Ты мой ад или рай, выбирай.

Мир погрузился во тьму. Разочарование постепенно окутывало Люциуса в чёрный горький дым. Он не мог пошевелиться. Кажется, даже сердце оглушительно ударило последний раз, оставляя в груди огромную дыру. Еще пара секунд, и он умрет от кровопотери. Разочарование — несбывшиеся желания и мечты. Планка была установлена слишком высоко и упала вниз, разбиваясь об настоящее. Малфой успел стать очарованным этой женщиной, они мыслили одинаково, сердца начинали биться в унисон. Но на самом деле все оказалось лишь прекрасным сном, из которого рано или поздно приходится выходить. Она его личный наркотик, и теперь этой дозы не хватает, теперь она принадлежит другому, а Люциусу предстоит умереть в мучительной схватке с желанием попробовать на вкус чужую женщину. Как этому рыжеволосому слизню удалось так просто вымолить прощение у Гермионы? Да, очевидно их связывало очень много общих воспоминаний, но в них были не только хорошие моменты. Одна только измена чего стоит! «Как же я ненавижу эту скотину!» подумал Люциус. Алкоголь вперемешку с гневом брали вверх над разумом Малфоя. Он резко дышал через нос. Хотелось только одного, влететь в спальню, стащить его мокрое тело с Гермионы и хорошенько избить, пока не выйдет вся злость и ненависть. Отбить остатки ума Уизли и уйти. Снова протяжный стон и скрип мебели. Наверняка наслаждается своей победой. — Почему я не убил его раньше? — под руку Люциуса попала ни в чем не повинная ваза, которая в следующее мгновение разлетелась об стену. Мужчина не думал о последствиях, не вспоминал о присутствующих за стеной, ему просто нужно избавиться от гнева, прежде чем эмоции заставят совершить еще одно преступление, каких уже накопилось немало. — Кто там? — дрожащим голосом прокричала Грейнджер. «Да все равно. Я пьян и хочу ударить эту сволочь по его смазливой роже». Малфой с силой толкнул дверь, что та впечаталась в стену и, благодаря неведомым силам, осталась на креплениях. Грейнджер. Лежит. На полу. Под платяным шкафом. Вид, кажется, заставил аристократа окончательно отрезветь. — Люциус, что ты здесь делаешь? — удивлённо вытаращилась девушка. За мебелью виднелись лишь ее голова и правая рука. — Вероятно ты хотела сказать «как хорошо, что ты пришёл». Тебе помочь или, как обычно, взрослая девочка справится самостоятельно? — не менее ошеломленно ответил Малфой. Момент, отделяющий его от этой картины, показался вечностью. Сколько он успел себе придумать, представить и каков результат? Снова неоправданные надежды. — Если тебя, конечно, не затруднит. — девушка натянула слабую улыбку. Вероятно, мало удовольствия приносило лежание под тяжелым предметом мебели еще и перед глазами Люциуса. — Твоя квартира определённо не самое безопасное место. — и, подняв свою волшебную палочку, он заставил шкаф освободить Гермиону от заточения. Мужчина протянул руку молодой ведьме. — А где Уизли? — так и не заприметив следов присутствия рыжеволосого, с интересом выпалил Люциус. — Рон? Вот уж не думала, что после вчерашнего тебя так будет беспокоить его местонахождение. — она встала с пола и отряхнула свободной рукой одежду от пыли, вторая рука так и продолжила сжимать холодные пальцы мужчины. — Он вчера ушёл и больше не появлялся. Прости, что не могу усмирить твоё любопытство. Ладонь Малфоя горела от приятного прикосновения этой женщины. Он не хотел терять его, не хотел отпускать, но слова Нарциссы продолжали бить по вискам. Ее пальчики, теплые, мягкие, аккуратные. Он может их сжимать, чувствовать, целовать, вбирать их тепло в себя. — Это не смешно. — огрызнулся мужчина. — И все-таки что ты здесь делаешь? — уже обеспокоенно вымолвила Гермиона, отпуская руку Люциуса. — Ты не пришла на свидание. — отрезал аристократ тяжело дыша. Он видел, что его действия причиняют боль Гермионе, но ничего не мог с собой поделать. В нем все ещё бушевала ревность и воспоминания о несостоявшемся свидании. Быть может, она и не хотела приходить, быть может, это был её ответ. — Я не обещала. Да и ты сказал, что не будешь больше искать встречи со мной, если я не приду. — Грейнджер незаметно облизнула губы. Ей показалось, что на коже проступила горечь от сказанных слов. — Просто вчера я оставил тебя с Рональдом Уизли и решил удостовериться, что с тобой все хорошо. Только и всего. Теперь я вижу, что все в порядке, и могу уйти. — и, поклонившись одной головой, Малфой-старший отвернулся от девушки. Гермиона не хотела терять мужчину, не хотела его ухода по крайней мере сейчас. Он должен её выслушать, узнать всю правду. Они и так тянули с этим откровением мучительно долго, а в прошлый раз их и вовсе прервали. Грейнджер подошла к удаляющемуся Люциусу и обвила его торс своими руками, заключая в объятья. Аристократ вздрогнул от неожиданности, чувствуя спиной её тёплое тело и прижатую пылающую щеку. Ведьма тяжело дышала и, кажется, с новой порцией кислорода прижималась все сильнее, в страхе потерять это ощущение близости. Гермиона не знала с чего начать сложный разговор, как заставить Люциуса остаться рядом с ней, как извиниться за потерянную надежду. — Я как раз выбирала платье на наше свидание. Давно нужно было починить эти дурацкие ножки. А палочку оставила на кровати. За три часа лежания я проползла целых двадцать сантиметров. — Значит ты поставила точку в отношениях с Уизли? — мужчину мучал этот вопрос больше суток. Когда дверь в кабинет захлопнулась, Люциус стремительно помчался к лифту, пресекая желание вернуться обратно и забрать из лап Рона Уизли желанную женщину. Но он не сделал этого. Вернулся в Малфой-мэнор, принял душ и старался уснуть, пока не понял безнадежность плана, так чётко обозначаемого новым рассветом. — Мы все время нашего первого свидания будем говорить о Рональде? — и, легко усмехнувшись, ведьма расцепила замок. Люциус тут же повернулся к ее лицу, заглядывая в глаза Гермионы, по которым так скучал. — А это свидание? — с надеждой выпалил мужчина, убирая за ухо Грейнджер выбившуюся прядь волос, от чего та несомненно покраснела. — А это свидание? — повторила вопрос Гермиона и нежно улыбнулась. — Скажем так, я отпустила его. Поглаживая мягкие волосы Уизли, девушка тихо заговорила. — Рон, я не могу простить тебя и не хочу больше давать нам шанс. Неужели тебе все ещё не понятно, что вместе нам куда сложнее, чем по отдельности. И лучше поставить точку сейчас, а не терять ещё больше времени на пустые обещания и страдания. — Нет, это говорит не моя Гермиона. Она бы так не смогла. Моя Гермиона любит меня и обязательно простила бы. Неужели он наложил на тебя заклятие? — Рон, ты прав. Я уже не твоя Гермиона. И никогда ей не стану. Я отпускаю тебя, Рональд Уизли. Сделай и ты тоже самое. — Ха, вот и сама Гермиона Грейнджер пала так низко. Чем он тебя взял: деньги, связи, секс? Хочешь сказать, что он во всем лучше непутевого Уизли. Да ты только вспомни, сколько раз он хотел убить тебя, как мечтал очистить мир от грязнокровок, кому он подчинялся? Неужели банковский счёт смог затмить все это в твоей памяти? Продалась за безделушки. Я люблю тебя всем сердцем, а у Малфоя нет его! — Рон, уходи, ты не в себе. — Гермиона знала, что нет смысла спорить с рыжеволосым упрямцем. Сейчас за него говорят эмоции. Может потом он ее услышит, а может и нет. Но этот разговор наконец состоялся, и она поставила точку. — Я уйду сейчас, но только в наших отношениях стоят три точки. — Не думаю, что он поддержал мою идею. — вздохнула девушка, вспоминая все произошедшее вчера. — И… Спасибо, что пришёл. — А тебе спасибо, что хотела прийти. — он мягко улыбнулся в ответ и прикоснулся губами ко лбу Гермионы, попутно прижимая ее тело к своему. Легкие наполнились ароматом ее шампуня. И было в этом действии что-то сокровенное, интимное, непонятное никому. Люциус чувствовал только ее запах, здесь нет следов посторонних. И волна спокойствия разлилась по всему телу. Голова перестала болеть. Он был там, где так хорошо и спокойно, где его принимали ни за количество денег на счету, а по велению сердца. Они все преодолеют, но только вместе. — Люциус, а уже поздно узнать? — раздался тихий голос Гермионы и вывел мужчину из состояния транса. Он отпустил ее. — Что? — Я говорю, поздно уже узнать. Просто вчера ты сказал, если я не приду, то ты не будешь искать встречи со мной, а если все-таки приму приглашение, то…узнаю завтра что-то. — Я смог заинтриговать Гермиону Грейнджер. — констатировал Люциус. — Тогда нам нужно отправиться в Малфой-мэнор на потрясающий ужин при свечах, где мы сможем спокойно обо всем поговорить. — Мне нужно переодеться. — указывая на дверь, вымолвила Гермиона. Ее глаза горели от любопытства предстоящего ужина. — Можно подумать я что-то там не видел. — Люциус закатил глаза, направляясь в гостиную. — Ты потрясающе выглядишь в моем полотенце для ног. — и одарив на прощание разгневанную и побагровевшую девушку своей язвительной улыбкой, он удалился в соседнюю комнату. В столовой поместья пару ждал все так же накрытый стол со всевозможными угощениями. В воздухе витали по меньшей мере сто горящих свечей. От этого вида перехватило дыхание. — Нравится? — тихо проговорил мужчина на ухо Грейнджер, чтобы та не слишком испугалась его громкого голоса. Люциусу полюбился этот неподдельный и даже немного детский восторг в глазах Гермионы. Он видел его не первый раз. Сначала библиотека, потом букет роз, теперь парящие свечи. Ее было так легко удивить обычными для богатых людей вещами, заставить ее сердце трепетать. И это чертовски нравилось Малфою. В такие моменты он чувствовал себя добрым волшебником, который открывает тайны для девушки. А еще он всегда улыбался ее реакции. Такая простая для человека, но сложная эмоция для аристократа давалась рядом с ней с легкостью. — Очень. Только вот проблема. Я совершенно не хочу есть. — виновато выпалила Гермиона, опуская взгляд вниз. — Ничего. Мы можем пройти в библиотеку и там выпить по чашке чая. Это наше свидание, и никто не может нам помешать изменить его течение. — мужчина погладил девушку по волосам и повел по длинному темному коридору. Они шли рядом друг с другом, не нарушая тишину. Только размеренное дыхание и звук шагов разносились эхом по поместью. Внезапно за окном послышался громкий удар, от звука которого Грейнджер вздрогнула и обняла Люциусу обеими руками, вжимаясь в него всем телом. Малфой улыбнулся этому жесту, но ничего не смог сделать, так как в следующую секунду девушка отошла от него, потупив взгляд. — Прости. — Тебе не нужно извиняться за то, что ты делаешь. Если ты хочешь меня обнимать, то не препятствуй желанию, а просто обними меня. — спокойно ответил аристократ. И она коснулась дрожащей ладонью его груди. Малфой почувствовал, как электрический разряд разбегается от ее ладони по всему телу, оседая на кончиках пальцев. Девушка еле ощутимо прикасалась к рубашке Люциуса, но этого было достаточно, чтобы волна возбуждения прилила к паху. Грейнджер внимательно следила за собственным движением руки. Сначала коснулась груди, задержавшись на несколько мгновений и чувствуя, как твердая грудь мужчины вздымается вверх от удовольствия замирая в наслаждении. Несмотря на возраст, Люциус сохранил превосходную форму. Его тело было рельефным, точённым, без заоблачных мышц, но с минимумом жира. После провела медленную дорожку по ровному ряду пуговиц на рубашке аристократа. И яркими вспышками её накрыли воспоминания, с каким желанием и нетерпением она вчера разорвала одежду, звон падающих пуговиц, её сладкое тянущее ощущение внизу живота, пульсация между ног и ожоги от прикосновений Люциуса. Все казалось настолько явным, что Гермиона, сама того не понимая, тихо простонала, и щёки покрылись следами стыда. Потом две горячие ладошки приземлились на плечи мужчины. Медленно спускаясь вниз, она осторожно, через тонкую ткань белой рубашки впивалась ногтями в белоснежную кожу рук Люциус тяжело дышал, позволяя Гермионе насладиться собственной смелостью прикосновений к его телу. — Как жаль, что это только первое свидание, и я могу позволить себе лишь оставить поцелуй на твоей руке. — протяжно выдыхая через рот, Люциус почувствовал, как ноет от напряжения его пах, насколько сейчас жмут его брюки и нижнее белье. — Ты хотел чего-то еще? — Гермиона убрала ладони с тела Малфоя, пряча их за свою спину, и отвела смущенный взгляд в сторону. — Моя милая Гермиона. Я не хочу, чтобы ты боялась меня. И не причиню вреда. Это произойдет само собой, когда ты будешь к этому готова. Я же не подросток с бушующими гормонами и бросаться на все что движется не собираюсь. Но прошу об одной услуге. — Люциус подошел вплотную к девушке и наклонился к ее лицу так близко, что его горячее дыхание оказалось на губах ведьмы. — Не думай о том, что и когда произойдет. Просто наслаждайся моментом. Ты не пленница и в любой момент можешь разорвать наши отношения. Мужчина нагло врал, но при этом лицо его было невозмутимым. Да, он чувствовал себя рядом с Гермионой тем самым зеленым подростком в рассвет пубертатного периода. Когда хочешь женщину, но не можешь позволить из-за возраста. Сейчас он не мог позволить себе стать голодным львом на охоте и загнать бедную антилопу в угол. Люциус хотел увидеть в Грейнджер гордую львицу и ждать этого готов, кажется, целую вечность. — Поцелуй меня. — прошептала Гермиона, любуясь тонкими губами мужчины. И он ответил на просьбу. Малфой осторожно коснулся трепетных губ Гермионы. От блаженства девушка закрыла глаза, размыкая свой рот и двигаясь языком навстречу. Сильные руки мужчины прижали тело девушки к своему, заставляя выгнуться навстречу. Белоснежные волосы спадали на лицо Гермионы, приятно щекоча кожу. Ведьма обвила руками шею аристократа и углубила поцелуй. Он тут же перерос из нежного в страстный. Люциус одной рукой поднял Грейнджер и прижал своим телом к стене, а второй взял ее запястья, закрепляя над головой девушки. Теперь ведьма обвила мужчину ногами. Прикасаясь пульсирующей плотью к горячему телу Малфоя, она с желанием прикусила нижнюю губу, разрывая поцелуй. Протяжный стон наслаждения раздался над ухом Люциуса, когда он влажными губами коснулся шеи девушки. В ответ он прорычал. — Что ты делаешь со мной, чертовка? — и схватив обеими руками бедра Грейнджер, направился в библиотеку. Дыхание обоих участилось, легкие болели от недостатка кислорода. Малфой положил Гермиону на письменный стол и встал напротив. Они неотрывно смотрели друг на друга, считывая непреодолимое желание, бушевавшее в каждом из них. Люциус шумно выдыхал через рот, с наслаждением наблюдая за пробегающей по телу Гермионы дрожью. Она неосознанно выгибалась ему навстречу, всем своим видом кричала «возьми меня на этом столе». На губе Грейнджер проступила капля алой крови. От возбуждения ведьма прокусила губу, сама того не замечая. Но от проницательного взгляда Люциуса ничего не скрыть. Эта картина подействовала словно новая доза наркотика на воспаленный ум аристократа, и он опустился на девушку всем телом, прижимая к холодной поверхности стола. Кончиком языка Малфой слизал алую каплю, ощущая металлический привкус крови. Еще один стон обжег губы мужчины. — Люциус. — словно сладкая трель разлился голос Грейнджер. — Повтори мое имя еще раз. — глухо простонал Малфой. Его рука уже скользила по дрожащей ноге Гермионы. Пальцы скользнули под юбку и больно сжали внутреннюю часть бедра. — Мда, Люциус, да. — Гермиона задыхалась от их близости, его настойчивости и возбуждения, пульсирующем так низко, так опасно. — Это наше первое свидание. — выпалил Малфой, отстраняясь от девушки. — Я и так позволил себе слишком много. Поэтому, пока я не изнасиловал тебя на этом столе, давай просто выпьем чая и о чем-нибудь поговорим. У нас еще будет возможность насладиться друг другом. — он протянул руку Гермионе, попутно приводя дыхание в норму. До самого рассвета они обсуждали книги, моменты из жизни и любимую работу Гермионы Грейнджер.