Web death

Мозг отключается. Сонхун срывает голос, отбрасывает от себя коробку так, что содержимое нещадно разлетается по полу. Психует, бьет кулаками о паркет, зарывается дрожащими пальцами в волосы, оттягивая их за корни. Шепчет заевшее на повторе"нет-нет-нет". - Мальчик мой, что такое? - домработница, не успевшая отойти далеко, подлетает к трясущемуся парню и падает на колени, прижимая его голову к своей груди и начиная беспорядочно поглаживать того по растрепавшимся волосам, - пожалуйста, скажи, что стряслось? Пак не может ничего ответить, мычит что-то нечленораздельное, захлебываясь собственными слезами. Ему больно, до чертиков больно. Мотает головой из стороны в сторону, отрицает всем своим существом, что его так просто оставили. Чувствует, как по спине бежит противный холодок, молчит, пытается дышать, может только слишком громко всхлипывать и сильно жмуриться. Что все это значит? С Джейком теперь никак не связаться, а сообщение и фраза на листе заставляют думать не об очень хороших вещах. Сонхун не уверен в нормальном состоянии ни одного из них. Пожилая женщина в немом шоке смотрит на потерявшего контроль над своими эмоциями подростка, не зная, в чем причина такой сильной истерики. Хочет встать и найти успокоительное, но прежде решает все же выведать настоящие причины горьких слез. Иногда разговором можно помочь лучше, чем аптечным препаратом. - Солнышко, - женщина ласково зовет Сонхуна, от волнения хмуря и без того морщинистый лоб, - я думала, ты обрадуешься подарку, что он значит? - П-почему я, по твоему, должен, - шатен тяжело сглатывает ставшую вязкой слюну, мямлит еле различимо, - должен был обрадоваться? Ты ничего не понимаешь. Силы на исходе. Сильный стресс выматывает за пару мгновений. Конечности больше не трясутся, они будто бы вовсе не ощущаются, голова тяжелеет. Пак перебирает в руках дурацкую записку с лентой, изъявляя лишь одно желание - прям на этой ленте и повеситься. Свет надежды, с которой он жил эти дни, потухает. Не уж то все взаправду? - Как странно, - домработница осматривает отлетевший на несколько метров презент, - охранник сказал, что курьер улыбался, когда отдавал коробку. Сонхун леденеет. - Что? - на выдохе спрашивает, поворачивая к женщине голову, - какой курьер? - Ну парень, который принес посылку, курьер ведь, кто еще. - Как давно он ее принес? - Пак за секунду поднимается на ноги, чуть пошатнувшись от резко стрельнувшей в висок головной боли, утягивая за собой все так же перепуганную домработницу. - Да не так давно, - старушка мнется, нервничает, пытаясь собрать в голове картинку, - минут семь назад, может десять. Сонхун не думая срывается с места. Бежит к входной двери, плюя на то, что не переоделся из домашней одежды, не берет ключи, ни слова не отвечает на вопросительный возглас охранника и вырывается за территорию дома, оказываясь около узкой дороги. Судорожно оглядывается по сторонам в поисках сам не знает кого. Внезапно думает, что это и правда мог быть просто почтальон, и парень просто понадеялся незнамо на что, глупую и слепую призрачную надежду, сухой факт наличия какого-то третьего лица, но затем отметает в сторону эти мысли(все мысли в целом), зацепившись взглядом за до боли знакомую серую толстовку. Силуэт вдалеке становится все меньше, уходя, и Пак снова срывается на бег. Человек, видимо, уловив приближающийся топот, останавливается на месте, но не разворачивается. Сонхун тормозит в метре от парня, сгибается пополам, пытаясь отдышаться и лелея веру в то, что он не ошибся, не обознался, в ином случае он просто под землю от стыда провалится, так сильно сглупить, поведясь на поводу у дуры-надежды. Пак кашляет, выпрямляется в полный рост и не знает, плакать ему от радости или кричать от злости, когда человек поворачивается. Отросшие светлые корни, каштановые глубокие глаза, лицо, ставшее родным. Он все тот же, что был несколько дней назад на экране, но в то же время совершенно другой. Сонхуну хочется разрыдаться в голос, прижаться к чужой груди и сказать, как сильно он скучал. Рассказать о том, как испугался, как не мог спать ночами, жил в неведении и страхе. Хочется успокоиться, ведь с его другом на вид все в полном порядке, но горькая обида берет верх. - Ты совсем охренел?! - Пак кричит, размахивая руками, в глазах огоньки злости мелькают, - знаешь вообще, что я ты со мной сделал, что я чувствовал?! Ты специально эти качели мне устроил, чтобы мои нервные клетки прикончить?! Сонхун хмурится еще сильнее прежнего, замечая легкую улыбку на чужих губах. Кем этот придурок себя возомнил?! Возмущение сдавливает горло. - И тебе привет. Шатен поджимает губы. Голос, не искаженный не всегда хорошей связью, в жизни звучит приятнее, но об этом он подумает позже. Внутри буря из недосказанных слов, которые хочется как можно скорее выплеснуть наружу. - Привет?! - Сонхун делает шаг вперед, на глаза наворачивается новая порция слез, - это ведь не все, что ты можешь мне сказать? Какого хера ты не отвечал, почему не брал мои звонки, передал мне эту тупую записку, из которой можно подумать, что ты, сука, помер?! Я за всю жизнь так сильно не переживал, как сейчас! Или ты так точку решил поставить на нашем общении, просто уйти, но перед этим на фиг знает какой черт лично отдать свои браслеты... Пак замахивается, чтобы со всей оставшейся силы ударить Джейка в грудь, но тот перехватывает и первую, и вторую руку, аккуратно сжимая их в зоне запястий. - Прости, из меня фиговый импровизатор, - брюнет мягко поглаживает большими пальцами сонхуновы ладони, не позволяя вырваться, своими действиями успокаивает, - и сюрпризы я делать не умею. - Ты бы действительно сейчас ушел, если бы я не побежал за тобой?! Джейк ясно видит боль в чужих глазах и понимает: перегнул палку. Со своей идеей и желанием обрадовать вымотал бедного юношу, напугал. Возможно, даже разочаровал. Но разочарования на дне радужки нет, там лишь отчаяние и обида вместе с непониманием плещется. Боже, как он сильно облажался, позабыв про хрупкую, не закаленную жизнью натуру. Легко ранил, теперь будет восстанавливать. - Иди сюда. Парень рывком приближает Сонхуна к себе и сгребает того в крепкие объятия. Пак не сопротивляется, дрожит, все еще не веря в физическое присутствие своего друга рядом. Это не сон? Даже если так, он не хочет просыпаться. Не тогда, когда всем телом чувствует того, кого мечтал просто хотя бы мельком коснуться, когда ощущает на своей шее горячее дыхание реального человека. - Прости, - он зарывается пятерней в светло-каштановые волосы, начиная неспеша их перебирать, - мне нужно было время, чтобы все обдумать. Я урод, знаю, и сотню раз готов за это извиниться, только прости. Нет, я бы не ушел, ходил бы туда-обратно в ожидании, пока ты выйдешь. Пак по новой чувствует, как по успевшим высохнуть щекам скатываются обжигающие слезы, а глупое сердце гулко бьется уже не от почти стихшего возмущения, а от накатывающего волной ощущения, что все наконец-то будет в порядке. - Я бы не скоро вышел, твои слова бы меня до клиники довели. Джейк на это лишь жмурится, по новой понимая, насколько облажался. Этот человечек в его жизнь приносил лишь позитивные эмоции, и чем он в итоге отплатил? - Почему ты удалил профиль? - Сонхун сильнее сжимает руки вокруг чужой талии, зарываясь носом в место между ключицей и шеей, размеренно дыша. В этих руках отчего-то очень спокойно и тепло. - Он не нужен мне больше, - Джейк еле заметно ведет плечами, - я же сказал: мне требовалось время на подумать. - И о чем ты думал? - Пак говорит куда-то в серый капюшон, но брюнет его прекрасно слышит. - О твоем списке. - Я не успел тебе его озвучить до конца, - интонация немного обиженная. Их разговор тогда вышел очень коротким. - Я знаю, но того небольшого фрагмента было достаточно, поверь, - Джейк отстраняется, чтобы заглянуть в чужие зареванные глаза, - я даже успел выполнить один пункт, так что, когда вернешься, кое-где поставишь галочку. Уставший от нервотрепки мозг пытается вспомнить, на каких моментах брюнет отвечал "нет". Сонхун шмыгает носом, хмурится и делает очень потерянное лицо. - Ты, - неуверенно начинает, - сходил в музей? Джейк мотает головой, с нежностью, которую раньше было сложно заметить, вглядываясь в черты лица напротив. - Но ведь осень еще не началась, ты не мог собрать букет... Пак покрывается мурашками, припоминая, что еще его друг не делал в жизни. Он четко помнит ту повисшую неуютную тишину, будто бы это было вчера, когда речь зашла о влюбленности. Но кого он успел встретить? Или Джейк ему чего-то не договаривал все это время, в тайне ведя общение еще с кем-то? - Ты с кем-то познакомился и влюбился? - Сонхун вываливает первое, что пришло на ум. Ощущается легкий укол обиды, когда парень кивает в ответ, - тебе сильно нравится этот человек? - вновь кивок и отчего-то довольная улыбка. Пак опускает голову. Не думал, что ему будет отчего-то грустно от факта, что тот, кто ему нравится, просто как человек или чуточку больше, влюбится в кого-то. - Эй, - Джейк, все еще держа худое тело в своих руках, легонько толкает Сонхуна в плечо, чтобы тот поднял взгляд, - ты почти верно меня понял. Когда вернешься домой, достанешь свой блокнот, откроешь его и карандашиком поставишь галочку или плюсик, что ты там ставил, напротив пункта о том, что тебя тогда удивило больше всего. - Ладно, - тон голоса серый, взгляд нечитаемый. Радость от встречи меркнет. - Господи, - Джейк усмехается, осознавая, что Пак не понял ничего, - дурак ты, Сонхун-а. - С чего это? - парень снова хмурится, отодвигаясь дальше. Правда не догоняет, что от него хотят. - Да что такое, - брюнет хватает ладонями чужие щеки, чуть приближая их к собственному лицу, - к тебе это чувство относится, понял? То существительное, которое на в начинается и на любленность оканчивается. Сонхун растерянно хлопает ресницами, понимает. Слабо верит такому раскладу событий, но понимает и в ту же секунду прощает все, что было. Вот так просто. Эти слова будто исцеляют, возвращают на место и потраченные нервы, и сердце, которое, кажется, замирает. Ему только что серьезно признались во влюбленности? - Не спрашивай меня, пожалуйста, когда я это понял, почему я это понял и зачем, я эти вопросы в твоих зрачках прочитать могу, не надо, прими как факт, прошу, - Джейк улыбается, - я здесь, я настоящий, живой, и я никуда от тебя не уйду, даже если ты этого попросишь. Руки повисают вдоль тела. Сонхун слово примерзает ногами к асфальту, продолжая как завороженный глядеть в каштановые омуты, а в душе кажущаяся забытой легкость рождается. Он ведь правда больше не уйдет и не бросит? Может быть, Пак и правда дурак, раз принимает эти чувства, сплетая их в крепкий, как на тех браслетиках, узел вместе со своими. Шатен был уверен до этого самого момента, что его симпатия - это лишь маленький росточек возможной влюбленности, однако, видя искренность в джейковых глазах и ощущая тепло чужих губ на своих, понимает, что эти самые росточки, оказывается, уже красивые бутоны распустившихся в сердце цветов, которые не завянут, наверное, никогда. - Ты сможешь остаться? - Сонхун не уточняет конкретно где, у него дома или в его жизни. Уточнять и не нужно, Джейк, кажется, понимает двусмысленность вопроса и отвечает: - Да. - Надолго? Прижимаясь друг к другу лбами, стоя на пустой улице в лучах закатного солнца, Сонхун по теплому взгляду понимает, что да, надолго. Очень даже надолго.