Ты мой ад или рай, выбирай.

— Как же ты не вовремя, Рональд Уизли. И разве родители не учили тебя стучаться перед входом в чужой кабинет? — Люциус встал с девушки, закрывая ту своим телом, и запахнул порванную рубашку. Мужчина с недовольством окинул рыжеволосого взглядом. — Хотя о каких манерах тут может быть речь? Отвернись, пока дама приводит себя в порядок! — Ах ты старый козёл, сейчас я тебя проучу. — и закатив рукава Рон ринулся к Люциусу. Он уже замахнулся, когда перед аристократом возникла Грейнджер, закрывая того своим телом. Малфой широко улыбнулся, наблюдая за шоком, возрастающим на лице Уизли. Он, конечно, и сам мог за себя постоять, но чертовски приятно видеть, как желанная женщина становится на твою сторону. Она подпитывала самолюбие мужчины, а чего стоила реакция бывшего дружка Гермионы. Сначала его лицо наполнил шок, потом гнев и злобный оскал, потом снова шок и наконец разочарование. Сладкий вкус чужого проигрыша. — Рональд, разборки в моем кабинете под жесточайшим запретом, почешешь свои кулаки где-нибудь в другом месте. — отрезала девушка и недовольно посмотрела на бывшего жениха. Она много раз представляла себе их встречу, как сердце вздрогнет от его вида, как она будет кричать о боли, причинённой им, как она не сможет совладать с собой и ударит. И вот он стоит перед ней. А в сердце совершенно пусто. Будто и не было тех чувств, словно в их последнюю встречу он высосал из неё последнюю каплю любви, забрал всю боль и воспоминания. Она не чувствует ничего. Разве что только злость за бесцеремонное вмешательство в личное пространство. — Что между вами двоими здесь происходило? — Рон бросал то осуждающий взгляд на Гермиону, то взгляд отвращения на Малфоя. Все произошедшее казалось сном, обыкновенным ночным кошмаром, и стоит себя ущипнуть, как дымка рассеется. Но нет, всё это было самой настоящей и горькой правдой. Только что Уизли застал свою пусть бывшую, но невесту, в объятьях одного из самых ненавистных им волшебников. Он то помнит, все те гадости, все те взгляды и пакости, что были совершены Люциусом. Он помнил и собирался разбудить воспоминания и в Грейнджер. — Это тебя никак не должно касаться. — холодно процедила сквозь зубы Гермиона. — Я хочу поговорить с тобой без присутствия посторонних. — словно не замечая присутствия Люциуса, сказал Рон. По правде говоря, он очень сильно ощущал его в этой комнате. Воздух заполнился его отвратительным дорогим парфюмом, на полу валялись части одежды, а в голове застыл холодный довольный взгляд. — Даже не надейся, что Гермиона останется с тобой наедине! — резко отрезал Малфой и коснулся плеч девушки, разворачивая её к себе лицом. Люциус смягчился только сейчас, прикасаясь к ней и переводя все внимание на себя. Это свершилось! Она смотрит на него без страха и отвращения, она награждает его больную душу своей нежностью и беспокойством. — Люциус, все хорошо. Нам и вправду необходимо поговорить с Роном без тебя. — она умоляюще взглянула на мужчину, одарив Малфоя кратким касанием ладошкой к груди. Вдруг кончиками пальцев она почувствовала быстрое биение его сердца. В огромном ледяном айсберге живёт обычное человеческое сердце. Такое же хрупкое и горячее. — Но Гермиона. Я не хочу снова подвергать твою жизнь опасности. — мужчина обрамил её лицо своими ладонями, внимательно всматриваясь в глаза цвета коньяка. Искал хоть малейший намёк на её желание быть рядом во время разговора с Роном, просьбу остаться с ней, позыв к побегу на край земли. Но всё безрезультатно. Гермиона не давала никаких надежд. — Всё хорошо, я смогу за себя постоять. — ведьма нежно улыбнулась Малфою, ослабляя его хватку. — Допустим, я поверил. — Люциус больше ничего не мог сделать. Да, она выиграла. — Завтра жду тебя в Малфой-мэноре в семь часов вечера. Это будет наше первое свидание. Надеюсь, ты не откажешься. Если не придёшь, я пойму и перестану искать встречи. Но если ты все-таки… Об остальном расскажу, когда завтра встретимся. — и, оставив долгий поцелуй на лбу девушки, направился к выходу. Проходя мимо Рона, Малфой-старший буквально сверлил его недовольным взглядом и, оказавшись совсем близко, оскалился, громко цикнув. — Свали уже, дышать тошно рядом с тобой. Она только моя. — Уизли закатил глаза, намеренно толкая Люциуса в плечо. Это действие оскорбило аристократа. Он может выдержать многое, но надменное лицо мужчины, который своими действиями совсем недавно смог довести хрупкую девушку до попытки к самоубийству, а теперь так открыто задирает его и говорит о собственности, нет, это слишком. Он промолчал, когда Рон бесцеремонно ворвался в кабинет Грейнджер, позволил им остаться наедине после всего произошедшего, но всему в этом мире есть грань терпения, и только что Рональд Уизли переступил её своими грязными ногами. Палочки взлетели вверх. — Нет! — прокричала Гермиона вставая между мужчинами — Рональд! Что ты себе позволяешь? Немедленно опусти свою палочку! — Но почему ты не кричишь на него? — Уизли яростно посмотрел на Грейнджер. Что с ней не так? Почему не видит очевидных вещей и защищает этого урода? — Мерлин, ради всего святого успокойте свои гормоны! Не можете разделить игрушку в детском саду? Хотите друг друга покалечить? Но только знайте, я вам не игрушка и не позволю играть своими чувствами. Моя, нет моя, развели балаган. Но я не ваша, ни одного из вас. Я не предмет, которым по доброте душевной можно обменяться с другом, закинуть на дальнюю полку и вспомнить через много лет, найти замену. Направляете друг на друга палочки? Отлично! Только кому легче станет от вашей борьбы? Мне? Я не трофей, чтобы меня выигрывать. Хотите таким образом выяснить кто круче? Давайте отведу вас в раздевалку, померяетесь там пиписьками, будет ещё один пункт в списке крутизны. Если хоть один из вас посмеет приблизиться к другому с целью сражения, больше ко мне не подходите. Я без сожаления вычеркну обоих из своей жизни. Я привыкла решать вопросы словами, а не глупыми войнушками! — она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Злость, вот чувство, которое овладевало ей с самой первой минуты появления в кабинете незваного гостя и нарастало с каждой минутой проведённой рядом с ним. Когда же начнётся светлая полоса в её жизни, и проблемы наконец оставят хотя бы на пару дней. Сколько себя помнила Гермиона, её жизнь все время сопровождалась бесконечными приключениями. В школе она подружилась с нужными людьми, и то ли дело приходилось спасать Хогвартс от напастей Тёмного Лорда, а заодно и задницы напарников. В спокойные дни её вниманием овладевал Драко Малфой со своими шуточками. А постоянство, кажется, на долгие годы стало его кредо. Когда закончилось обучение, её проблемой стала совместная жизнь с Роном Уизли: недопонимание, ревность, разные взгляды на будущее и ценности. И вот, избавившись от последнего препятствия, на пути возник Люциус Малфой. — Завтра в семь. — кротко выпалил аристократ и закрыл за собой дверь. — Наконец мы одни. — счастливая улыбка озарила лицо рыжеволосого. Но счастье продлилось недолго. Подлетев фурией к Уизли, Гермиона залепила по его щеке звонкую пощёчину. На лице тут же вспыхнул красный след от удара. — Но за что? — непонимающе возмутился Рон. — За то, что ты редкостный дурак, Рональд! Кто тебе давал право вламываться в мой кабинет без стука? — Грейнджер боролась с желанием ещё ни раз ударить этого мужчину. И справедливо отметить, но в данную минуту по степени бесячества он смог перепрыгнуть даже Люциуса. — Но я всегда так делал раньше! — искренне выпалил Рон, поглаживая место ушиба. В силе удара Гермионы Уизли не раз смог убедиться ещё во времена школы. Один раз он отхватил пощёчину, после которой неделю прикладывал лёд к щеке, несколько десятков раз тяжёлый кулак приземлялся на всевозможные части тела, а тысячи раз они с Гарри отхватывали, казалось бы, безобидные, но ощутимые подзатыльники. Даже рука профессора Снейпа через пару лет стала поглаживанием по сравнению с ударом хрупкой гриффиндорки. Перед кулаком Грейнджер трепетал даже Слизерин, что уж говорить об обычных смертных. — Раньше! Раньше ты был моим парнем, а сейчас посторонний человек. Так что будь добр впредь стучаться и дожидаться ответа. — девушка протяжно выдохнула и, наполнившись спокойствием, на сколько это было возможно, присела за стол. — Что ты вообще здесь забыл? — Почему ты не сказала мне о своей потерянной беременности? — его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Гермиона с ужасом и непониманием смотрела на Рона, а он в кои-то веке из глубин души достал всю свою серьезность. — Если бы я только знал тогда, то никогда не стал бы так поступать с тобой. Прости. Грейнджер потребовалось немало усилий, чтобы проглотить комок, перекрывающий дыхание. Девушка перевела взгляд на корзину с цветами. Они были прекрасны. Каждый бархатный лепесток на своем законном месте, ровные длинные ножки без шипов, сочные зеленые листья и золотая ленточка на каждом бутоне. Когда-то и Рональд Уизли радовал ее букетами. Но это были ромашки, лилии или три несчастные розочки, готовые в любую минуту отдать последнюю каплю жизни. — Да ты в своем уме? Прокричать Круциатус? Совсем лишилась рассудка в своем дурацком Министерстве! — Рон держал свою невесту за плечи, и его пальцы больно сжимали нежную кожу. — Ты изменил мне! — констатировала Гермиона в попытке вырваться из цепких рук Уизли. — Я не снимаю с себя ответственности за сделанное, но почему ты видишь только ошибки окружающих, а через свои даже не спотыкаешься? — Не переводи всю вину на меня. — Рон отпустил девушку и отошёл к окну. — Если бы ты изначально слышала меня, мои желания и просьбы, ничего бы не произошло. Я просил уволиться тебя из Министерства, и что ты мне ответила? «Рон, это моя работа, моя мечта». Я просил о детях, а ты что? «Рон, может нам не стоит торопиться, я думаю, что еще не готова». Я предлагал жить тебе с моими родителями, потому что мне сложно тянуть съемное жилье, а ты? «Рон, мы должны жить отдельно. С точки зрения психологии…» и бла-бла-бла. Ты всегда думала только о себе, а что доставалось мне? Так что даже не пытайся пристыдить меня. — Ты ушел тогда из больницы. И не поинтересовался причиной моего состояния, а потом эта помолвка с Лавандой. Зачем тебе эта информация. Ребенка всё равно нет. — прошептала Гермиона, не отводя взгляда от Рона. Они оба наполнены своей болью. Болью непонимания, лжи, предательства. Уизли подошел к девушке, становясь перед ней на колени. Его губы судорожно стали целовать ладошки Грейнджер, а по щекам покатились слезы. — Я умоляю, дай нам еще один шанс. Я не могу без тебя, не могу жить и не видеть каждое утро твое лицо, не могу проходить мимо книжных магазинов и не вспоминать свою кучерявую зазнайку, не могу не слышать твоего голоса. Это невыносимо. Гермиона положила голову Рона на свои колени и кончиками пальцев стала гладить по рыжей шевелюре. *** Часы уже давно пробили семь часов вечера. Люциус стоял около камина и нервно перебирал в руках четки из мориона. Он вот уже пятнадцать минут не сводил взгляда с камина в надежде увидеть зеленые языки пламени и Гермиону Грейнджер. Но она всё не приходила. Через час потеряв всякую надежду, Малфой удалился в столовую и присел в любимое кресло, вбирая в ладонь бокал с огневиски. Пока мозг гудел от неутешительной правды, сердце из последних сил продолжало верить в скорейшее появление желанной женщины. — Кого я пытаюсь обмануть? Она уже не придет. — мужчина закрыл глаза с разочарованием закидывая голову назад. Он не притронулся к пище, только алкоголь. Он выжигал его изнутри вместе с бешеной ревностью. — Но я пришла. — позади послышался знакомый голос, и теплые руки приземлились на напряженные плечи Малфоя. Не открывая глаза, Люциус вымолвил. — Нарцисса, я не ждал тебя сегодня. — Знаю. — констатировала женщина, осматривая богатый на угощения стол. — Но раз твои гости не пришли, может разделишь трапезу со мной? — и не дожидаясь разрешения, Блэк расположилась напротив хозяина поместья. — Если хочешь. — безэмоционально выпалил Малфой и открыл глаза, наконец одарив своим вниманием бывшую жену. Она улыбалась ему, но эта улыбка не дарила радости, в которой так нуждалось его сердце. — Что ты хотела? — Хотела навестить Драко. — спокойно ответила женщина, расправляя белоснежную салфетку на коленях. — Не пытайся меня провести. Я не настолько пьян, чтобы ложь воспринимать за правду. Ты знаешь, что Драко в отъезде вот уже несколько недель. Так что говори прямо, что тебя привело к бывшему мужу. — Люциус бросил на Нарциссу холодный взгляд, попутно осушая очередной бокал с алкоголем. Ведьма сжала губы, и улыбка пропала с ее лица. — Я действительно пришла из-за Драко. Хочу вразумить его непутевого отца, пока он окончательно не испортил хрупкие отношения с единственным сыном. — Ближе к теме. — нетерпеливо выпалил Малфой и стер с губ капли огневиски. — Назначил встречу Гермионе Грейнджер? — констатировала женщина. В отличии от многих она не боялась ни грозного взгляда своего бывшего мужа, ни криков и угроз, ведь знала, что он и пальцем ее не тронет, и пользовалась этим приоритетом. После их развода все разговоры между бывшими супругами сводились к общему сыну. Спустя столько лет им нечего было обсудить. Любовь? Какая? Они оба стали заложниками брака по расчету и не противились воле родителей. С самого детства им внушили, что высокое не для аристократа. и есть куда более важные вещи в жизни. Собственных отпрысков, да, они любили безусловно, но не спутника жизни. Определенно они уважали друг друга и поддерживали, но связующей нитью теперь остался только сын. — Ты подумал о Драко? Они учились с ней в одной школе. Девочка тебе в дети годится! Если Драко узнает о вашей связи… Ты окончательно упадешь в его глазах. Я не позволю тебе разбить сердце моего сына. — Это наш сын! — огрызнулся Люциус, подскакивая со своего места. — И мне самому с ним разговаривать о своей жизни. — Если не думаешь о родной крови, то подумай хотя бы об этой маленькой девочке! Что ты ей можешь дать кроме своих богатств? Она молодая женщина, которая рано или поздно захочет детей, и ты станешь их отцом? Опозоришься в глазах общества или всю жизнь будешь поить ее противозачаточным зельем? Ты подумал, что будет с громким именем вашей семьи, и как Драко потом придется тяжело в обществе, где каждый второй захочет напомнить ему об маразматике отце, который предал все поколения и стал крутить роман с грязнокровкой! — Нарцисса подошла к разъярённому Люциусу и погладила своей ладонью по спине аристократа. — Ты и сам это понимаешь, только отгоняешь все мысли прочь. Люциус, я слишком хорошо тебя знаю. Ей будет куда лучше с мужчиной своего возраста и ее достатка, но не с тобой. Ты задушишь девочку своей золотой клеткой. — женщина оставила горячий поцелуй на щеке Малфоя и покинула поместье. Мужчина подошел к камину, вглядываясь в пустоту. Он был изрядно пьян и ноги с трудом держали его в вертикальном положении. — Я только хочу убедиться, что с ней все хорошо и тут же разорву все отношения. — и шагнув в камин, он зачерпнул горсть летучего пороха, четко произнося домашний адрес Гермионы Грейнджер. В ее маленькой квартирке было так тепло и светло. Двухместный замшевый коричневый диванчик, небольшой телевизор, розовые занавески и много растений. В последний раз Люциус не особо успевал рассматривать обстановку, поэтому сейчас его взгляд останавливался на каждой мелочи. Вдруг послышались звуки знакомого голоса. Малфой осторожно подошел к двери, откуда доносился звук и стал прислушиваться. Это были стоны Гермионы.