Kiss stories

Порой Елена невыносима. Наташа, всегда отличавшаяся терпеливостью, исправно справляется с тем, чтобы сдерживать обычно собственные порывы эмоций, но в этот раз Елена перешла все границы. Белова как заведенная уже порядка десяти минут отчитывает её не самыми лестными словами; Наташа закатывает глаза, пропуская большую часть, которая в основном состоит из повторяющихся фраз и оскорблений. Лена это не со зла и не для того, чтобы задеть или обидеть её, Нат это прекрасно понимает, поэтому и позволяет. Молчит, ждёт, пока младшая выплеснет эмоции, но Лена, кажется, и не думает останавливаться — идёт на второй круг, распаляется и заводится ещё больше, повторяя «Головой думать надо, Романова!» А что «Романова»? Ничего такого она ведь не сделала. Да, ввязалась в потасовку. Да, одна и без оружия против десятка вооружённых (бывало ведь и гораздо хуже!). Да, не поставила в известность. Но она ведь вернулась, даже не сильно получила — на щеке неприятно зудит царапина, губа разбита, а все колени (ровно как и спина) в синяках, но это мелочи. — Ты сама твердишь мне о том, что уходить, не предупредив кого-то, равноценно подписать в случае чего себе смертный приговор, но когда дело касается тебя, то благополучно забываешь об этом! — долетают до её ушей слова. Елена устала, это видно и слышно, но сдаваться и успокаиваться явно не собиралась. Если понадобится, она и сутки так ругаться может. — Твой телефон вне зоны доступа, в квартире кавардак… Дальше Наташа не слушает — Лена повторяется, хоть и не осознает этого. Однако такое безразличие со стороны рыжей злит, Белова подлетает к ней, тут же оказываясь непозволительно близко, и заглядывает в глаза. — Не смей игнорировать меня. — Звучит жёстко, да и сама Лена выглядит сейчас так, словно с лёгкостью может переломать все до единой кости в теле. Наташа проверять не рвётся, знает, что Белова ведь сможет. Они оказываются слишком близко друг к другу, лбами соприкасаются так, что волосок не пролезет. Лена дышит тяжело, смотрит со злобой, кусает щеку изнутри. Наташа смотрит в ответ, но её взгляд гораздо мягче, а ещё она (осознанно или нет) облизывает губы. — Не смей. Игнорировать. Меня. — повторяет по словам Лена. — Повторяешься, так что заткнись. — усмехается Наташа, наконец-то ответив хоть что-то. И, прежде чем Белова начнёт возмущаться по-новой, наклоняет чуть голову, окончательно сокращая расстояние между ними. Губы у Лены тёплые, мягкие, но одновременно с этим искусанные и наверняка кровят. Наташа думает об этом, жадно целуя, и не упускает возможности, на пробу прикусывает нижнюю губу. Сразу же чувствуется металлический привкус, а Лена недовольно шипит — всё же она права, нужно будет следить, чтобы младшая не кусала губы, а ещё подарить какой-нибудь бальзам, можно со вкусом, чтобы самой приятнее было. Перестав кусаться, она ещё какое-то время целует её, языком исследуя рот, слизывая кровь и впитывая все те слова, что до этого пропустила мимо ушей. — Я никогда не смогу игнорировать тебя. — тихо говорит Наташа, когда всё же приходится оторваться друг от друга. — Я буду ругаться чаще, если ты собираешься затыкать меня подобным образом. — Усмехается Елена и сама уже поддаётся вперёд, начиная новый поцелуй.