Победители

Мерлин никогда не мечтал владеть футбольным клубом. Он достался ему случайно ― по воле рока, говоря высоким штилем, а если точнее ― после смерти отца, Балинора Эмриса, известного и весьма успешного бизнесмена, разделившего солидное состояние между своими двумя сыновьями весьма своеобразным способом. Посмертный дар отца поставил Мерлина в положение героя известной сказки про кота в сапогах: ему перешел футбольный клуб, а остальное имущество ― мельницу и осла*, фигурально выражаясь, получил его сводный ― и, по недоразумению, старший брат Мордред. О его существовании Мерлин узнал незадолго до смерти родителя, и даже не мог предположить, какого конкурента подкинула ему судьба. Но поскольку воля наследодателя была выражена совершенно ясно, Мерлин не пытался ее оспаривать. Нищета ему, разумеется, не грозила ― в дополнение к футбольному клубу отец, как бы в насмешку над младшим сыном, завещал ему находящуюся в Девоне, вдали от родного Лондона, небольшую фирму по производству ветеринарных препаратов с активами, стремящимися к нулю, и некоторую сумму денег. Стартовый капитал, так сказать, за что Мерлин был ему несказанно «благодарен». Хорошо еще, что отец не вычеркнул его совсем из жизни семьи. Футбол Мерлин не любил. А как можно любить игру, в которой двадцать потных мужиков носятся друг за другом по полю и гордятся собой, закатив мяч в ворота? Победители, блин! Вот Мерлин знал, что такое настоящая победа. Это когда на тебя показывают пальцем и называют фриком только потому, что ты не такой, как все, а ты выходишь и бьешь самого наглого обидчика, рискуя получить по почкам. Когда любимая девушка уходит к твоему лучшему другу, а ты не бежишь следом, теряя остатки самоуважения, а бросаешь её первым, самоуверенно заявляя: «Пофиг, найду лучше!» ― и находишь, чувствуя еще большую пустоту внутри. Когда родной отец оставляет тебя почти без гроша в кармане, потому что внезапно обнаружившийся у него внебрачный сын оказался ему ближе, чем Мерлин, и приходится начинать с нуля то, что было разрушено одним росчерком пера. Ах да, Балинор же подарил Мерлину свою любимую игрушку ― футбольную команду из третьего дивизиона, занимающую предпоследнюю строчку снизу, а главное детище всей жизни: процветающую перспективную компанию по производству лекарств и лечебной косметики, ― доверил Мордреду, случайно найденному отпрыску от давно покинутой женщины, которую Балинор называл не иначе, как «моя первая любовь». Ностальгируя по бывшей подружке, Балинор не только приблизил к себе ее сына, ввел его в бизнес, но и посвятил ему последние месяцы своей жизни. Словно не мог наговориться напоследок. Для Мерлина условия завещания не стали сюрпризом. Еще при жизни Балинор известил сына относительно завещательных распоряжений, а чтобы подсластить пилюлю, предложил совместное с Мордредом управление компанией. Мерлин отказался. Получать из жалости законно причитающуюся ему долю в имуществе он не хотел. Балинор обиделся на сына, но из завещания не вычеркнул, хотя мог бы. Чувства в данном случае не возобладали над разумом лишь благодаря присущей Балинору прагматичности. В итоге в руки Мерлина перешло несколько мелких предприятий в разных городах Девона, объединенных малоизвестной маркой «Эалдор Индастриз», ― вот и весь его багаж к двадцати пяти годам жизни, заслуженный упорным и добросовестным трудом. Неплохо для молодого человека без перспектив, но грустно для наследника одного из богатейших состояний Британии. А еще на его шее оказался клуб, с которым Балинор носился последние несколько лет, потому что был заядлым болельщиком и поклонником классического английского футбола. От футбольной команды Мерлин собирался избавиться как можно скорее, после того, как разберется со свалившимся на него «богатством». Менеджер, вводивший его в курс дел в «Эалдор Индастриз», говорил что-то про перспективы, улучшение показателей, продвижение в таблице, но Мерлин не слушал. Отдавать деньги на глупую беготню он не собирался. Надо как можно скорее выяснить, как продаются футбольные клубы и купит ли кто-нибудь то, что оставил ему отец. Пока же Мерлину предстояло решить другой футбольный вопрос. Перед ним лежало заявление. Главный тренер обращался к владельцу клуба за согласованием смены названия команды: вместо «Ястребов» – «Черные рыцари»**. Ничего себе, заявочка! «Лучше бы назвались «Пингвины», подумал Мерлин. Он видел одну из их игр и разочаровался в футболе окончательно. Ленивые задницы, а не футболисты. Зачем им понадобилось что-то менять? Какая разница, под каким названием скатиться на самое дно? ― Это срочно? ― недовольно спросил Мерлин у менеджера, которого звали, кажется, Кей. ― Через две недели очередная игра, ― объяснил тот. ― Тренер собирается заявить команду под новым названием. ― И кто у нас тренер? ― скептически поинтересовался Мерлин. Менеджер заглянул в бумаги. ― Артур Пендрагон. Говорят, неплохой, по крайней мере, команда при нем начала шевелиться. Не слушая дальше, Мерлин поставил подпись под заявлением. «Черные рыцари», так «Черные рыцари», ему то что? ― Пригласите этого Пендрагона ко мне, ― распорядился он. ― Пусть секретарь выберет день, когда я не очень загружен, и подготовьте отчет, сколько мы тратим на команду. Мерлин потерял интерес к дальнейшему разговору и кивком выпроводил менеджера из кабинета.

*****

Артур заглянул в раздевалку, чтобы проверить, есть ли там кто. Пусто. Отлично! Значит все игроки уже на поле, и тренировка начнется по расписанию. Через две недели должен состояться решающий для их команды матч, во время которого определится, сделают ли они шаг вперед или скатятся еще ниже. Их ожидал более сильный, но нестабильный соперник, и победа над ним могла стать сильнейшим стимулом для дальнейшего развития. А вопрос о смене названия все не решался, как и о выделении нескольких тысяч фунтов для поощрения самых успешных игроков. Во время подготовки к ответственной игре Артур гонял своих ребят до седьмого пота, так что даже гиперактивный Гавейн взмолился: «Эй, кэп, дай уже передышку». Поддержать же ответное усердие тренер мог разве что добрым словом. Моральное одобрение, конечно, хорошо, но результат им не обеспечишь, а владелец клуба жмотился и на ходатайство о выделении дополнительного финансирования не отвечал. Артур когда-то сам начинал футбольную карьеру в такой же средненькой провинциальной команде и хорошо знал предел выносливости игроков и их запросы. ― Ладно, на сегодня все, ― говорил Артур за пять минут до того, как у футболистов окончательно иссякали силы, и по стадиону проносился затаенный вздох облегчения. В раздевалку команда возвращалась с гораздо большим энтузиазмом, чем выходила на поле. Совершенно вымотанные, как можно было судить по их внешнему виду, футболисты тут же начинали балагурить, толкать друг друга, перебрасываться шуточками. Так ведут себя школьники, которых наконец отпустили домой и не оставили после уроков, честное слово. Здоровые парни, а как дети. Смотрят на тренера и ждут его одобрения по каждому поводу. Артуру было приятно, что его уважают, считают строгим и справедливым, но хотелось большего. Футбол, конечно, командная игра, но как же им не хватает инициативы, без которой невозможно выйти на более высокий уровень. В команде были интересные игроки с яркой харизмой, взять хотя бы того же Гавейна, балагура и отчаянного задиру, но и он редко проявлял самостоятельность на поле. То ли боялся подвести других, то ли избегал ответственности за излишнюю активность. Проще всего переложить бремя серьезных решений на кого-то другого, в данном случае, на тренера, почти единственного заинтересованного в конечном результате человека. Когда Артур принял эту команду, в ней был полный разброд и шатание. Большинство игроков просто отбывали контракт по принципу: зачем тратить силы и здоровье, если ты и так первый с конца? Ниже последнего места не упадешь, а чтобы подняться выше, им не хватало потенциала и целеустремленности. Новый тренер начал с дисциплины. Режим, тренировки по расписанию, поощрения лучшим, пусть и в виде дополнительного выходного дня. Остальных гонял до посинения, лишал и так небольших премиальных, не допускал к игре. На заявления самых наглых «достали нас уже эти придирки», невозмутимо отвечал: ― Достали ― уходи! Это лучших мало; средних футболистов, не звезд, рабочих лошадок, на которых держится любая команда, ― пруд пруди, а бездарностей ― вообще завались. Никудышного игрока всегда можно заменить, хотя бы ветераном из команды более высокого уровня. Артур знал, о чем говорил. В начале собственной карьеры он считался хорошим футболистом; не выдающимся, конечно, но в своей «весовой категории» ― центрального форварда ― и в своей лиге он был одним из лучших и имел неплохие перспективы. Быстрый, решительный, в меру непредсказуемый, особенно для соперников, техничный. Полезный для команды благодаря умению быстро переходить от нападения к защите. У Артура был только один существенный недостаток. Его подводило желание выполнить не только свою задачу, но и организовать товарищей по команде. На острие атаки надо было рваться вперед и не смотреть по сторонам, а Артур начинал раздавать указания другим футболистам, метаться от одного фланга к другому и иногда опаздывал к мячу, за что получал нагоняй от тренера. ― Пендрагон, твое дело забивать, а не распоряжаться на поле. Мечтаешь стать играющим тренером? Рановато. Ты еще не набегал на тренерскую должность. Все правильно. Опытом и знаниями он не мог похвастаться. Но Артуру было мало чувствовать себя бегающей машиной для забивания голов. Он смотрел на футбольное поле как на шахматную доску, на которой происходят сложные рокировки, предугадывать которые изнутри не менее интересно, чем извне. Только думать надо быстро; высокие скорости, отличающие нынешний футбол, не оставляли времени на размышления. Получив серьезную травму, оторвавшую его от любимой игры больше, чем на полгода, Артур задумался о будущем ― и решил не возвращаться в команду, а попробовать себя в новой роли. После короткой учебы в тренерской школе он начал подбирать место приложения профессиональных знаний, чувствуя себя мальчишкой, мающимся в поисках летней подработки. Слишком молодой, слишком неопытный ― что он мог предложить клубам, желающим заполучить в свои ряды высококлассного наставника? Короткий игровой стаж в малоизвестной команде не давал гарантий успеха на новом поприще. Его прошлые достижения, не слишком выдающиеся, кстати, не имели значения, и Артур принимал любые предложения, лишь бы доказать свою профпригодность. Надо же было с чего-то начинать! Предложение переехать в Девон показалось интересным в первую очередь как возможность проверить свои силы. Артур согласился на должность, от которой все другие специалисты открещивались, как могли. Отстающая команда, плохое финансирование, катастрофически низкий интерес болельщиков. В «Ястребах» сейчас играли почти одни энтузиасты своего дела, остальные ушли, не выдержав бесконечных склок и заоблачных требований нового тренера. Оставшиеся футболисты старались изо-всех сил, и вправе были ожидать, что их усердие оценит не только тренер. Им бы чуть-чуть внимания ― от болельщиков и владельцев клуба, и немного финансовых вливаний. У Артура уже была готова смета, куда бы он потратил эти деньги, если они завершат сезон на прежней позиции и не вылетят опять на последнее место. К сожалению, малолетний выскочка, которому после смерти прежнего владельца перешел их клуб, совершенно не интересовался футболом. Название им, конечно, разрешили сменить ― Артуру только что принесли бумагу с размашистой подписью ― но в дополнительном финансировании отказали. Плохая новость. Им так требовалась поддержка сейчас, когда ребята заиграли в полную силу и почувствовали себя не совсем нулями. Они рвались к победе, в которую вложили столько сил. Хорошо, что у Артура появилась возможность лично познакомиться с новым владельцем клуба. Он постарается рассказать ему о первоочередных проблемах, стоящих перед командой, и добиться поддержки. ― Завтра у меня встреча с Мерлином Эмрисом, ― напомнил Артур своему помощнику Леону. ― Тренировка за тобой. Не давай им расслабляться.

*****

В расписании Мерлина, составленном очаровательной расторопной девушкой Фрейей, недавно ставшей его секретарем, встреча с Артуром Пендрагоном значилась под номером пять с припиской *Cap of footbаllteam*. Когда Фрейя пригласила посетителя в кабинет, Мерлин недовольно поморщился. По скупым стремительным движениям, неуместно смотрящемуся на атлетической фигуре классическому костюму, цепкому упорному взгляду Мерлин сразу понял, что перед ним человек, помешанный на спорте. Эмрис таких не любил, не понимал и иметь с ними дела не хотел. Особенно с футболистами, но здесь сказывалась скорее личная антипатия, и не к этому конкретно представителю самой массовой игры, а вообще. До сих пор Мерлин смотрел футбольные матчи от силы раза четыре, два из них ― по необходимости, с участием доморощенных «Ястребов» или, как их сейчас называли, «Черных рыцарей», но футболистов представлял именно такими, как стоящий перед ним мужчина, ― заносчивыми туповатыми самцами с зашкаливающим самомнением. Сейчас этот Артур Пендрагон, наверняка, будет требовать денег и напирать на престиж спорта, убеждать, что без очередной компании бездельников, гоняющих мяч вместо того, чтобы заниматься серьезным делом, мир рухнет. Чтобы не внушать просителю, каковым в данной ситуации выступал тренер, неоправданных надежд, Мерлин молча кивнул, не вставая из-за стола, всем своим видом давая понять, как мало у него времени. И лучше бы им приступить к обсуждению их проблемы прямо сейчас, не размениваясь на вежливые приветствия. ― Добрый день, господин Эмрис. ― Посетитель правильно понял поданные ему безмолвные знаки и первым включился в разговор, но от его вежливого сарказма могло бы заново скиснуть позапрошлогоднее вино. ― Я ― Артур Пендрагон, тренер вашей футбольной команды, ― он тонко подчеркнул «вашей», передавая инициативу Мерлину. ― И вы назначили мне встречу. ― Добрый день, господин Пендрагон, ― Мерлин чуть не прибавил «кэп», но вовремя сдержался. ― Очень рад, что вы согласились прийти. Нам надо кое-что обсудить. Артур заметно напрягся и шагнул ближе, почти спотыкаясь о стоящий тут же стул. Мерлин проигнорировал это обстоятельство; он не попросил тренера присесть, как не стал предлагать ни дежурный чай или кофе, ни тем более эксклюзивный коньяк или бренди. Так будет проще разобраться с этим делом и поскорее выпроводить Пендрагона вон. ― Прежде всего, я ничего не имею против нового названия. Не вижу препятствий, чтобы сменить вывеску, ― заговорил Мерлин и сделал вид, что не заметил, как Пендрагон поморщился от этого слова. ― Но финансовые ресурсы выделить не могу. Я прочитал отчеты. Результаты у наших рыцарей неутешительные, так что, увы… Подслащать пилюлю Мерлин не собирался, сказал все, как есть. И пусть кто-нибудь только посмеет заикнуться, что он не прав. Возможно, стоило смягчить резкость тона или действовать не так прямолинейно, но Мерлин готов был с цифрами в руках подтвердить свои слова. Эта команда висела у него на шее тяжелым камнем. На некоторое время в кабинете стало совсем тихо. «Сволочь!» ― читалось в глазах тренера, пока тот собирался с духом и расправлял плечи. «Сейчас начнется выкручивание рук», ― с тоской подумал Мерлин, морально приготовившись дать отпор. Он опять ошибся. Пендрагон не стал умолять, взывать к совести и козырять национальными традициями. Вместо этого он откашлялся и понимающе кивнул, как будто не ждал ничего другого, посмотрел Мерлину прямо в глаза ― и спокойно произнес, тщательно взвешивая слова: ― Не буду спорить, сэр. Результаты не блестящие, увы. Но у нас скоро ответственная игра. Последний шанс доказать, что мы чего-то стОим. Ребята стараются изо всех сил, а я даже не могу накинуть им пару монет к зарплате за старание. Если бы не исключительные обстоятельства, я бы никогда не просил дополнительных субсидий. Разумеется, я ничего не требую лично для себя. Меня все устраивает, ― закончил Пендрагон. ― Так уж и все? ― не поверил Мерлин. ― Так не бывает. Он испытал неожиданно сильный интерес к стоящему напротив мужчине. Артур Пендрагон не был похож на скромного непритязательного спортивного работника на рутинной должности. Во внешности и в манере держаться у него было что-то цепляющее; какая-то особая уверенность, проистекающая от внутренней твердости и убежденности в своей правоте. И если Мерлин хоть что-то понимал в людях, посетитель того и гляди начнет диктовать ему свои условия. А ведь все должно было быть наоборот! Эмрис почувствовал азарт, какого давно уже не было в его жизни. Никто не смеет приказывать ему, что делать, но почему бы не выслушать все за и против. ― Клуб финансово неокупаем, ― привел он свой главный аргумент. ― Почти все команды не окупаются, ― возразил Артур. ― Кроме высшей лиги, и то не все. Я знаком с экономическими выкладками и, если надо, могу поделиться. Мерлин забавно надул губы. Вот как! А он не такой недалекий, этот настырный тренер, как могло показаться на первый взгляд. Тем приятнее будет утереть ему нос. Если получится. ― Вы давно на тренерской работе, господин Пендрагон? ― поинтересовался Мерлин, чтобы дать себе время на раздумье. Передышку перед новым раундом, лучше сказать. ― Контракт со мной заключен год назад, ― ответил Артур. ― Я не об этом. Вообще, ― Мерлин неопределенно взмахнул рукой. Как определяется стаж тренерской работы, он абсолютно не представлял, но Артур Пендрагон выглядел не намного старше самого Мерлина, а рассуждал с видом умудренного жизнью человека. ― Эта информация есть в моих документах. И чтобы ответ не выглядел отмазкой, пояснил: ― Я тренировал детскую команду в Эксетере и один сезон работал помощником второго тренера в «Уигане». Это сильный клуб, попасть туда не так-то легко. В моих рекомендациях указано, каких результатов мы достигли. Артур говорил о своих успехах сдержанно, но без ложной скромности, не преувеличивая их и не преуменьшая. Это подкупало, однако речь шла о другом. Мерлин уже слышал хорошие отзывы о новом тренере и не сомневался в нем. Он сомневался в команде ― способна ли она хоть на что-то в той жесткой конкуренции, которая существует в футбольном мире? ― Что нам даст, если ваши… наши «Черные рыцари» слегка продвинутся вперед? ― Мерлин скептически ухмыльнулся. ― Если смогут. ― Для них ― уверенность в себе. Для вас ― бесплатную рекламу, господин Эмрис, ― вежливо объяснил Артур. ― Мерлин, ― ввернул тот. Официально-вежливое обращение его уже порядком утомило; хотелось чего-то более неформального. ― Хорошо, Мерлин. Реклама, ― повторил Артур. ― Ради этого ваш отец, как я понимаю, и купил когда-то этот клуб. Хороший пиар, ― одобрительно кивнул он. ― Спорт ― своего рода беспроигрышный бренд. Но потом команда скатилась ниже некуда, и на нее махнули рукой. Вместе мы могли бы исправить ситуацию. Вы же не хотите прославиться как владелец худшей команды во второй лиге, Мееееерлин? Так помогите нам. Мерлин был поражен вежливой наглости, с которой Пендрагон вымогал у него деньги, но деловая хватка тренера ему чем-то импонировала. В конце концов, тот старался не для себя, а для неизвестных Мерлину парней, наверняка, неплохих, остававшихся в команде в это трудное время. Чтобы не выглядеть совсем уж мягкотелым, Эмрис с сомнением пожал плечами. ― Я ничего не понимаю в футболе, ― признался он. ― Где гарантии, что они не продуют опять, как сколько-то там раз до этого? ― Нет гарантий, ― улыбнулся Артур. ― Только небольшая вероятность, что мои ребята сделают то, что от них требуется. От этой солнечной открытой улыбки у Мерлина екнуло сердце. Он хотел оставаться хозяином положения, но почему-то чувствовал смущение и легкую растерянность. Пендрагон не прост; с ним интересно общаться, но футбол не та тема, в которой Мерлин чувствовал себя уверенно. ― Ну что ж, ― солидно произнес он. ― Отчеты меня все еще не удовлетворяют, но я готов рискнуть. Могу я увидеть эту чудо-команду в действии? Артур как будто ждал сигнала, достал из кармана флешку. ― Здесь записи последних встреч, за которые не очень стыдно. ― Их руки столкнулись над столом, и прохладные пальцы Мерлина почти утонули в широкой ладони Артура. ― Там же мои рабочие контакты. А это личные, ― Артур вырвал лист из блокнотика, черканул несколько цифр. ― Вдруг вам захочется обсудить стратегию развития нашего клуба? Я всегда на связи. У Мерлина не нашлось слов. Так элегантно его еще никогда не обрабатывали. ― Рад был познакомиться, Мерлин, ― еще раз ослепительно улыбнулся Артур, прежде чем закрыть за собой дверь.

*****

Мерлин честно просмотрел все, что было на флешке. Его мнение о футболе не изменилось, игра по-прежнему казалась ему унылой и скучной, а вот наблюдать за Артуром было интересно. Те редкие моменты, когда тренер появлялся на экране, оказались захватывающим зрелищем. Время от времени тот прохаживался вдоль поля, наблюдая за игрой или выкрикивая короткие рубленые фразы, но чаще сидел на скамейке и в кадр попадал лишь мельком. А жаль! Мерлин не отказался бы все девяносто минут матча следить за одним человеком. Он оценил харизму, выдержку и характер Артура, умеющего в любой ситуации оставаться собранным и спокойным. Можно было только догадываться, чего ему это стоило, ведь два из трех просмотренных матчей его команда проиграла. Но не только профессиональные качества Педрагона привлекали внимание. По правде говоря, Мерлин меньше всего думал о профессионализме, когда рассматривал стоящего у кромки поля Артура. Рассматривал минут пять, нажав кнопку «стоп». Этот мужчина притягивал его к себе, как магнит. Красивый, подтянутый, сексуальный. Последнее обстоятельство особенно насторожило Мерлина. С чего бы вдруг у него появились такие мысли? Эмрис никогда не увлекался голубоглазыми блондинами; он вообще не любил мужчин, а случившиеся в юности несколько встреч со случайными партнерами рассматривал как разовый эксперимент, не предполагающий продолжения. И вдруг такой поворот! Насколько Мерлин смог узнать, Артур не был замечен в серьезных отношениях ни с кем ― ни с мужчинами, ни с женщинами. С другой стороны, тот год, что он провел на посту наставника «их» команды, был слишком беспокойным и «трудоемким», и времени на личные развлечения у тренера просто могло не быть. Значит ли это, что у него никого нет или он просто хорошо шифруется, и каким боком это обстоятельство касается Мерлина? Никаким, ответил сам себе Мерлин. Лучше всего дать клубу несколько несчастных тысяч фунтов и успокоиться. Уже подписывая чек, он вдруг подумал, не откупается ли таким образом от своих собственных желаний?

*****

В предпоследнем круге «Черные рыцари» оправдали надежды немногочисленных поклонников и свое новое название. В судьбоносном матче они разгромили основных соперников с давно невиданным счетом три-один, а потом выиграли еще три встречи из пяти. То ли пошла светлая полоса, то ли тренер действительно знал волшебные методы воздействия ― в любом случае результат был достойным. К концу сезона команда поднялась на три строчки вверх и уверенно оторвалась от ближайших преследователей. О ней снова заговорили. Артур иногда мелькал в местных теленовостях в качестве героя этих игр, раздавал интервью, рассказывал о планах на будущее. С Мерлином он никаких контактов не поддерживал, и зачем он так настойчиво намекал на будущее общение, даже телефон оставил, было непонятно. Если это была шутка, то явно неудачная. Мерлин не терпел, когда над ним смеялись, или смотрели как на мальчика для разводов. Он вправе был рассчитывать хотя бы на формальные благодарности, и не дождавшись их, решил позвонить первым и все выяснить. Заодно был повод поздравить Артура с удачным использованием финансовой помощи. ― Слушаю, ― Пендрагон ответил через три секунды после гудка. ― Это Мерлин… Эмрис. Легкая заминка внесла некоторое напряжение в изначально решительный настрой Мерлина. Он редко первым звонил людям, которые так или иначе были от него зависимы, а если звонил, не заморачивался над тем, будут ли ему рады. Артур стоял особняком в этом списке. Вряд ли он знал какого-то другого Мерлина или забыл, как зовут владельца клуба, но вдруг он не в настроении вести беседы с «хозяином». ― Я думал, ты никогда не позвонишь, ― ошарашил его Артур. ― Как дела? ― У меня? Да вообще-то неплохо, если тебя это действительно интересует. ― Мерлин держался максимально нейтрального тона, чтобы остаться в рамках деловых отношений. Так проще будет сделать вид, что ничего другого за его звонком не стоит. ― Я решил лично поздравить тебя. Кажется, команда не провалилась окончательно. Приятно знать, что мои деньги потрачены не зря. ― Так ты поэтому звонишь? ― в голосе Артура послышалось разочарование. ― Спасибо, конечно, мы будем и дальше стараться. ― Да, хорошо, ― торопливо ответил Мерлин. Разговор явно не задался. О чем им говорить, кроме футбола, какие другие общие темы найти, Мерлин не представлял. Он начинал думать, что этот звонок был плохой идеей. ― Хорошо, ― повторил он не к месту. ― Наверное, это все. Надо бы нажать отбой, вот тогда будет все, а не позориться, слушая дыхание невидимого собеседника и ожидая… Чего? ― Эй, Мерлин, подожди, ― раздалось в трубке. ― Что ты делаешь завтра? Мы могли бы пообедать вместе? Хорошо, что они разговаривали по телефону, и собеседник не мог видеть запылавшие уши Мерлина ― дурацкая реакция на смущение, сохранившаяся со школьных времен. Мерлина давно никуда не приглашали, если не считать деловых встреч, и он уже почти забыл, каково это, когда от тебя ждут согласия, не банального «да», не просто согласования удобного расписания, а чего-то большего. Но обед ― это ведь еще не свидание? Ничего многообещающего за этим предложением не стояло, и Мерлин согласился, в который раз повторив сакраментальную фразу: «Хорошо. Давай». А если Артур зайдет слишком далеко ― что маловероятно, он же не самоубийца, ― Мерлин сумеет его отшить. Если захочет, конечно.