было бы так как ты говоришь, то в момент, когда мой секретарь к тебе прибыл, девочка уже была бы отключена.        Ли Хан был застигнут врасплох и помимо этого, главврач был крайне удивлён осведомлённостью Чона, но самым главным вопросом не дававшим ему покоя у него был: «Какое ты, имеешь к этому всему отношение?». Ли Хан был не против легкой прибыли, ведь особенного не требовалась для содержания девочки, но главврачу было искренне жаль пациентку, которую изначально не отпускал старший брат, а теперь Чон Чонгук по неизвестным причинам. Чон всегда был у себя на уме. Ли Хан знаком с ним слишком долго и не сказал бы, что во время студенческих лет им удалось сблизиться, но по некоторым обстоятельствам, Ли Хан стал другом Чонгука. Всему причиной Чон старший, который по доброму отнесся к Ли Хану в своё время и сейчас, дабы хоть как-то отплатить за свой высокий пост, он вынужден общаться с Чонгуком. Конечно, со временем Ли убедился, что Чон всего лишь навсего скрытный и нелюдимый, а его мышление и проницательность попросту пугает людей. - Шансов у неё нет. Янг Ким больше не очнётся.—сурово произнес главврач. - Может и так.—поднимаясь со стула, прошептал Чонгук, будто бы «между прочим».—Насколько мне известно, ты не имеешь права отключать девочку без подписи опекуна и ты это знаешь, лучше меня.—размяв шею, застегнув пуговицу на своём элегантном пиджаке, Чонгук добавил.—Либо найди мальчишку,—облокотившись руками на столешницу стола Ли Хана, Чон слегка наклонился ближе, после чего у главврача пробежал леденящий холодок по коже.—либо получай оплату, пока её брат не придёт к тебе лично и не подпишет соответствующие документы, своей собственной рукой.—бесцветным тоном, с ноткой угрозы проговорил Чон.—Ты меня понял?        Ли Хан лишь кивнул в ответ, отведя глаза от тяжёлого взгляда Чонгука. Не дожидаясь какого-либо ответа или слов протеста, Чонгук вышел за дверь проходя мимо палат. Заглядывая в каждую, перед тем как уйти, он решил спуститься к девушке, за жизнь которую он боролся несколько минут назад, хоть вряд-ли состояние, в котором находилась юная Янг Ким, можно назвать - жизнью. ***        Тэхен не знал куда себя деть, маясь по комнате, по выделенному ему радиусу передвижения. На мгновение он остановился, посмотрев в сторону винного погреба, где на деревянных стеллажах в ожидание своего часа, лежали бутылки вина. Киму не хотелось есть, но от чего-нибудь опьяняющего, он бы не отказался. Скука съедала, как и бесконечно тянущиеся минуты. Тэхен безразлично посмотрел на еду и после слегка пнул серебряный поднос, тем самым разбрызгав апельсиновый сок. Скорей всего и сегодня его ждут новые муки, или принудительное кормление. Ему даже на секунду стало интересно, как именно в этот раз Чонгук будет его кормить? Или будет насильно запихивать еду, заталкивая её с ложечки, а возможно через трубку. ***        Чонгук стоял возле девушки, которая казалось всего лишь мирно спит. Поправив спадающий с плеч врачебных халат, Чон на секунду сомкнул глаза, вспомнив как два года назад он впервые увидел её. Перед его глазами вновь встала картина, как врачи и медперсонал скорой помощи толкают каталку, на которой уже без сознания, после ужасающей автокатастрофы лежит она с сильнейшими ушибами, ожогами и глубокими ранениями по всему телу, а вслед за ними бежит он. В наушнике AirPods, который всегда с Чонгуком, послышался тихий плач Тэхена, будто бы он чувствовал где сейчас находился Чонгук и рядом с кем. ***        Казалось прошла вечность, в который Тэхен пребывал в полном безразличии как к самому себе, так и к свой жизни. Шорох где-то вдалеке, вернул Кима в его мучительную и надоевшую ему реальность. Как только Чонгук вернулся, он первым делам приступил к приготовлению ужина. Предварительно насытившись сам, с помощью блендера он измельчил говяжий стейк в сочетание с овощами, превратив в мало аппетитную массу, которую был намерен скормить Тэхену. Он спустился в винный погреб к своему пленнику, который сидел перед ним обнимая свои ноги. Дойдя до Кима, Чонгук поставил стакан с перемолотым блюдом на прикроватную тумбу. Тэхен никак не среагировал, лишь пробубнил: - Дай мне просто умереть.        Чонгук ушёл к своим игрушкам, не желая слышать раздражающих его просьб из уст Тэхена. Выбрав Пэддл* алого цвета из множества других, он направился к Киму, который как только поднял глаза, а после увидев новое орудие пыток сказал: - Как в этот раз заставишь меня есть?—мимолетно улыбнувшись уголком губ,—Накормишь с ложечки, папочка?—усмехнулся Ким, о чём после пожалел.        Чонгук резко наклонившись, схватил ничего не подозревающего Тэхена за горло. Силой, Чон поднял Кима, бросив его на кровать, будто бы он был легче перышко. Ярость, вновь затуманила рассудок Чонгука, который боролся с приступами гнева, как с пожаром, который разжег Ким своими словами. Тэхен не успел сообразить, как похититель прижал ногами его руки, удерживая телом Кима, так, чтобы тот даже не мог шевельнуться. Удары ногами по спине Чонгука, казались бесполезными, будто бы Чон был полностью из стали. Быстро положив Пэддл рядом с головой Кима, он схватил стакан со странной жидкостью внутри. Выражение лица Чонгука отражающее свирепую ярость, напомнило скалящегося Льва, который был готов разорвать свою добычу в клочья и больше не из-за жуткого голода, а из-за дикой жажды убийства. Тэхен, с ужасом мотал головой сопротивляясь насилию со стороны похититель, но тот был неумолим. Поймав Кима за подбородок, а после сжав, он надовил на определённые точки, из-за чего Тэхен открыл рот. Чонгук насильно заставил выпить Кима, приготовленный им ужин. После нескольких секунд, он быстро поставил стакан на тумбу, схватив Пэддл, не дав Киму очнуться, он стремительно поднялся, следом сев на край кровати, схватил Кима за волосы потянув его к себе. Добившись, чтобы Тэхен подполз к нему, свозя коленки о Персидским ковер, Чонгук поместил его животом на свои ноги, так, чтобы ягодица с недавними ранениями на них, показались перед Чонгуком. Обхватив своей сильной рукой кисти Тэхена, Чон замахнулся. Сильнейший удар, по ягодицам Кима в мгновение ока побудил обжигающую, жгучую боль. Тэхен не успевал считать удары, ибо Чонгук был ещё более безжалостней к нему, чем вчера. Закусив губу, он взвизгивал каждый раз, после удара, выгибаясь. После четырех чередующихся ударов, Чонгук остановился. Оба громко дышали, один от боли и стремительных действий своего похитителя, другой от сладостного возбуждения, которые мгновенно почувствовал Ким, ибо набухший член Чона упёрся в лобок Тэхена.        Глаза Чонгука мерцали, он жадно смотрел на покрасневших ягодицы Тэхена, который уже не пытался вырваться, приняв своё наказание. Чон небрежно положил пэдлли рядом с Тэхеном, а после прикоснулся подушечками пальцев воспалившиеся кожи, после свежих ударов. Ким вздрогнул, как только почувствовал прикосновение подобного рода. Оно стало успокаивающим, слегка не приятным по коже, но всё же лучше тех, что были нанесены каким-то предметом, похожим на маленькое весло. Чонгук продолжал скользить по коже, соблазнительных ягодиц и через секунду, слегка сжал их в своей руке. - АХ!—не сдержался Тэхен, то ли от боли, толи от приятного ощущения, которое во многом отличалось от недавних.        Услышав нежный голос Кима, Чонгук сперва погладил попу Тэхена, а следом нанёс жгучий удар рукой, от чего Ким издал ещё один искренний стон возбуждения. Тэхен извивался на нём, слегка приподнимая бёдра вверх. То, что происходило с телом, Киму было сложно понять, но казалось, будто бы после порки, эти удары были своего рода «поощрением», ибо они не были настолько болезненными, даже наоборот приятными.        Чон вновь погладил своей сильной рукой порозовевшую попу Кима, следом нанёс третий удар, после которого Тэхен взвизгнул ещё сильней и не от того, что ему было больно, а от того, что ему стало на удивление приятно. Чонгук, чувствовал их возбуждение, отпустив руки Тэхена, он наклонился к голове Кима, ближе к уху, прошептав: - Это тебе поощрение за твоё,—томный голос растёкся по Тэхену будто мёд.—грандиозное выступление.—услышав его последние слова, Ким распахнул глаза резко обернувшись на него.        Его лицо было слишком близко, что давало возможность Тэхену убедиться в очередной раз, в том, насколько его мучитель прекрасен. Пот, собравшийся капельками на лбу, очаровывал, а губы подарившие ему дьявольскую, лукавую улыбку, выглядели слишком соблазнительно. Ужасающая красота чудовища, призывала к глухому воплю внутри. Он был прекрасен в тот миг. Страшно красивый и безумный похититель, овладевший его вниманием, что тот не сразу понял как возбуждение достигло пика и вскоре он готов был бы кончить. - Надеюсь, ты устроишь мне повторный концерт.—с улыбкой произнес он.        После Чонгук внезапно изменился в лице, сменив сексуальную ауру, на леденящую кровь, безразличную маску, сказав: - Встань.        Тэхен послушно сполз в недоумении, отстраняясь от своего мучителя, который забрав своё орудие, отнёс назад, а после покинул винный погреб, оставил Кима одного наедине со своим удивлением и крепким возбуждением внизу. * Rare («с кровью») – стейк с более румяной корочкой, чем у перечисленных выше, но в разрезе все еще имеет обильное количество крови. * Пэддл (или по-другому паддл) – транслитерация английского «paddle», что значит «весло». Материалы для их изготовления берут самые разнообразные. Наиболее часто в качестве сырья используют древесину. Пэддл. Сделано устройство в форме лопатки с гибким соединением. Если размахивать им в воздухе, то гибкое соединение повторяет все движения. После удара гибкая часть возвращается в былое положение. Идеальная вещь для нанесения ударов по ягодицам или бёдрам.