Flagellation.

       Чонгук сидел на краю кровати, уставившись в одну точку красными от недосыпа глазами. Растрепав взлохмаченные волосы, он тяжело вздохнул, вспомнив, какой день наступил и что он значил для Чона. Неуклюже поднявшись на ноги, Чонгук отправился в ванную, а после приступил к приготовлению завтрака. Заваривая кофе, Чонгук не отводил глаз от экрана мобильного, который лежал на столешнице рядом с ним. Тэхен мирно спал, как ему казалось, но на самом деле, парня мучали кошмары, что сразу стало заметно после внезапно возникших криков, метаний головой из стороны в сторону. Чонгук прекрасно понимал своего пленника, он как никто другой знал, в каком он душевном состоянии и как из него сложно выходить, даже самому стойкому человеку. Чонгука вряд-ли можно назвать «искусным поваром», кроме стейка и яичницы, он мало на что был способен, по большей части из-за нехватки времени, ибо если было бы иначе, он с легкостью научился бы готовить что-то ещё. Чону с самого детства удавалось всё, лучше чем у другим. Он схватывал буквально налету, как говорили его преподаватели: «Чонгук, легко обучаемый, что встречаться крайне редко». Поэтому учеба в любых направлениях давалась ему с лёгкостью, свою огромную библиотеку на втором этаже особняка, Чонгук прочитал дважды, а может и трижды. Чтобы избежать лишних вопросов от своего верного дворецкого, Чону приходилось вставать с первыми лучами солнца, для того, чтобы спокойно подготовить завтрак для своего пленника.        Чонгук отнёс завтрак на серебряном подносе, прихватив с собой все необходимые мази и пока тот спал, он всё тщательно обработал. Вчерашним вечером, Чонгук отступил, оставив Тэхена наедине со своим возбуждением. Причиной тому, было жгучие влечение. Он держался из последних сил. Когда Чон доставил Кима домой, он дал себе слово, что ни при каких обстоятельствах не будет изменять своего плана, который возник у него в голове так же внезапно, как проливной дождь в ясный день. Главной задачей Чона было, подчинить Тэхена, сломать его решимость, как сухую ветку, уничтожив любое стремление Кима, к осмысленному шагу уйти из жизни. Конечно, ему хотелось «позабавиться» с Тэхеном также как со своими сабмиссив, но не опытность, которую чувствовал Чонгук от Кима, останавливала его настолько, насколько он мог. Обработав раны, оставив еду на полу укрытую Персидским ковром, Чон решил следом прибрался, чтобы тот, кто сейчас так сладко спит, проснулся в комфорте. Возвращаясь к себе, Чон бросил нежный взгляд, перед тем как покинуть винный погреб.        Вернувшись на кухню, из которой он ушёл несколько минут назад, Чонгука встретил дворецкий, который уставился на него с некоторым недоумением и после недолгой паузы, произнес: - Вы уже проснулись?        Проходя мимо кухонной столешницы, Чонгук прихватил с собой чашку, недавно приготовленного кофе направляясь в сторону летней веранды: - Плохо спалось, вот и встал раньше обычного,—вялым голосом ответил Чон, идущему за ним дворецкому.—всю ночь не мог уснуть, ворочался. - Может быть, Вы сегодня останетесь дома?—обоснованно переживая за моральное состояние Молодого Господина, предложил старичок.        Усевшись на кресло, под зонтиком, Чон решил ничего не отвечать, дабы не открывать тему, которую дворецкий продолжил развивать: - Сегодня не лучший день, для работы.—встав рядом с сидящем, волнительным голосом проговорил дворецкий,—Почтите память о вашей матушке и возвращайтесь домой.—Чонгук продолжил, безразличное наблюдение за колышущимися ветками деревьев.—Стены дома лечат.        С одной стороны, беспокоившийся о нём, в возрасте дворецкий был прав, но никого кроме него не заботило его состояние в подобный день, который Чонгук с ужасом вспоминает день ото дня. Поставив чашку, Чонгук обернулся к старичку, взяв его морщинистую руку, нежно улыбнулся, сказав: - Спасибо тебе.—поблагодарил Чон.—Мне стоит поднять твоё жалование.—тёплым голосом, с ответной заботой проговорил Чонгук. - Мой дорогой,… молодой Господин,—положив свою руку, на руку Чонгука, дворецкий продолжил.—мне ничего не нужно и платите вы чересчур щедро. Семьи у меня нет, только вы. Я служил ещё вашей матушке и её семье. Я вам скажу честно,—дрожащим голосом делился дворецкий, сквозь подкатывающий к горлу ком.—меня берет гордость за вас. Я счастлив видеть, какой благородный и умный сын вырос у моей милой Госпожи, которую я помню ещё ребёнком. Она так сильно Вас любила, вы так на неё похожи. - Расскажи мне о ней.—молящем голосом попросил Чонгук.—Мне так хочется вновь услышать твои рассказы о ней. - Конечно, Господин.        Дворецкий отпустил руку Чонгука, выдвинув стул, сев рядом: - Однажды… ***        Тэхен распахнул глаза, услышав приятный аромат еды, который донесся до него. Организм, подвергнутый мукам, из-за решения Кима, больше не мог терпеть. Распахнув глаза, Тэхен посмотрел вниз к ногам. На полу как и всегда стоял серебряный поднос в ожидание пробуждения Кима, который борясь с жутким голодом, отвёл свой взгляд. Оглядываясь вокруг, Тэхен поднялся с постели. Опустив правую ногу, которая была в разы тяжелей левой, Ким Тэхен не спеша добрался до душевой кабины. Приведя себя в порядок, он посмотрел на зубную щетку, следом вспомнил заезженные сюжеты боевиков, которые ему довелось посмотреть в другой его жизни, где он был свободен. После вчерашней встречи со своим похитителем, Тэхен понял, что живет не просто в «заточение». Помимо всего, Чонгук постоянно наблюдает за своим пленником, именно поэтому, вчера он услышал его пение. Гипнотизируя лежащую на полке рядом с бритвой зубную щетку, он думал как ему лучше поступить. Обещание Чонгука, не выходило из головы, застряв в мозгу, как насильно вбитый ему гвоздь. Стоя под холодным душем, Тэхен слышал свой собственный голос, который тихонько и мелодично пел, незамысловатые слова грусти: Мы все ищем мечту, Мы уходим из дома нырять в глубину. В кругу незнакомых снова падать, взлетать; Вычеркивать буквы, желать и прощать.        Его единственная мечта, утекала как песок сквозь пальцы. Новая жизнь, в который он был пленником неизвестного ему мужчины, казалась сюжетом фильма, который он никогда бы не стал смотреть. Давление скакало, от каждой прокрученной мысли. Тэхена накрывало бессилие и неумолимое отчаяние, которое крутилось на повторе в голове. Теперь он не мог, управлять собой, обида обжигала его всё яростней и сильней. Думая обо всём, Ким так сильно сжал руки, что ногти больно впились в ладони. Прошло не мало времени, прежде чем он смог взять себя в руки и выровнять своё дыхание.        Выйдя из душа, он посмотрел в сторону вина, после в сторону орудий пыток, затем его взгляд проскользнул вглубь его клетки, на постель. Тэхен вспомнил как вчера, Чонгук оставил его одного, «вознаградив» за исполнение песни, не сильными ударами по его больным ягодицам. После того, как его мучитель скрылся за дверью, Ким ещё долго прибывал в подвешенном состояние, где-то между небом и землей, ведь из головы не выходил вопрос: «Почему такой красивый мужчина, живет жизнью, больного ублюдка, при этом наслаждаясь болью других людей?». Ответ на этот вопрос он не мог найти, как и объяснить самому себе: «Почему он до сих не сделает то, ради чего похитил.» Тэхен был наверняка уверен, что цель Чонгука в удовлетворение своих потребностей, но как именно он этим наслаждался и почему, он не как не мог понять, ведь у каждой нестандартной наклонности, есть своя причина, история и Тэхену было интересно, в какой момент его жизни, Чонгук сломался.       Возможно впервые, после похищения, Кима что-то по настоящему заинтересовало, помимо застрявшего в голове плана «самоуничтожения». ***        Идя по ступенькам храма, к ждущей машине, Чонгук одел свой наушник, в котором, на удивление повисла тишина. Секретарь Пак ждал возле машины и как только увидел идущего к нему Чонгука, в туже секунду распахнул дверь машины перед ним. Они встретились лишь взглядом, по которому Чимин понял: «сейчас не время и не место», для деловых разговоров. Чонгук почтил память ушедшей из жизни матери и на секунду возрадовался, что ему не пришлось встретиться со своим отцом, который так же как и он, вскоре прибудет к дверям того же храма.        Как только оба пассажира сели в машину, водитель завёл двигатель, увозя двоих от этого места. Прошло не мало времени, прежде чем Пак решил приступил к отчету о проделанной работе. Сегодня Чонгука могло вывести любое неуместное высказывание или внезапная ситуация, после которой мирное состояние Чона рухнет в момент, ибо в день смерти своей матери, его психологическое состояние было крайне нестабильным, поэтому Пак с опаской начал говорить, решив начать разговор не как секретарь, а как друг: - Ты не хочешь перенести встречи? - Нет.—безучастным голосом ответил Чон, не прерывая холодного наблюдения за людьми идущих за окном машины. - Просто мне показалось… - Мало-ли, что тебе «показалось», я ответил на твой вопрос.—Чимина прикусил язык, проклиная себя за чрезмерную настойчивость, которую так не любит Чонгук.—Извини.—сухо произнес Чон, удивив Пака.—Дай мне успокоиться. ***        Тэхен устал сидеть, лежать, ходить, маяться от безделья, было невыносимой скукой, с которой он не знал как бороться. Ему вспомнился момент, как ему казалось, далекого детства. Когда он оставался один, оставленный под пересмотром старенькой бабушки, которая ушла из жизни как и полагается в прикольном возрасте, Тэхен затевал безобидную игру: «поиски сокровищ». Смысл игры был в том, чтобы найти тайнички мамы, которая прятала конфеты от сладкоежки сына. В такие дни, когда родители работали не покладая руку, Тэхен затевал свою игру, любопытно осматривая каждый ящик, каждый шкафчик в поисках, так называемых «сокровищ». Киму всегда удавалось найти что-то интересное, к примеру старые фотографии их семьи, или какие-нибудь документы, из которых Тэхен не мог понять ни слова, а иногда цель «найти конфетки», была им достигнута спустя пять минут, усердных раскопок.        Киму хотелось чем-то себя занять. Поскольку похититель не давал ему книг или хотя бы газеты, он решил исследовать место своего обитания. С одной стороны это было даже необходимо, ведь таким образом, возрастала возможность найти что-то полезное. Лениво поднявшись на ноги, Ким посмотрел на свою постель, по обе стороны от которой стояли две прикроватные тумбы, к которым у него был свободный доступ. Он так сильно погрузился в ковыряние в самом себе, что напрочь забыл, что нужно осмотреться как следует, не поверхностно как он делал прежде, а детально. *** Ресторан “SN”, район Чхондам, Сеул.        Чонгук незаметно для себя, начал беспокоиться, из-за тихого поведения Тэхена. Достать телефон он не мог, так как находился не один, а в компании со старым другом, который каждый год в этот день, приглашал Чонгука в ресторан, дабы пообедать с ним, в гнетущем молчании. Чонгук не был против такой традиции и понимал, почему его знакомый, каждый раз заказывает определённый столик, в определенное время. Когда-то давным давно, молодой человек, с выкрашенными в блонд волосами, сидящий напротив Чонгука, стал первым мужчиной Чона, который научил его всему тому, что он знает сейчас.        Десять лет назад, Мин Юнги был доминантном, а Чон Чонгук его сабмиссивом. Бизнесмен познакомился с Чонгуком в стенах Университета, где учился Чон. Грусть, отражающаяся тогда на лице Чона привлекла его и после Мин Юнги овладел Чонгукам, показав ему все прелести подчинения кому-то. Они встречались долгие четыре года, но к сожалению Мин был вынужден покинуть страну на год, а после и вовсе уехать из страны, но каждый год, он прилетал к своему старому другу, ради тихого обеда.        Именно этот человек научил Чонгука пользоваться своим хладнокровием, показав ему способы, с помощью которых он мог угомонить своих бушующих демонов. Любви между ними не было, просто в тот момент их жизни, они были нужны друг другу. Чонгук был благодарен Мину, но кроме этого искреннего чувства, он больше ничего не испытывал по отношению к нему, чего нельзя сказать о Юнги, о чём точно знал Чон. Мин любил Чонгука, при каждой встречи он уговаривал его сбежать из Кореи, предлагая ему роскошную жизнь во Флориде.        Отрезая кусочек говяжьего стейка, Юнги с удовольствием отправил его в рот, тщательно прожевывая, он смыкал веки, наслаждаясь вкусом мяса с кровью. Любовь, к хорошо приготовленному стейку, привил в Чоне, Мин Юнги. - Как ты себя чувствуешь?—отпив вина, спросил Юнги у сидевшего напротив него за столом Чонгука, который равнодушно поддерживал трапезу.—Молчалив, как и всегда.—а после добавил.—Ешь.        Слегка злясь на произнесённый приказ Мином, Чон положил столовые приборы подле тарелки, сомкнул глаза принялся разминать шею, что значило: «раздражение». Распахнув веки, Чонгук посмотрел на того, глазами Доминанта, вынудив Юнги принять ту же ауру. Оба выглядели напряжёнными, казалось будто бы над их столиком повисла туча, ибо каждый, лишь взглядом, показал свою несгибаемую власть. - Это - последний обед.—сдержанно произнес Чон, хриплым голосом.        На сказанное Чонгуком, Юнги расслабился выдавив из себя кривую улыбку, а после того как приложил салфетку к губам, небрежно бросил её рядом с тарелкой, откинувшись в кресле. Мин закинул ногу на ногу, как обычно делает Чонгук, затем поставив руку на подлокотник кресла, поставил голову на сжатый кулак. Некоторое время Мин, не отводил хитрого взгляда от собеседника, решившего закончить традицию. - Нет.—невозмутимо произнес Юнги.—Наши встречи продолжаться.—не дав возможности Чонгуку ответить на решительное «нет», Мин продолжил.—Или мой милый мальчик приобрёл «зверька»?        Чонгук усмехнулся, а после недолгой паузы, перешёл в наступление, которое изначально был намерен обойти: - Ты для меня бесполезен, Мин Юнги. Всё, что ты мог мне дать, ты уже дал. Я бы сравнил тебя с «презервативом», в который я, уже кончал. - Ох, как грубо с твоей стороны. - Меня это - мало волнует.—замолчав на пару секунд, Чонгук продолжил.—А если для тебя это показалось грубым, то это только твои проблемы, с которыми тебе и разбираться. - Два года назад, ты хотел сказать тоже самое, но…—рассуждал Юнги,—…насколько я помню, твой зверёк ушёл от тебя. Тебе стоит поблагодарить меня, ведь я тот человек, который вернул тебя к жизни. - И я за это - благодарен,—солидарно сомкнув глаза, а после вновь взглянув на собеседника, бесстрастным взглядом, Чонгук продолжил.—Мин Юнги, я привык видеть вокруг себя, со стороны окружающих меня людей: порядок и покорность, а ты не подходишь под эти критерии, значит,—Чонгук стихнул, перед тем как кольнуть Мина финальной фразой.—ты для меня более не являешься, значимой фигурой. - Мой мальчик действительно влюбился?—не унимался Юнги,—Так ещё и повзрослел.—приятно удивлялся Мин. - Я повзрослел давно, просто не давал тебе повода, понять это раньше.—улыбнувшись проговорил Чон.—Думаю у тебя сейчас стоит, ибо я последний раз с тобой говорил дольше секунды, когда ты меня трахал в последний раз.—встав изо стола, кинув на тарелку салфетку.—Это тебе мой подарок, после столь долгой пытки, и пожалуй, лучшего моего наказания по отношению к слабому, зависимому от меня человеку.       На лице Мина на секунду блеснуло восхищение, ведь в этом Чонгук был абсолютно прав. Чон напряжение долгих шести лет, не говорил с Мином, лишь одаривал его своим присутствием. Все договоренности о встречи заключались через Пака, сам же Чон никогда не отвечал на бесконечные звонки Мина. На самом деле, как только Чонгук понял, что являться сильней Мина, а роль покорного самбиссева ему более не подходит, Чон решил поиграть на чувствах Юнги. Ведь при каждой встречи Мина с Чоном, тот мечтал услышать хоть слово, из уст Чонгука, ибо сладкий, будто мёд голос того, возбуждал Юнги во много раз лучше любой игры со своим нынешнем сабмиссивом. ***       Открыв первый ящик ближайшего к Тэхену ящика, тот не сдержал своего удивления: - Твою же…—аккуратно взяв кончиками пальцев за уголок пачки презервативов, которые тянулись бесконечной лентой, Тэхен ужаснулся—…мать, скольких ты перетрахал?       В первом ящике, который решил обследовать Тэхен, он обнаружил бесконечное множество разнообразных «средств защиты». Разноцветные, пупырчатые, для оральных ласк, со всевозможным разнообразием вкусов, таких как: банан, клубника со сливками, манго, апельсин, персик. У Тэхена разбежались глаза. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться от увиденного изобилия, а после подчинится, возникшему, жуткому интересу. Особенно привлекли и удивили, презервативы для оральных ласк. Тэхен взял один из них, со вкусом «малины», подняв к свету, детально изучил упаковку, а после, сам того не понимая, разорвал, поднеся к носу. Из открытой упаковки, на которой было написано: «Почувствую сладострастный вкус малины», действительно послышался приятный аромат, и как только Тэхен убедился, он вытащил, ждущий своего часа презерватив, медленно поднеся его к губам, высунул кончик языка, Ким попробовав на вкус. Затуманенный рассудок, жаждущий пищи, не дожидаясь указаний сознания, решил «попробовать», а уже через мгновение, поняв, что он только что сделал, Ким откинул распакованный презерватив и упаковку, будто бы, ещё секунда и он заразиться бы неизвестным ему вирусом. Отплевываясь, Тэхен тут же начал вытирать ладонями остатки смазки презерватива с языка, будто бы он попробовал земли и сейчас пытался очистить свой язык.       Раздраженно хлопнув ящик, Тэхен открыл следующий, в котором его ждал ещё больший сюрприз. - Самотыки?—подняв бровь, произнес Тэхен, не зная, как точно обозвать увиденное.       На дне ящика в изобилии лежали разнообразные вибраторы. Максимальная длина была такой, насколько позволял размер ящика. Толстые, тонкие, с пупырышками, яркие, тусклые, чёрные, широкие, даже «Мега широкие». Были даже такие, которым Тэхен не смог найти конкретного названия, ибо они казались «членами драконов» или каких-то других, мифических существ. Они были зелёного и жёлтого цвета, один из них был покрыт будто бы чешуей. Тэхен захлопнул ящик, отведя голову в сторону, даже не желая представлять последствия, после погружения подобного фолометатора внутрь себя или кого-либо ещё.       Открыв последний ящик, прикроватной тумбы стоящий ближе всего к Тэхену, ему на глаза попались наручники: мягкие, железные. Помимо них: кабельные стяжки, скотч чёрного цвета, мотки веревки разного цвета и толщины. - Ох ты ж…—на выдохе, удивлено пролепетал Тэхен.—Набор «настоящего Маньяка».       Увиденные «сокровища» в очередной раз подтвердили мнение Тэхена о Чонгуке. Первым выводом стало: больной, что он и так знал. Вторым: садист, что он кстати также осознал, ещё в первую их встречу. *** Зал совещаний «Клиники пластической хирургии Чон». - Думаю на этом, наше совещание закончено Господа.—проговорил ведущий акционерного собрания, стоя на пьедестале перед акционерами клиники.        Двадцать человек, можно сказать синхронно поднялись со своих мест, кроме одного. Чонгук легонько постукивал по столу, кончиками пальцев, прикрывая пальцами руки рот, на которую оперся головой. Чон боролся с приступом смеха, на который побудил его не один, а множество комментариев Тэхена, через наушник AirPods торчащий в его правом ухе. Дождавшись, когда все выйдут поклонившись ему перед уходом, он с нетерпением открыл приложение, жаждая увидеть Тэхена, который с любопытством собирался приступить к исследованию другой тумбы, стоящей рядом с душевой кабиной.       Чонгук не услышал шаги вошедшего, который встав рядом со своим другом, намеренно отвёл глаза от телефона Директора, хотя Паку было жутко интересно узнать причину, столь благоприятного настроения Чона. Аккуратно положив документы: - Подпишите пожалуйста.        Чонгук сразу же вернулся к своей работе, нажав кнопку блокировки на корпусе мобильного: - Давно ты тут?—достав из внутреннего кармана перьевую ручку, спросил Чон открыв документы. - Только зашёл. - Хорошо.—буркнул Чон, а после внезапно спросил, покрутившись в кресле к Паку лицом, откинувшись в нём, задал неожиданный вопрос.—Что обычно вместе делают парочки?       Пак был настолько удивлен, что повернувшись к Чонгуку, не смог скрыть взлетевшие кверху брови. Чонгук тут же, прищурился, после чего Секретарь понял свою ошибку, мгновенно вернув своё бесстрастие. - Обычно…—тут же Пак замешкался с ответом, не зная в какой форме ему следует говорить: «как друг или как секретарь?»       Чонгук понял, причину возникшей паузы и следом сказал, со спокойным лицом: - Сейчас я хочу спросить совета у друга.—понимающе кивнув, объяснил Чон.       Поджав губы, затем скривив их в мимолётной улыбке, Пак взялся за спинку кресла на колесиках, а после сел, положив документы. Секретарь, чуть расслабился одарив друга своим вниманием: - Судя из своего опыта, особенного усердия не нужно, хотя не могу сказать за каждого.—начал Пак.—К примеру, моей бывшей очень нравились прогулки… - Отпадает.—тут же отмахнулся Чонгук. - Ладно,—хлопнув по коленам ладошками, продолжил Пак задумавшись.—можно приготовить вкусный ужин. - Нет. - Хорошо, тогда может подойти просмотр фильма?—Чонгук слегка прищурился, внимательно слушая Чимина, и тот сразу же понял, в каком направление требуется его совет.—Можно вместе выбрать фильм, к примеру романтическую комедию,—почесав голову, рассуждал Пак.—ну или если ты будешь с мужчиной… - Я просто интересуюсь.—в туже секунду апатичным тоном, произнес Чонгук, поняв к чему клонит Пак. - А я просто, отвечаю на твой вопрос.—сухо подметил Чимин.—В любом случае, парочки любят подобное. - Ясно.       Услышав холодное «ясно» из уст Чонгука, Пак тут же поднялся, забрал документы подписанные Директором и скрылся за дверью. ***       Чонгук вернулся домой ближе к ночи. Работы навалилось много, казалось больше чем обычно. На встрече от ужина он отказался, решив выпить вина, поскольку свой вечер, тот уже распланировал. Чон выжидал секунды, в надежде, что затянувшаяся деловая встреча закончится раньше, но ближе к одиннадцати часам вечера, понял, что его надежды растворились как сахар кинутый в чашку горячего чая.       Под зонтиком на кухонном столе, дворецкий оставил ужин для молодого хозяина, чем вызывал искреннюю, тёплую улыбку на лице Чонгука. Кимчи, чашка риса и пулькоги* напомнили Господину о матери, которая часто, в далеком детстве Чона готовила именно это блюдо, традиционно корейской кухни, которую Чонгук последние годы избегал, что для всего его окружения казалось странным.       Порции были большими и выглядело все более, чем просто аппетитно. Приняв душ, переодевшись, Чонгук вернулся на кухню, разделил приготовленное на три порции, оставив одну дворецкому. Переложив порцию Тэхена на пластмассовую посуду, свою же решил оставить в фарфоровой посуде. На десерт, Чонгук предпочёл зелёное яблоко без корочки, и решил, что корочку он будет срезать за просмотром увлекательного фильма. Подготовившись к посещению своего пленника, Чонгук захватил с собой Mack-book, а после направился в винный погреб. ***        Тэхен потерял счёт времени, за увлечённым изучение необычных предметов. День прошёл на редкость быстро, что к тому времени как Чонгук пришел к нему, он не успел осмотреть другую тумбочку, ибо как минимум на час задумался о том, какой странный человек похитил его.       Чон спустился к Тэхену держа в одной руке ноутбук, а в другой серебряный поднос. Он бросил взгляд на нетронутую еду у него под ногами, а после посмотрел на Тэхена, который мгновенно встав, хотел было отступить на шаг, но звон цепи, лишний раз напомнил Киму, его статут тут. - Голодная смерть, слишком мучительный и долгий процесс.—сдержанно произнес похититель. - «Величественного полёта», ты меня лишил.—съязвил Тэхен.       У Чонгука, возникла, как он думал, сногсшибательная идея, от которой он даже возбудился, когда её обдумывал. Пытка, во блага Кима, подготовленная Чонгуком, была в его изящном, непринужденном стиле, с помощью которой тот, решил добиться желаемого результата. - Мне встать на колени?—съехидничал Тэхен.—Или по старой доброй традиции ты накинешься на меня, я брякну или сделаю что-то не то, а после ты меня изобьешь? - Считаешь меня маньяком? - Да,—подверждающе кивнул Тэхен.—нормальные люди не похищают других, чтобы удовлетворить свои больные склонности.       Чонгук на секунду усмехнулся, а после поставил принесенное им на тумбочку, стоящую рядом с ним. - Можешь выдохнуть,—идя за стулом, который Чон поставил по центру клетки, напротив постели.—сегодня пыток не будет. - Правда?—продолжал язвить Тэхен.—Мне поклониться? - Если хочешь.—поставив на сидушку стула ноутбук, Чонгук уселся на кровать, взяв тарелку с серебряного подноса.-У меня сегодня выдался на редкость неприятный день,—холодным тоном объяснял Чонгук.—я буду тебе признателен, если ты составишь мне компанию. - Чё?—на лице Кима проступило искреннее удивление. - У тебя явно нет манер.—подметил собеседник, как только услышал «чё». - А ты без эмоциональный садист.       Сказав финальную фразу, которая для Тэхена являлась больше, неоспоримым фактом, он сел с другого края, дабы его мучитель успокоился.       Заметив краем глаза, что Ким все же сел, Чонгук открыл ноутбук, нажав на пробел, запустил подготовленный фильм. Тэхен кротко взглянул на спокойного Чонгука, поглощенного началом киноленты. Ароматы принесенной еды, били в нос соблазнительными ароматами, из-за которых, желудок Тэхена решил заговорить, чем привлёк внимание Чонгука, который обернувшись на позади сидящего Кима, сказал: - Слушай, что тебе говорит организм.        Тэхен отвернулся от тяжёлого взгляда Чонгука, а после, как тот отвернулся переключив своё внимание на фильм, Ким посмотрел на поднос, на котором помимо еды, Тэхен приметил другой предмет. Маленький ножек, будто сверкнул в глазах Тэхена, у которого блеснула как ему казалось, «потрясающая идея».       Фильм начался и спустя недолгие несколько минут, сюжет начал постепенно разворачивался. Чонгук приступил к своей трапезе, палочками отправляя кусочек за кусочком в рот. Данная картина поглощения еды на глазах Тэхена, казалось пыткой, ибо тот неосознанно облизал губы, затем их же прикусил, пытаясь побороть невыносимый приступ, резко возникшего голода. Наблюдая за Чонгуком, Ким сглотнул слюни, которые были готовы вырваться изо рта. Выдохнув, Тэхен пытался успокоиться. Чонгук будто бы специально, с каждым разом всё громче и громче чавкал, показывая Киму, с каким удовольствием он поглощает ужин. Тэхену хотелось заткнуть уши, как и нос, на секунду он был готов накинуться на еду, но всё же «идея» перевесила чашу весов внутри Кима.       Тихонько, стараясь не потревожить Чонгука, Тэхен подполз к противоположной тумбе. Следя, за ни о чём не подозревающим Чоном, Тэхен аккуратно взял нож, лежащий возле аппетитного яблока. Спрятав за спину, плавным движением, Тэхен нацелился на своего мучителя, осторожно, не торопясь подползая к спине Чонгука. Чон всё понимал, предсказав возможные действия Тэхена. Он не шелохнулся, хотя он, будто бы затылком видел каждое движение Кима, но делать что-то с этим не стал, наоборот ждал, что последует после: спрячет нож, или все же решит напасть со спины. Спустя пять минут, Тэхен уже дышал в затылок Чонгука.       Резким рывком, Тэхен обхватил одной рукой руки Чона, а другой приставил нож к горлу Чонгука. Киму на секунду показалось: «всё слишком просто», ибо Чонгук, даже не стал сопротивляться, хотя мог. Оба замерли, сердцебиение замедлилось у Тэхена, а в крови Чонгука побежал адреналин по венам. Его забавляло, поведение отчаявшегося Тэхена. - Выпусти меня отсюда.—прошипел Ким на ухо Чонгуку.       Мучитель улыбнулся, чего Тэхен заметить попросту не мог. - Какой смелый и решительный шаг от того,—прошептал Чонгук, с ноткой блеклой радости в голосе.—кто даже не мог набраться смелость, чтобы остпустить, давно погибшую душу. - Я убью тебя,—озлобленно прорычал Тэхен.—слышишь?—добавил он. - Прежде чем угрожать ножом,—коснувшись лезвия приставленного к горлу,—пусти мне кровь.—сделав лезвием незначительный надрез молвил Чонгук, что крайне удивило Тэхена, который не сразу понял, что тот сделал, а осознав…       Ким, который никогда в жизни и мухи не обидел, был в ужасе от того, с кем его столкнула жизнь. Бесстрашный, ничего не боящийся, без эмоциональный, хладнокровный человек, которому безразличны угрозы. Тэхен в мгновение ока понял, что собирался сделать и поскольку, в каком бы отчаянном положение он ни был, в силу своего характера он не мог, и никогда бы не смог навредить, любому живому существу, Тэхен бросил нож, после быстро отполз от своего мучителя с ужасом смотря на него, поджав ноги к груди. Чон же, дождался дальнейшего разворота событий, которые представлял, после поставил тарелку на тумбочку, повернувшись к Тэхену: - Мне жаль,—поднимаясь с постели произнёс он.—уверен ты ждал, что я послушаюсь тебя.—проведя пальцами по полученной от ножа ране.—Твои шаги и действия слишком предсказуемы, чтобы я их не заметил.—равнодушно бросив взгляд на испачканные в крови подушечки пальцев, он поднял свой леденящий взгляд, на скукожившегося в ужасе Тэхена.—Я намеренно взял с собой нож, чтобы посмотреть, сбудутся-ли мои предположения. - Ты псих…—изумлённо прошептал Ким. - Посмотрим, что ты скажешь через неделю.       Чонгук собрал всё, что принёс с собой, прибрался, а после ушёл оставив напуганного Кима, который побоялся представить, что было бы, будь он чуть посмелей. Одна мысль о том, что он хотел убить Чонгука, повергла его в ужас, и сделав это, он ничем бы не отличался от чудовища, который его похитил, всего навсего три дня назад. *Пулькоги (кор. 불고기). В переводе с корейского означает «огненное мясо». Блюдо представляет собой жаренное на открытом огне мясо (говядина, свинина, птица), предварительно замаринованное в кунжутном масле, соевом соусе, чесноке и перце. Зачастую жарится с овощами. В ресторанах блюдо подают на специальной сковороде или жаровне, и гости принимают непосредственное участие в приготовлении. (Chloe Lim)