Flagellation.

       Оставленный наедине с самим собой, Ким Тэхен не смог спокойно сомкнуть своих глаз. Всю оставшуюся ночь до самого утра, он бесконечно думал о том, что его ждёт дальше. Его пугало хладнокровное поведение своего похитителя, его точный расчёт возможных действий Тэхена, повергал в больший ужас. Желудок неумолимо продолжал просить еды, но об этом Ким думал меньше всего. С одной стороны, Тэхен был в ярости перемешанной в один жгучий коктейль со страхом, а с другой стороны, ему было жаль Чонгука, по неизвестным ему причинам. Ким пришел к выводу, что история Чона, скорей всего настолько же мрачна и столь же печальна, как и его. Ведь иных причин, такого поведения со стороны Чонгука, он найти попросту не мог. Хрупкое сердце Тэхена сжалилось, из-за жалости, которую он придумал для Чонгука, не зная правды. Ведь он, отчаявшиеся в жизни человек, все же верил, в чистые сердца внутри людей. Лежа на постели свернувшись в калачик, Ким смотрел на полку душевой, не отводя своего решительного взгляда, а ближе к рассвету задремал. ***        С первыми лучами солнца и пением птиц, Чонгук распахнул свои глаза, проснувшись бодрым и на редкость жизнерадостным. Его день начался точно так же как и предыдущие. Поднявшись со своей огромной постели, в которой он провёл не одну одинокую ночь, он направился в ванную, а после переодевшись в спортивный костюм, решил пробежаться до своего «тайного места», о котором знал лишь он и его верный дворецкий.        Выйдя через главную дверь, Чон дошёл до ворот, а после не спеша, легкой пробежкой побежал по лесу. Особняк находился вдали от городской суеты, чему также Чон Чонгук был рад. Пробежав вдоль дороги, он свернул в чащу леса на протоптанную тропинку, примечая свои «пометки» в виде оставленных ленточек на ветках деревьев, он устремился в глубь леса. Пробегая мимо цветущей природы, Чонгук свернул с протоптанной дорожки, следуя за своими подсказками, пока через недолгие пять минут не выбежал к опушке, которая обрывалась крутым обрывом вниз, где почва сталкивалась с водой. Особняк находился на возвышенности, а вокруг него расстилался прекрасный лес, который нравился Чонгуку. Возле обрыва, его как и всегда ждала скамейка, которую Чон установил, как только нашёл это место после переезда. Пейзаж открывающийся его глазам, очаровывал Чона каждый раз, когда ему удавалось добежать до любимого его сердцу места. Для Чонгука, это место было в каком-то смысле, его личной пыткой, ведь как только он останавливался, а после пробежки садился на скамейку встретить сменившую Луну Солнце, он вспоминал маму. В тот роковой день для Чонгука, была точно такая же погода и такое же прекрасное утро, как и сейчас. Здесь Чон Чонгук становился маленьким мальчиком, который закрыв глаза, мог поговорить с тем по кому его сердце так тосковало. - Привет ма.—тихо прошептал Чонгук, смотря вдаль.—У меня все хорошо.        Для Чонгука это было единственное место, которое приносило ему как боль, так и радость, здесь он мог снять маску «безразличия ко всему миру», за которой скрывался одинокий мальчишка, застрявший в своих сожалениях, как котёнок в нитках от клубка. - Я так сильно скучаю по тебе…—слёзы упали с глаз.       В тоже время, дворецкий застыл перед окном, смотря вглубь леса, зная где Молодой господин сейчас. Старичок будто чувствуя Чонгка на расстояние, не сдержал слёзы сожаления и грусти, плача со своим Господином в унисон, вспоминая следующий день после смерти матери Чона. ***        Чонгук вернулся ближе к 7:00 утра. В доме было тихо, дворецкий наверное ещё спал, как подумалось Чонгуку, поэтому он приступил к привычному распорядку дня. После надлежащей подготовки, он был готов отправиться к Тэхену, как вдруг на телефон, который лежал на столешнице рядом, поступил звонок от отца. Чонгук не хотел брать трубку, ибо звонок предвещал испорченное настроение на весь день, но все же, он решительно схватил телефон, ответив на звонок. - Слушаю. - Решил позвонить лично,—начал суровый голос отца, на другом конце.—в этом году мне придётся перенести мероприятие.—Чонгук сразу понял о чем идёт речь, ибо каждый год уже четырнадцать лет подряд, отец Чонгука проводил мероприятие по сбору средств для своего фонда, а именно для людей страдающих Биполярным расстройством*, который был создан Чоном старшим, в память, о ушедшей из жизни жены.—Мероприятие назначено на сегодня. - Сегодня?—в недоумение переспросил Чонгук, ибо его плотный график не позволял Чону менять расписания дня, как ему хочется. - ЭТО ПОСЛЕДСТВИЯ ТВОЕГО БЕСПАМЯТСТВА!—перешел на крик Чон старший.—Ты даже не удосужился вчера позвонить! Мой секретарь звонил тебе вчера весь вечер, до самой поздней ночи!—продолжил Чон старший гневную отповедь, которую Чонгук покорно слушал, вспоминая о том, что вчерашним вечером его телефон действительно разрывался от бесконечных звонков, но поскольку накануне он разорвал все связи с Мин Юнги, тот подумал, что неизвестный ему номер принадлежит ему. - У тебя новый секретарь? - Какая разница?—в недоумение, буркнул отец, чуть успокоив своей гнев.—Сегодня в 17:00, чтобы был.—прошипел отец, а после сбросил звонок.        И без того, печальное настроение, помрачнело, после гневного звонка отца. Чонгук старался не брать трубки с чужих номеров, но в такие моменты, как этот, он себя корил, за свою выработанную привычку. - Черт.—выругался Чонгук, тяжело выдохнув, оперевшись руками о столешницу, нависнув над подготовленным подносом.        Отдышавшись, он взял всё, что ему нужно, а после отправился к своему пленнику. ***        Поскольку Тэхен лишь дремал, посторонние шаги в мгновение, пробудили сознание Кима, которое пребывало в «полудреме». Чонгук спустился к Тэхену и как обычно, остановился перед кроватью, где Ким лежал к нему спиной. Чонгук тихонько, думая, что тот спит, поставил принесенное на тумбу. Взяв с серебряного подноса мази, он аккуратно сел на край пастели и тут же принялся обрабатывать раны, после ударов розгами. С течением времени, кожа понемногу затягивалась, на пышных ягодицах Кима, а синяки, потихоньку проявлялись. Тэхен не шелохнулся, руками сжимая шёлковую простынь, он продолжал смотреть на полку душевой.        Возможно, решение принятое им, было последним шансом выполнять задуманное. Поэтому решение Киму далось быстро, а возникший внезапно план, холодной ночью, был принят. «Последние часы», подумал он, а после, как только почувствовал руку Чонгука, которая заботливо и аккуратно взяла его кисть руки, он принял ещё одно решение, которое был намерен воплотить в жизнь.        Чонгук перевернул Кима к себе лицом и на краткий миг на его лице выступило удивление на пополам с недоумением, как только он увидел, что тот давно не спит. День изначально начался иначе, как Чонгуку подумалось: «видимо это - коснулось всех», ибо обычно Тэхен спит до обеда. - Доброе утро.—Чонгук, ещё больше удивился, но виду не подал. - Здравствуй.—ответил Чон, своим фирменным, леденящим душу тоном. - Ты каждый раз встаёшь в такую рань?—искренне поинтересовался Тэхен у своего мучителя.—И не лень?—более привычным голосом, с долей усмешки в нём, добавил Ким. - Когда встаёшь с первыми лучами солнца,—положив одну мазь, затем взяв другую, повернувшись к Тэхену, продолжил Чонгук.—день кажется в разы дольше. - Все ради меня?—пропустив ответ мимо ушей, спросил Ким, который сегодня вёл себя иначе по отношению к Чону, который не знал, радоваться ему или стоит начать беспокоиться. - Раздвинь ноги пожалуйста.        Оставив вопрос Тэхена без ответа, в воздухе повисла странная атмосфера. Ким не был напряжен как обычно, если не считать, дикого смущения, после просьбы Чонгука. В остальном, Тэхен вёл себя иначе, чем побуждал в голове Чонгука множество вопросов. Но несмотря на столь радикальные изменения в своём пленнике, Чонгук не подавал виду, продолжая обрабатывать порванное колечко ануса. Чонгук незаметно для Кима отрывал глаза от области, где он тщательно смазывал мазью, используя ватную палочку, ибо жажда взглянуть, на покрасневшие в смущение щеки Тэхена, была невыносимой. Такой Ким побуждал в Чонгуке приятные эмоции, после которых, у него слегка поднималась настроение в обоих из его голов. Чонгук включил на максимум «самоконтроль», ибо внезапное возбуждение, которое мог заметить Тэхен, могло спугнуть такого, на редкость расположенного к нему Кима.        Тэхен смотря в потолок, пытаясь сохранить завидное хладнокровие, которым так умело обладал Чонгук. Ему потребовалось немало сил, чтобы побороть смущение, а после приступить к задуманному. Как только Чонгук закончил, а Тэхен расслабился, сомкнув ноги, Чон сказал: - Не хочу упускать, твоё благоприятное настроение,—начал Чон, продолжая сидеть на краю постели, не отрывая, как Тэхену казалось, безразличных глаз.—если ты поешь, то я заменю цепь на другую.—выждав секунду, надеясь, что тот ответит, Чонгук добавил.—У меня есть подлинней.        Тэхен выдавил кривую улыбку, как только услышал слово «подлинней», а после минутной паузы, не отрывая своего взгляда от потолка, внезапно начал говорить: - Я помню того щенка.—тихими голосом произнёс Тэхен, чем призвал Чона свести брови в недоумении.—Он был грязный, одинокий, сидел в своей корзинке и скулил. Я сейчас наверное на него похож. Такой же одинокий, брошенный и никому не нужный.—продолжал Ким, с грустью и разочарованием в голосе.—Мои несчастья начались тогда, когда я решил подобрать его. Помню, как моё сердце обливалось кровью, когда я понял, что там сидит щенок. Лил страшный ливень, вода мне была по щиколотку, было жутко холодно и я думал, что заболею.—Ким далеко ушёл в пучину воспоминаний, а Чонгук не смея прерывать рассказа, внимательно слушал.—Я взял корзинку, не думая не о чем, просто взял и понёс домой. Мама завидев нас…—дрожащим голосом, шептал Тэхен, вспомнив лицо мамы.—…она просила меня вернуть его туда, откуда я его принёс, но я не смог. Устроил скандал, кричал, чем вызвал недовольство ещё и папы… Папа, какой же он был смелый…—Тэхен смолк.        Чонгук молча ждал продолжения рассказа, наблюдая как тот тихонько всхлипнул. Налившийся глаза горькими слезами, блеснули, а после покатились с краев глаз Тэхена. - Меня поддержала моя маленькая сестренка, уверен ты знаешь, что у меня есть младшая сестра. Родители, попросту не смогли противостоять двум, горько плачущим, стоящих на своём детях и после нескольких минут нашего плача в унисон, они сдались.—Тэхен повернул голову к Чонгуку, посмотрел на него печальными глазами, а после вернул свой взгляд к потолку винного погреба.—Мой Папа служил в полиции, а Мама была врачом. Их свела судьба, как мне говорила Мама. Она сразу поняла, что он тот самый мужчина, которого полюбив один раз, никогда не разлюбишь. Как говориться: и в горе и в радости и в бедности и в здравии, она всегда бы следовала за ним. Так и случилось. У отца было много врагов, ибо за свою службу, он многих посадил за решетку. В один из дней, ночью я внезапно начал кашлять как и моя сестра. Я сразу понял, что дело неладно и по глупости решил спрятаться в шкафу от дыма. Огонь быстро распространился по дому, с бешеной скоростью. Как сейчас помню, как плакала моя маленькая сестренка, как задыхался мой щенок…—дрожащий голос Тэхена, был настолько печальным, что любой бы услышав не сдержал бы слез, но не сдержанного Чонгука, который понимал Тэхена, ощущая его боль.—Папа забежал в нашу спальню, затем Мама. Я помню их глаза, в которых не было ничего кроме - страха за нас. Папа схватил нас и унёс, но про щенка так никто и не вспомнил. Он выскользнул из моих рук. И когда мы выбежали во двор, смотреть как догорает наш дом, плача, сломя голову, я со всех ног понесся назад, к дому, который уже почти что сгорел дотла. Я помню как кричала Мама и набежавшие зеваки, но мне было все равно, я просто забежал в горящий дом. Мой отец побежал вслед за мной.—сделав паузу, Тэхен вновь повернулся к Чонгуку.—Знаешь, что самое смешное?—дрожащим голосом прошептал Ким, скривив губы в выдавленной усмешке.—Через миг, как я и папа забежали в дом, щенок выбежал сам, не знаю каким чудом, но ему это - удалось.—Тэхен неуклюже поднялся, сев, а после уставившись в одну точку, найденную на стене перед ним, он вновь погрузился в воспоминания.—Папа нашёл меня и мы почти выбежали, но по иронии судьбы, наступив на почти прогоревший пол, его нога провалилась и он…—поджав губы, сглотнув комок.—…он не мог её вытащить оттуда, я… я не знаю, может он за что-то зацепился. Последнее, что мне запомнилось это - его крик, он просил меня убегать. Пламя обжигало, я будто бы был в аду, в котором мой отец умирал на моих глазах. Последнее, что он сказал: «Ты любишь папу?», я ответил да, а после он сказал: «Тогда, раз любишь папу, значит ты сделаешь всё, что он тебе скажет и я говорю тебе: убегай.» Как только я выбежал из дома, балка держащая строение рухнула и после сгоревший дом, стал могилой моего отца.        Тэхен повернулся к Чонгуку, весь в слезах. Чон протянул руку, убрав стекающие по щекам слёзы, а после сказал: - Ты не виноват. - Хотелось бы мне так думать.—стерев рукой нос, Тэхен на секунду закрыл глаза, тяжело выдохнув.—Это не стало концом, а началом моей мучительной жизни. Мама потеряла один из главных смыслов своей жизни, мне казалось она потеряла не просто мужа, став вдовой с двумя маленькими детьми на руках. Она будто бы потеряла «часть себя», стала молчаливой, об улыбки даже не стоит говорить. Я знаю, она нас любила, но казалось будто она об этом забыла, уйдя с головой в депрессию. Долгие два года, она мучилась, работала, а однажды, она решила устроить «отпуск». Я не понимал куда мы едим, а оказалось она нашла потрясающее, как ей думаю казалось, место, где решила уйти из жизни вместе со своими детьми. Нам с сестрой повезло, какой-то прохожий заметил нас стоящих возле обрыва, позвал на помощь. В итоге, двое патрульных прибыли. Нас успели буквально выхватить из её рук, а она рухнула вниз, спрыгнув. Думаю, она надеялась, что кто-то нас выхватит и спасёт, поэтому она так легко отпустила наши руки, которые крепко держала будто клешнями из которых мы не могли выбраться. Мне кажется внешне, я похож на отца, а внутренне на мать.— Тэхен поджал ноги к груди, продолжая свой рассказ, Ким предпочёл отвести взгляд, от лица Чонгука, на котором не было ни единой эмоции сочувствия, или грусти.—На удивление, нам крайне повезло, ибо обычно сиротки, такие как мы, подвергались «системе». Попав в неё, нас бы разделили и нам бы пришлось обойти не одну семью, где скорей всего, мы бы не нашли дома. Нас забрала бабушка, папина Мама, которая была в разы сильней своей невестки. До моих семнадцати лет, она воспитывала меня и сестру. Кормила, заботилась, ухаживала, до того момента, пока её час не настал. В возрасте 87 лет, она скончалась и мы остались совсем одни. Я и моя маленькая сестра, которой было 13 лет. Когда сгорел дом, ей было всего четыре года, а когда она увидела как её мать спрыгнула с обрыва, ей было 6 лет. Мне было десять. Долгих 7 лет, мы прожили под опекунством нашей бабушки, я даже на краткий миг подумал, что всё кончилось. Но в конечном итоге, мы остались совсем одни. Можно было бы конечно остаться, дождаться моего совершеннолетия, но я решил найти другой способ, избежать подобной участи. Мне не хотелось, чтобы моя сестра прожила все своё детство в детдоме, а поскольку ей было 13 лет, а мне бы никто не дал мгновенно опеку после 20 лет, в моей голове возник неожиданный план. Я обратился к близкой подруге бабушки, которая жила по соседству. Они были давними подругами, поэтому я рассчитывал, что она согласиться на моё заманчивое предложение, так и получилось. Я пришёл к ней, попросив её взять нас под опеку, а поскольку у нас не было денег, я предложил ей дом моей бабушки, который должен был мне достаться по итогам завещания, о котором я знал. Она согласилась и таким образом мне удалось избежать самого страшного, разлуки с моей маленькой девочкой. Я работал долгие три года, доучился с горем пополам, моя сестра подросла. Мне есть чем гордиться, ибо моя сестренка в свои 16 лет, была гением. Училась исключительно на отлично.—говоря о своей сестре, Тэхен не переставал улыбаться.—Почему я разрешил?—хмуря лицо, спросил он самого себя, забыв, что он не один.—Не нужно было, но она так просила, мечтала побыть со своими друзьями.—слёзы вновь пустились бежать с глаз Тэхена.—Подвозивший отец, не справился с управлением и машина попала в занос, а после столкнулась с идущим к ним навстречу грузовиком. Все погибли, только моя сестра осталось в живых. Я долгие два года надеялся, что вот-вот и она откроет свои глаза, но нет…—Тэхен стих, закончив свой рассказ.        В винном погребе повисла гнетущая тишина, которая давила на уши. Чонгук выслушал весь рассказ, а после затянувшейся паузы, он спросил, удивив Тэхена, который пытался успокоиться, протирая руками опухшие, от слез глаза. - Почему ты мне всё это рассказал?—бесчувственным тоном поинтересовался Чонгук, в котором, где-то очень глубоко, разрывалось сердце на куски.        Подняв глаза на своего похитителя, так же с безразличным тоном, Ким ответил на поставленный ему вопрос: - Мне кажется, у тебя припрятана подобная история.—признался Тэхен, поняв после своего рассказа, что они похожи, ибо тот заметил, то, что так тщательно скрывал Чонгук и он не знал как ему это удалось заметить, Тэхен будто бы, просто знал.—На краткий миг, я увидел в тебе самого себя. Ты сталкивался с подобным.—на мгновение замолчав, он добавил.—Ты видел смерть. - Только поэтому, ты поделился свой историй?—не унимался Чонгук, в ожидание услышать слова, после которых его опасения отступят. - Никому не интересно «кто я», но тебе есть до меня дело. - И только? - А нужно что-то ещё? Может я хочу, чтобы кто-то кроме меня, знал мою историю.        Чонгук хотел продолжить, но прикусил язык. Дело в том, что Чон боялся услышать истинную причину столь долгого рассказа, которая безусловна была. - Наверное, ты из-за меня опоздал.—будто бы «выгоняя» своего собеседника, пробубнил Тэхен. - Если бы я куда-то спешил, то не стал бы слушать. Тэхен усмехнулся в кривой улыбке: - …Ты бы ушёл на середине моего рассказа.—будто бы закончив мысль Чонгука, прошептал тот. - Верно.        Чон поднялся с постели, тем самым закончив их беседу, которая действительно затянулся на долгие часы. Беспокойным взглядом, Чонгук напоследок оглядел комнату, а после двинулся в сторону лестницы, но прежде чем скрыться, остановился. - Мне приятно,—слова Чонгука, привлекли внимание Тэхена, который поднял на него свои заплаканные глаза.—что ты решил поделиться со мной.—встав одной ногой на ступеньку, он ещё раз обернулся к Тэхену, ощущая беспокойство.—Не забудь о моем предложение.        Ким ничего не ответил, проводив взглядом уходящего и как только закрылась дверь, Тэхен пододвинулся к Серебряному подносу, который ждал его на тумбе возле постели. ***        Как только Чонгук поднялся к себе, он тут же позвонил Паку, отменив все встречи. Говоря по телефону, Чон не переставая наворачивал круги по комнате, время от времени посматривая вглубь гардеробной. Чонгука не отпускало, беспокойство, с которым он старался бороться и если бы не мероприятие, на котором ему необходимо было быть, то он бы не ушёл. Ему казалось, что именно сейчас, Ким Тэхен нуждается в нём, пусть в безмолвной, но поддержке того, кто понимает его. Чонгук прочувствовал Тэхена, как никогда прежде. Ранее он знал, что жизнь у парня была не из лучших, но о череде идущих по пятам за ним трагедий, он даже не подозревал. Судя из услышанного, Чонгук убедился в своих догадках, которые гласили, что Ким Тэхен «сломлен», «растоптан» нелегкой судьбой, а утратив надежду, он как и его мать, решил опустить руки, чего Чонгук позволить ему не мог.        Звонок завершился и как только Чонгук сбросил трубку, замер, опустив руки. Он будто бы начал прожигать дверь взглядом. Чонгук застыл, не заметив появившегося в дверях дворецкого, который тихонько смотрел на Молодого Господина, которым овладела грусть. Она была где-то далеко внутри Чонгука, но поскольку тот знал его с самых пелёнок, дворецкому не составило труда понять, то самое выражение, которое любой другой, попросту бы не заметил. Чонгук не отрывая своего взгляда от скрытой за шкафом двери, прошептал: - Почему я не могу выкинуть разбитую чашку? Ведь я могу выбрать любую…        Дворецкий наклонил голову в бок, слегка прищурившись ответил, немного подумав: - Возможно, дело в любви? - В любви?—вздрогнув обернулся Чонгук, на дошедший до его ушей ответ. - Обычно люди не могут выкинуть любимые вещи, потому как любят их.—дворецкий улыбнулся, а после ему вспомнилась история.—Помните, как вы горько плакали, когда ваш отец сломал вашу любимую игрушку? - Конечно помню.        Одобрительно улыбнувшись, дворецкий продолжил объяснять: - Это была… - …машинка.—закончил за ним Чон. - Именно, ваша мама подарила её вам, а когда она ушла из жизни, ваш отец случайно сел на неё. - Я оставил её на кровати. - Да, а помните как мы потом её с Вами склеивали, деталька к детальке? Может я не совсем понял ваш вопрос, но суть в любви. Иногда мы не можем расстаться с дорогими нам вещами или…—догадываясь о сути вопроса, заданного Чонгуком, он добавил.—…людьми. Хотя сравнивать человека с чашкой, неверное не лучшее из решений, но всё же. ***        Водитель стоя возле машины выкуривая уже не первую сигарету, в ожидание появления своего работодателя, который надев строгий смокинг, не переставая наблюдал за своим пленником через приложение на своём телефоне. Посмотрев на себя в зеркало, Чонгук попытался натянуть улыбку, помогая пальцами. Недавно блеснувшая улыбка на лице, ошарашила Чонгука, будто бы кто-то дал затрещину по голове. Необычный импульс, вызванный действием Тэхена, поразил Чона, ибо пленник наконец, спустя долгое время, а именно на четвертый день своего заточения, съел свой завтрак, чем обрадовал Чонгука. Попытавшись ещё раз пальцами, натянуть улыбку, Чон посмотрел на свои жалкие попытки, а после вышел из своей спальни. ***        Тэхен не знал, уехал его похититель или нет, но выждав время, он был готов. Ким съел завтрак, чтобы Чонгук увидев, успокоился. Тэхен все для себя решил ещё ночью, оставалось только привести в исполнение незамысловатый план. Конечно Тэхен боялся расколоться перед Чонгуком, он переживал, что тот заметит и поймет, но всё прошло, более чем успешно. Конечно был риск, но как оказалось, беспокоиться было не о чем. Тэхен понимал, даже после рассказанной им истории, о всей горечи его жизни, единственным правильным решением было подчиниться воле Чонука, дабы сбить его с толку. «Пусть думает, что он наконец добилось цели», думал Тэхен. Завтрак, в глазах Кима, был последним, и перед тем как окончательно уйти из этой жизни, ему хотелось поделиться своей историей с тем, кто его похитил.        Поднявшись с постели, Тэхен подошел к манящей полки, взяв зубную щёкоту. Разломив её с помощью сильного удара ею о стену, Тэхен посмотрел на своё оружие, а после пройдя к центру своей клетки, рядом с постелью… ***        Время было достаточно, чтобы добраться до Сеула, всего через час он прибудет на званое мероприятие организованное его отцом. Машина отдалялась от особняка, всё дальше и дальше. Водитель, бросил мимолетный взгляд на хозяина, спросив: - С вами всё хорошо?        Лицо Чонгука было бледным, будто кто-то его измазал белоснежной пудрой. Наблюдая за пейзажами за окном машины, Чон на удивления для себя, начал переживать, будто бы он что-то забыл, а возможно, что-то упустит, при этом настолько важно, что может обернуться для него роковой ошибкой. - Разворачивайся.—сухо произнес Чонгук водителю, который на миг опешил. - Директор, мы не успеем, соберём все пробки если вернёмся.        Чонгук посмотрела через зеркало, в котором виднелись глаза водителя, чего было вполне достаточно, чтобы по коже водителя, побежали леденящую душу мурашки. - Понял.        Машина развернулась. - Быстрей.        Водитель послушно выполнил приказ, утопив педаль газа в пол. ***        Тэхен зажмурил глаза, ни говоря ни слова навёл острие зубной щётки и с улыбкой на лице замахнулся…        Чонгук бежал по особняку, встревожив весь дом. Стоя на лестнице, Дворецкий молча наблюдал за бегущим по холлу Господином, который стремительно бежал к двери не видя и не замечая никого вокруг. Он быстро забежал в спальню, чуть не падая на скользком полу из-за неудобных туфель. Чон быстро добегает до гардеробной и как только открывает дверь, бежит по лестнице, а через миг убеждается в том, что был прав.        Тэхен уже не слышит и на последних секундах, Чонгук хватает руку, в которой Ким держит зубную щетку с острым концом.        Падая на пол, он ударяет руку об бетонный пол, чтобы кричащий Ким выпустил щетку из руки. Два сильных удара и Чонгуку удаётся остановить Кима, который плача брыкается под ним, браня его и весь мир, на чём он стоит. - ОТПУСТИ МЕНЯ!—мотая головой из стороны в сторону, кричит он, так сильно, что аж лицо покраснело, а вены на шее вздулись.—ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!        Чонгук всеми силами сдерживал сопротивляющегося Тэхена, сжав руками его руки. - ПОЖАЛУЙСТА!…—распахнув свои влажные глаза, обрамлённые слипшимися влажными ресницами.—Прошу тебя…        Чонгук сжал челюсти, злясь на выходку своего пленника, который не переставая продолжал молить его, но следующий шаг Тэхена, удивил его ещё больше. Ким берег его, надеясь, что возможно «этот» его поступок сумеет ослабить его хватку.        Тэхен приблизился к нависавшему над ним лицом Чонгука, коснувшись кончиком носа его, прошептал в губы: - Молю,—еле касаясь нежных губ своего похитителя,—отпусти,—их уста слегка прикасались к друг другу, и каждое слово отдавало неумолимой болью в сердце Чона.—прошу тебя.—Тэхен сомкнул глаза, прильнув к его губам.        Как и предсказывал Тэхен, Чонгук слегка ослабил хватку, ответив на поцелуй Тэхена, который через мимолётное мгновение стал более глубоким. Языки сплелись в объятие, которым руководил Чонгук, ибо для Тэхена это был первый поцелуй в его жизни. Чон отпустил руки Тэхена, плавно переходя пальцами, не отрываясь от сладкого «поцелуя боли», Чон скользил руками к шее Тэхена, тот так же как и его похититель, вместо изначально плана оттолкнуть Чонгука от себя, коснулся его лица.       Через миг, Чонгук проскользнув рукой под спину Тэхену, поднял его, а после оба уже сидели друг перед другом не в силах оторваться от странного поцелуя. Чон схватил Кима за ягодицы усадив его на себя. Руки Тэхена обняли шею Чона, скользнув дальше, он запустил свои длинные, изящные пальцы в шелковистые волосы Мучителя, который потерял счёт времени, как и его пленник, утопая во влажном поцелуе. Для Чонгука, такого рода прикосновения, ощущения были новыми, ибо боль, которую приносили эти ласки, была острей. Увидев вновь, ужасающую Чона картину, как Тэхен снова собирается свести счёты с жизнью, он окончательно убедился, в тех чувствах, которые испытал в первый раз, когда увидел его. И сейчас, лаская, целуя, девственные губы Тэхена, он понял, как сильно хочет им обладать.        Телефон начал разрываться от неумолимого звонка, но обоим было абсолютно плевать.        Они ласкали друг друга, будто бы мечтали об этом поцелуе всю свою жизнь. Чонгук кусал губы Кима, а тот отвечал на это сладким стоном, который возбуждал Чона, пуская ток по всему телу. Ким не понимал, что с ним происходит, ощущая наслаждение, отдающее жгучим возбуждением, а горькое послевкусие «провала», лишь придавало остроты моменту, ибо Тэхен был поражён, увиденному лицом Чонука, который неожиданно для него появился перед ним в момент последних, решающих секунд. Тэхен увидел то, что не мог объяснить, а именно самую искреннюю эмоцию: отчаянья. Чон был встревоженным, печальным и одновременно с этим злым. Увидев подобное на лице, вечно спокойного Чонука, он был очарован, его эмоциями, на таком совершенном, прекрасном лице.        Телефонный звонок снова раздался, крича о своей - срочности. Ким понял всю серьёзность, как и Чонгук, поэтому оба осознали, что на данный момент им стоит остановиться. Медленно отстранившись друг от друга, оба распахнули свои глаза, а после Чонгук произнес вполголоса: - Не жди, что после этого я буду ласков с тобой, как сейчас.—достав телефон из кармана пиджака, Чонгук не отводя леденящий глаз, взял трубку, поднеся мобильный к уху, сухо произнес.—Слушаю. *Биполярное аффективное расстройство, депрессивная фаза. Пациенты склонны к суициду, когда их маниакальное, резко повышенное настроение сменяется противоположной по эмоциям депрессивной фазой: может наблюдаться нежелание жить, осознание тяжести поступков, сделанных на фоне мании.