На поражение

В первой операционной тихо. Лишь изредка слышится звук падения использованного инструмента в металлическую ванночку и раздаются короткие команды: «крючок», «шить», «продлеваем разрез». За прошедшие два часа не было произнесено ни одного лишнего слова: Брагин, Лазарев и Хромов сосредоточенно работали под неровный писк приборов. Такая нестерпимая вязкая тишина стояла в операционных, когда оперировали своих. Холодное свечение лампы бьет по глазам. Минутная стрелка размеренно выписывает очередной круг по циферблату. Болезненно сощурившись, Брагин переводит взгляд на настенные часы, и от мысли о том, сколько раз по ним определяли время смерти, у него внутри что-то очень туго сжимается. «Только бы не сегодня» — думает он и плавно качает головой из стороны в сторону, разминая затекшую шею. — Таня, закажи еще кровь, — Ханина прерывает молчание, тревожно вглядываясь в мониторы и записывая показатели. — Ребята, дорогие, где-то еще кровит. Она у меня на честном слове держится. — Анна Викторовна, давайте не под руку? — ворчит Костя, поправляя зажим. В тускло освещенной предоперационной маячит силуэт. Анатолий Борисович нервно мерит шагами помещение, изредка останавливаясь, чтобы через стекло понаблюдать за действиями хирургов. Его не хватает надолго: от непрерывно сменяющихся цифр на кардиомониторе начинает кружиться голова. Экран телефона, лежащего в кармане, периодически мигает: пропущенные множатся, но Алеников продолжает бесцельно переводить взгляд с операционного стола на часы, с часов на аккуратно разложенные инструменты, с инструментов на Таню, вернувшуюся с двумя дозами крови.

***

Несколькими часами ранее — Я тебе его доверил… Значит, если с ним что-нибудь случится, я с тебя голову сниму, ты поняла? Его голос сменился короткими гудками. Заблокировав экран телефона, Павлова опустила взгляд и прикусила нижнюю губу. На кончике языка появился неприятный солоноватый привкус крови. До приезда Аленикова-старшего и полиции еще оставалось немного времени, и завотделением не теряла надежды разрешить эту ситуацию без постороннего вмешательства. Оглянувшись назад, Ирина Алексеевна удостоверилась, что в коридоре никого нет, и мягко нажала на ручку двери. Та почти беззвучно открылась, и Павлова медленно, но твердо вошла. Встретившись взглядом с Толиком, она ощутила, как предплечья мгновенно покрылись мурашками. Ординатор не собирался кого-то убивать или брать в заложники. Никакой угрозы с его стороны не было — была капитуляция. Он сдавался без боя. Ирина Алексеевна успела почувствовать, что у него внутри все выжжено, а выстроить что-то с нуля посреди руин уже невозможно. — Толя, — прошептала она, медленно шагая в его сторону. — Толя, пожалуйста, отдай мне пистолет. Павлова стояла совсем близко к ординатору и внешне сохраняла спокойствие, хотя внутри все скручивалось в узел. Она плавно опустилась на край дивана, протянула руку вперед, закрыла ладонью дуло и обхватила пальцами ствол пистолета. На мгновение ей показалось, что хватка Толи совсем слабая. — Толя, — голос дрогнул, а в горле встал ком, — я сейчас осторожно возьму пистолет. Ирина Алексеевна мягко потянула оружие на себя. Ей почти удалось высвободить пистолет, но в последний момент Анатолий крепко сжал рукоятку и отрицательно замотал головой. Он не мог оставаться здесь, и она это понимала. Только дуло по-прежнему упиралось в ее ладонь, и вариантов отступления уже не оставалось. Павлова предпочла не делать резких движений. Только сейчас боковым зрением она заметила Хромова и Костю, с беспокойством наблюдавших за происходящим в кабинете из коридора. Хаотично «перебегая» взглядом с одного предмета на другой и часто дыша, Толя резко дернул пистолет. От неожиданности завотделением выпустила из ладони ствол. Все вдруг приостановилось, будто кто-то включил режим замедленной съемки. Прогремел выстрел. Психолог зажала рот рукой, и вместо вскрика раздался сдавленный стон. В первые секунды внимание свидетелей было сосредоточено на ординаторе, случайно нажавшем на курок. Иван Николаевич пришел в себя раньше других. Вбежав в кабинет, он выхватил у Толи пистолет, отбросил оружие в сторону и успел подхватить сползающую с дивана заведующую. Она зажимала ладонью рану на животе. По халату расползалось красное пятно. Происходящее вошло в привычный ритм. От стен коридора эхом отразился возглас Хромова: «Костя, быстро санитаров сюда!», в кабинет ворвался отряд ОМОН, а следом к двери подбежал Анатолий Борисович. Алеников почувствовал себя актером, который вышел на съемочную площадку, не прочитав сценарий. Он непонимающе смотрел на то, как мимо него на каталке провезли Ирину Алексеевну, а следом вывели сына, не оказывавшего никакого сопротивления. За доли секунды он разглядел в глазах Толика пустоту. Такую, которая останется, чем ее ни заполняй. На мгновение Анатолий Борисович утратил навык быстрого принятия решений и, подавшись назад, облокотился на стену. Нужно было куда-то бежать, кому-то звонить, быть рядом с сыном, вспоминать, кто из его знакомых в прокуратуре и следственном комитете сможет помочь «замять» это дело с наименьшими последствиями. Все это обрушилось на него тяжелой волной, но он не пошел за ОМОНовцами и так и не вынул из кармана телефон. Вместо этого Алеников быстрым шагом направился к лифту, в дверях которого минуту назад скрылась бригада врачей, увозивших Павлову.

***

— Нина, у нас проникающее в живот. Быстро аппарат УЗИ в первую операционную и Брагина вызови! — отчеканил Хромов, прижимая к животу заведующей стерильную повязку. Поддаваться страху было не в его правилах, но избавиться от дурного предчувствия не удавалось. — Мамочки, это что, Ирина Алексеевна? — вырвалось у Нины, хотя вопрос явно не требовал ответа. — Нина, быстрее! — прикрикнул Иван Николаевич, придерживая широко распахнутую дверь и пропуская каталку.

***

— Много свободной жидкости в брюшной полости. Сами понимаете, может быть все что угодно, — заключил специалист, закрывая крышкой экран аппарата УЗИ. / — Олег, — Хромов обратился к вошедшему Брагину, — здесь полный живот крови. Делаем лапаротомию. Ты оперируешь, я ассистирую. Костя остается для подстраховки. / — Извлекаю пулю. Печень повреждена, ушиваем. / — Надрыв аорты, надо протезировать, — Брагин выругался про себя и повернулся к медсестре, — Таня, вызови нам сосудистого. Кто там сегодня дежурит? — Павлова дежурит, — выдохнула Третьякова. Она стянула перчатки и, поймав на себе прожигающий взгляд Олега Михайловича, виновато добавила: — Я найду кого-нибудь. / — Аня, дефибриллятор готовь, я ее так не заведу!

***

Брагин брызгает себе в лицо холодной водой. Веки непроизвольно смыкаются от накопившейся усталости, а виски болезненно пульсируют. Смотря в зеркало, он далеко не сразу замечает, что так и не снял стерильный халат, выпачканный кровью. — Ну чего? — в предоперационную заглядывает Нина. — Вытянули, — отмахивается Олег. Слова в голове путаются. — Никаких прогнозов.