Солнечно-осенний сборник (Сяньцинтябрь)

Вэй Ин ненавидит подругу старшей сестры. По многим причинам, но главная — противная Цин-Цин забирает все внимание Яньли. Вэй Ин ей не разрешает! Яньли — сестра его и Цзян Чэна, ей не позволено запираться с мерзкой Цин-Цин и заниматься… Вэй Ин не знает, чем они занимаются, и ему до смерти интересно. Он пыхтит в потолок их с Цзян Чэном комнаты и решает, что дальше терпеть нельзя: сестру — вернуть, Цин-Цин — выгнать. Но что Вэй Ин может сделать — такой маленький и слабый? «Хм, слабый?» — Вэй Ин прижимает руки к животу. О, Вэй Ин очень слабый! От его старательно отрепетированного злодейского хохота просыпается Цзян Чэн и бросается пластмассовой свиньей. Вэй Ин ловит ее, прячет под рубашку и выбегает из комнаты. Цин-Цин, это война! С громкими стонами Вэй Ин тащится до туалета, оставляет там пластмассовую свинью (она не имеет никакого отношения к травле Цин-Цин, Вэй Ин хочет купаться с ней вечером), и, испуская совсем уж душераздирающие крики, добирается до закрытой двери в комнату Яньли. — Сестра! — зовет он. Уже так вжился в роль, что слезы на щеках соленые и настоящие. — Сестра, у меня живот болит! Дверь открывается, и встревоженная Яньли наклоняется над стонущим Вэй Ином. Глупая Цин-Цин маячит за ее спиной, и Вэй Ин воет громче. — Сильно болит? — Яньли дотрагивается до живота Вэй Ина и закусывает губу. — Режет? Колет? Потерпишь до прихода родителей? — Если… Если сестра побудет рядом. Яньли беспомощно оглядывается на Цин-Цин. — Но мы… Вэй Ин смотрит, как рыбка вот-вот сорвется с крючка, сворачивается в маленькую креветку и рыдает. А он хорошо умеет рыдать — в любимом сериале тети Юй все постоянно плачут. — Ему надо теплой воды, — говорит Цин-Цин. — Я принесу. Пока попробуй уложить его в кровать «Нет-нет-нет! — в панике думает Вэй Ин. — Только не забота от Цин-Цин!» А вдруг она плюнет ему в чашку? Вэй Ин бы плюнул. И рассказал бы еще потом, чтобы дурацкая Цин-Цин расплакалась и убежала домой. — Сестра, — жалким голосом говорит он, — я не смогу дойти до своей комнаты. — Так больно? А если это аппендицит? Я звоню маме! — Яньли суетливо вертится на месте, не зная, что лучше: бежать за телефоном и оставить Вэй Ина на полу; или дотянуть Вэй Ина до кровати, но он умрет без помощи взрослых. Вэй Ину чуточку стыдно, что он так взволновал сестру, но теперь она с ним, а не глупой Цин-Цин. Когда Цин-Цин возвращается с кружкой теплой воды и холодным компрессом на лоб, Вэй Ин впадает в неистовство: корчится, как на раскаленной сковороде, стирает кожу на бедре о жесткий ковер, старательно отворачивается от кружки и компресса, пока те не окажутся в руках Яньли. Яньли гладит Вэй Ина по волосам, пока он пьет воду. — Полегче? Он мотает головой и икает. Ему очень плохо — от криков горло пересохло, глаза зудят от слез, а стертое бедро так болит, так болит… А хуже всего — Цин-Цин сидит рядом и тоже гладит его! Такая противная ладонь… Вэй Ин хочет ее укусить. — У А-Нина часто болит живот. Я хочу стать врачом и вылечить его. Ну и твоего брата, — с улыбкой говорит Цин-Цин. — Ох, — оживляется Яньли, — приходите вместе в следующий раз! Он же всего на год младше А-Ина и А-Чэна, пусть поиграют. Цин-Цин что-то отвечает — Вэй Ин не слышит, он уже думает, как выгнать из своего дома противных Цин-Цин и А-Нина. Вэй Ин хочет подругу старшей сестры. Время ненависти идет на спад, когда Вэй Ину исполняется четырнадцать. И он, возможно (а возможно и невозможно), смотрит очень много порно. Не его вина, это все Хуайсан, но факт остается фактом — в жизни Вэй Ина появляется секс. Сначала это интерес, смешанный с весельем и страхом: «А вдруг застукают?». А потом… Лето, и жара стоит беспощадная. Вэй Ин лениво висит на качелях перед домом — ждет, пока медлительная задница Цзян Чэн выберет самые красивые фиолетовые плавки, и можно будет ехать на пляж. Либо Вэй Ин никуда уже не поедет, потому что пока медлительная задница Цзян Чэн соберется — Вэй Ин испечется как картошка. Его мозг уже разжижился и скоро из ушей потечет. — Тут умираю, придурок! — кричит Вэй Ин, зная, что все окна в доме открыты нараспашку, Цзян Чэн обязательно услышит. — А нечего было на улицу выскакивать, придурок! — в тон отвечает Цзян Чэн. Из окна первого этажа высовывается Яньли в купальнике. Оглядывает улицу, хмурится: — Ну и где она? А-Ин, мы с Вэнь Цин с вами поедем. Вэй Ин хочет возмутиться, но его мягкий мозг забыл как это делается. Он глупо кивает и опускает гудящую голову на качели. В конце концов, ему не четыре года, Вэй Ин — взрослый мальчик и разучился ревновать. Сложные мысли о сложных отношениях с Вэнь Цин добавляют головной боли — так режет, что глаза закрываются сами собой. Он стонет: — Сестрица, дай воды напиться. — Зайди домой, придурок! — вопит Цзян Чэн. Вэй Ин разумно его игнорирует. — Я вынесу, — говорит… не Яньли! Тень накрывает полумертвого Вэй Ина, тот открывает глаза, а потом случается «потом». Вэнь Цин стоит над ним в легком белом сарафане. Но это ладно, Вэй Ину особо нет дела до девчачьих шмоток. Но Вэнь Цин без лифчика, и в своем положении распластанного по качелям полутрупа Вэй Ин видит ее грудь и темные соски. В самой груди нет ничего необычного, Вэй Ин столько видел в порно — ух! на остаток жизни хватит, просто… Он растерянно облизывает пересохшие совсем не от жары губы. Просто он никогда не думал о груди настоящих девушек. А тут вот — прямо перед глазами. Как наваждение, как оазис в пустыне, как… — Вэй Ин? — Вэнь Цин хмурится, наклоняется (мозговой сироп Вэй Ина вскипает окончательно — грудь такая красивая и аккуратная, наверное мягкая…) и кладет приятно прохладную ладонь ему на лоб. — Ты не перегрелся? Скорее, Вэй Ин перегорел. Он точно не ненавидит Вэнь Цин, а одна его часть очень даже любит. И когда до Вэй Ина доходит, что у него сейчас встанет на девушку, которая старше на четыре года, он пугается. Возбуждение, испуг и остатки детской обиды смешиваются в животе, угрожая упасть в член, поднять его и опозорить Вэй Ина до конца жизни. Осознав это, Вэй Ин подскакивает, почти врезаясь в грудь Вэнь Цин лицом, начинает бормотать что-то между: «привет-пока-я сам». И трусливо сбегает за дом. Там, прислонившись к стене, он сползает на землю. Предательский член стоит, а Вэй Ин совершенно не в курсе, что делать с новыми знаниями о мире и Вэнь Цин. Вэй Ин влюблен в подругу своей сестры. И это заставляет его грустить, как девчонку из сопливой мелодрамы. Он немного драматичен, но не верит, что есть шанс на взаимные чувства: Вэнь Цин заканчивает университет, а Вэй Ин вчерашний школьник. Им даже поговорить не о чем… Ну кроме воспоминаний, как Вэй Ин прятал туфли Вэнь Цин и лепил ей на футболки жвачки. У Вэй Ина, правда, есть еще воспоминания о трехмесячном сталкерстве за вейбо Вэнь Цин, но о таком не говорят с девушкой, которая нравится. А Вэнь Цин Вэй Ину ужасно нравится. Он даже не помнит, почему когда-то ее ненавидел — Вэнь Цин же идеальная. В воображении Вэй Ина она — чудо-женщина. Разве что миниатюрная и хрупкая… Но Вэй Ин не против! Удобнее обнимать и носить на руках. Вэй Ин перекатывается со спины на живот, подминает под себя подушку и громко вздыхает. На следующей неделе Вэнь Цин приезжает в город, и ему так хочется пригласить ее на свидание. Вздыхает снова: хочется, да колется. — Ты там задыхаться вздумал от неразделенной любви? — подозрительно спрашивает Цзян Чэн со своей кровати. — Я твои ахи через наушники слышу. — Да, я умру, — кивает Вэй Ин. — Будешь по мне скучать? Цзян Чэн такая задница! Он задумчиво мычит, а потом отрицательно мотает головой: — Вообще? Не буду. Как ты вообще умудрился влюбиться в Вэнь Цин. Она же грубая. И старая. — Заткнись-заткнись-заткнись! — вопит Вэй Ин, пряча голову под подушку. — Если бы я не умирал от неразделенной любви, то побил бы тебя. Цзян Чэн хихикает и оставляет его в покое. А Вэй Ину невесело. Это странно — говорить то, чего не чувствуешь. Перед Цзян Чэном приходится смеяться, стыдно быть влюбленным неудачником, как бы хотелось по-другому… Вэй Ин до боли прикусывает губу и тянется к телефону. Пусть Вэй Ин вчерашний школьник, а Вэнь Цин оканчивает университет, но попытка ведь не пытка. «Не хочешь погулять в пятницу вечером? Вдвоем». Он даже не надеется на ответ, и когда через пару минут телефон пиликает принятым сообщением, Вэй Ин едва не выбрасывает его в окно. В сообщении один недоумевающий вопросительный знак — и как Вэй Ин должен понять, что это значит?! Пишет самое безопасное: «В парке новое кафе открылось. Говорят, очень вкусный яблочный пирог». «У меня аллергия на яблоки», — пишет Вэнь Цин. Вэй Ин тупой! Ну конечно у нее аллергия на яблоки, об этом все знают! Он сучит ногами по кровати, сбивая простынь и одеяло в комок, и проклинает себя. Самобичевания заканчивает подушка Цзян Чэна, тяжело приземлившаяся на лицо и выбившая телефон из рук. — У пациента припадок. Набор для реанимации срочно, — сухим голосом говорит Цзян Чэн. — О нет, пульса нет, время смерти… — Ненавижу тебя, — бурчит Вэй Ин. — Я, между прочим, пригласил ее на свидание. Цзян Чэн издевательски ухмыляется: — Ни единого шанса, придурок. Ты для нее всегда будешь мальчиком, описавшимся от страха в аквапарке. — Я облился соком! Почему ты никак не запомнишь?! И Вэнь Цин знает, что это сок. — Конечно знает, ведь это она держала полотенце, пока ты переодевался. Позор. Вэй Ин, это — позор. — Ничего, — обещает Вэй Ин, — каждой твоей девушке я буду рассказывать, как в одиннадцать лет тебя побрили налысо из-за вшей, и какой ты лопоухий. Игнорируя ругань Цзян Чэна, Вэй Ин подхватывает телефон и выскакивает в окно. Пусть этот придурок говорит что хочет, а Вэй Ин, если не попытается, будет ненавидеть себя всю жизнь. Сообщение приходит, когда он набирает свое. Вэй Ин недоверчиво разглядывает экран: должно быть, это сон. Или Цзян Чэн прав, и время смерти десять вечера, и Вэй Ин в раю. «Но ты можешь пригласить меня в кино». «Я люблю тебя» выгравировано у них на кольцах. И это самое правдивое и настоящее, что есть у Вэй Ина в жизни. Он находит руку лежащей рядом Вэнь Цин и гладит теплое золото кольца, задевая расслабленные во сне пальцы. Вэнь Цин смешно мурчит на прикосновение. Его жена такая забавная, Вэй Ин задыхается от нежности. В юности казалось, что любовь — это за что-то. Вот он и любил Вэнь Цин за: грудь, грубоватую заботу, черт знает что еще — кучу причин выдумывал. А все было гораздо проще: достаточно было просто любить. Вэй Ин сжимает ладонь Вэнь Цин и закрывает глаза. Завтра он встанет пораньше, сварит крепкий кофе, сделает омлет с допустимым содержанием перца. Вэнь Цин проснется ворчушкой, за завтраком будет долго жаловаться на главного врача - Вэй Ин выслушает и поцелует ее надутые губы. Вэй Ин любит Вэнь Цин.