Флеш-Рояль

Три дня, только три дня. Он постоянно повторял это себе, как мантру. Три дня и всё это забудется как страшный сон.

* * *

Тишину вечера разорвал оглушающий крик. — Просто расслабься. Ты кричишь не от боли, я едва задел тебя, — в глазах Хиддлстона сверкнула ненависть и Крис еле сдержал улыбку. — Знаешь почему ты не можешь получить от этого удовольствие? Ты воспринимаешь это лишь как унижение. Тебе вдалбливали всю жизнь, что такое хорошо и что такое плохо, и ты не в состоянии перейти этот барьер. Отбрось стыд, гордость, непокорность. Забудь что ты — хороший мальчик с прекрасным образованием, высоким положением и даже властью. Забудь, что стоишь на коленях. Привязанный, голый, уязвимый. Просто чувствуй. Прислушайся к своему телу, ощущениям и не думай больше ни о чём. Не то чтобы слова Хемсворта его убедили, но сейчас это было самое верное решение, а Том привык мыслить рационально. Сидя на полу Хиддлстон обнимал себя руками, пытаясь спрятаться в собственных объятиях от своего мучителя. На нём был кожаный ошейник с кольцом, от которого тянулся шёлковый шпагат, привязанный к ножке кровати. Хемсворт небрежно кивнул головой, давая понять, что снова желает его видеть лежащим на постели. Том вытянулся поперёк кровати и свесил голову вниз, бессмысленно уставившись на бежевый ковёр. Крис прищурил глаза, покрутил головой, думая о чём-то, а потом вдруг дёрнул Тома за лодыжки. Теперь Хиддлстон стоял коленями на полу, а верхняя часть тела лежала на кровати. Том забеспокоился — он ожидал удара, а не прикосновения тёплых рук. Крис стоял склонившись над ним и разминал его спину. Он с нажимом водил от плеч, до самых ягодиц пока кожа не порозовела. Затем Хемсворт чуть отошёл и Том приготовившись, закусил губу. Лёгкий шелест и по спине прошлись с пару десятков кожаных языков флоггера. Том дёрнулся, но было практически не больно, поэтому он не проронил ни звука. Удар. Ещё один. Ещё. После пятого Хемсворту наскучило. Том уткнулся в свой собственный кулак и стоически терпел, Хотя Крис особо не применял силу, лишь разогревал — на спине были розовые полосы, даже не вздувшиеся. Этот идиот упрямо отказывался получать удовольствие. И переходить к чему-то серьёзному было бессмысленно. Хемсворт решил, что так дальше не пойдёт и пора менять тактику. Том знал, что рано или поздно до этого дойдёт, он был готов — они об этом договаривались. И всё же, когда внутренней стороны бёдер коснулись чужие руки, он вздрогнул. Хиддлстон почувствовал, как Крис опустился на колени позади него. Том занервничал, попытался приподняться, но сильная рука тут же коснулась спины и придавила к постели. Щелчок флакона и вот скользкие пальцы коснулись ануса. Тома затрясло, он не понял от чего именно. От всей этой нереальной ситуации, от возбуждения или от волнения — секс с мужчиной у него был всего трижды. И всё это было ещё в университете, с одним парнем. После, Хиддлстону было не до парней. Он строил карьеру, боролся с конкуренцией, где нет места слабости. А с женщинами не нужно быть слабым. С ними было проще. Приносишь деньги, радуешь подарками, с улыбкой отмахиваешься на вопросы о работе и всё, ты — идеальный принц. А теперь он снова был уязвим, это пугало и будоражило. Быть вот так, в чьей-то власти, ни за что не отвечать, просто подчиняться чужим рукам. Отвлёкшись на свои мысли Том не удержал себя в руках — из него вырвался стон. Настойчивые пальцы порхали по стенке вокруг простаты, дразня, подготавливая. Он чувствовал такое лишь однажды и успел забыть как это необычно, остро, приятно. По спине пробегал холодок, оседая где то в кончиках пальцах, в паху росло напряжение и он послал к чёрту своё табу на стоны. В конце концов этот человек знал, что делает с ним, и уж наверняка знал, что испытывает Том. Так какой смысл в его упрямстве и молчании? Крис вставил третий палец и отклонился назад, чтобы посмотреть. Края ануса порозовели и чуть припухли. Хемсворт протолкнул пальцы глубже, опять касаясь простаты, надавливая, потирая, слегка массируя её. Он улыбался глядя, как Хиддлстон комкает в руках простыню и заходится в стонах. Сколько раз он слышал во сне этот стон… Крис вытащил пальцы, хлопнул Тома по бёдрам, чтобы тот расставил ноги пошире и обошёл кровать. — Вытяни руки. — Что? — Том посмотрел на Хемсворта затуманенным взглядом, не сразу сообразив, что от него хотят. — Вытяни руки, я свяжу их, чтобы ты не вздумал помочь себе. Том подчинился не произнеся ни звука. Он вообще старался свести общение к минимуму. Ему казалось, так будет проще выкинуть из головы Хемсворта и эту ситуацию в целом, когда всё закончится. Он молча наблюдал как Крис обвязывает ему руки. Крепко, но на удивление бережно и… красиво что ли?.. Хемсворт вернулся на место. Раздвинул ягодицы Хиддлстона пошире, наблюдая как пугливо сжалось колечко мышц. Крис облизнулся и отогнал от себя мысль о том, чтобы пройтись по дырке языком, ввинтив его поглубже, ощущая гладкость и нежность кожи, спуститься ниже, лаская губами мошонку… Потом, это всё потом. А сейчас, другое веселье. Крис щедро обмазал резиновый член смазкой и аккуратно ввёл в Тома. Хиддлстон замер, почувствовав лёгкий дискомфорт, но его мучитель был достаточно нежен — дал время привыкнуть. Том постарался расслабиться, решив, что сейчас место силиконовой штуки займёт настоящий член, но Крис опять удивил его. Он медленно вытащил и снова вставил игрушку, и так несколько раз, а потом вдруг сменил угол и надавил на узелок нервных окончаний. Том охнул — игрушка оказалась с секретом. Она завибрировала, пуская удовольствие, словно ток по всему телу. Хиддлстон, к своему стыду, выгнул спину, вибратор уже начал казаться недостаточно большим. Крис с жадностью огладил полушария ягодиц и с размаху ударил по одному ладонью. Мышцы ягодиц непроизвольно сжались и Том вскрикнул. В этом крике не было ни капли боли — чистая страсть, желание. И Хемсворт повторил несколько раз, уже не сдерживаясь. Хиддлстон заёрзал и Крис улыбнулся, поняв причину. Он аккуратно выправил член Тома вниз, облизал большой палец и слегка потёр уздечку, помассировал мошонку, нежно перекатывая в ней яички. Том был на грани, он спрятал голову между связанных рук и жалобно постанывал в смятую простынь. Поднимаясь с колен, Крис поморщился — стояк упирался в шов джинсов. Он взял в руки флоггер и на этот раз прошёлся по спине Тома применив силу, тот вскрикнул от огненного прикосновения ремешков. Тогда Хемсворт наклонился и прибавил скорость у вибратора, чётко создавая рефлекс, боль — удовольствие. Хиддлстона выгибало дугой от боли, которая, казалось, тоже начинает вызывать удовольствие, он уже не понимал где заканчивается одно и начинается другое. Том совсем запутался, он был уверен лишь в одном — желании кончить. Крис наносил удары чётко по центру, не задевая чувствительную кожу на рёбрах. Лишь в последний раз, не удержавшись, он прошёлся и по ягодицам. Хемсворт отбросил плётку и отвязал шпагат от ножки кровати. Он накрутил верёвку на руку, заставляя Тома прогнуть голову назад. Крис не мог дольше терпеть, поэтому наклонившись, он отключил игрушку и просто дотрахал ею Тома, в несколько резких движений, доведя того практически до агонии. Хемсворт расстегнул джинсы и поглаживая член любовался открывшимся зрелищем. Том выглядел бесподобно. Его била мелкая дрожь, спину украшали розовые, вздувшиеся полосы, анус пульсировал. На ягодицах проступили чёткие отпечатки ладоней, а на головке члена повисла капля семени, не успев присоединиться к сиротливой лужице на ковре. Крис дёрнул за верёвку, заставляя Тома развернуться к себе лицом. Хиддлстон неловко подползал на коленях — не очень-то удобно было разворачиваться со связанными руками. Хемсворт едва коснулся головкой члена чужих губ, как почувствовал, что его накрывает. Он перепачкал Тому щёку, подбородок, несколько капель попали и на грудь. Но этого было мало. Крис поводил головкой по губам. — Оближи. Ну же, оближи губы. И Хиддлстон подчинился. Он медленно облизал губы, чувствуя чужой вкус. — Том, посмотри на меня. Его передёрнуло от того, что его назвали по имени. Это вызывало дискомфорт, звучало слишком лично, но всё же он поднял взгляд. Крис смотрел на перепачканное спермой лицо Тома, его заломленные брови, лихорадочно горящие глаза и, кажется, готов был кончить ещё раз. Хемсворт, не разрывая взгляда, погладил его по щеке, провёл большим пальцем по губам и улыбнулся. Наконец-то Том смотрел ему в глаза. Но печально было то, что Хиддлстон так и не узнал его. Крис сам не знал почему, но ему вдруг захотелось опуститься на колени рядом с Томом. Обнять его, поцеловать, прикусить кожу на шее рядом с кадыком, почувствовав как тот дёрнется. Провести ладонями по спине, ощутив кончиками пальцев хаотичный рисунок, исследовать его, словно старинную лепнину. Но он сдержался. Во-первых, негоже было потакать своим подростковым фантазиям, а во-вторых, он натолкнулся на взгляд Хиддлстона как на стену. Тот смотрел с плохо скрываемой ненавистью. Крис ухмыльнулся: даже получив удовольствие, этот выскочка посчитал, что его унизили. Ну что же, в этом он был абсолютно прав. Хемсворт чуть наклонился взглянув на спину, и убедившись, что не причинил вреда, освободил руки и отвязал верёвку от ошейника. — Второй этаж. Комната с зелёной дверью. И, — Крис помедлил. — Ошейник не снимай. Том обнял себя руками, будто это спасало его от наготы, поджал губы и молча вышел из комнаты. Договор был на три дня, и все эти дни Том должен был оставаться в особняке Криса, в его полном распоряжении. Но винить некого — он сам на это согласился. Не видел выхода. Ему была невыносима мысль, что кто-то узнает о его проблеме. Слабости. Пороке. Том ненавидел себя за это. И Хемсворта тоже. Он пугал его. Странный человек, которого он видел трижды, до сегодняшнего дня. Хидллстон открыл зелёную дверь и обомлел. Эта просторная комната полностью соответствовала его видению идеального жилья. Кровать, рабочий стол, комод из тёмного дерева, неброские обои в бежевых тонах, портьеры приглушённого зеленоватого оттенка, в тон двери. Мягкий ковёр щекотавший ступни, и позволивший ощутить Тому, что он стоит посреди всего этого совершенно голый, не считая ошейника. На лице вдруг вспыхнул румянец — он понял, что забыл сумку с одеждой в холле на первом этаже. Пока он осматривал что можно на себя накинуть, чтобы сбегать за вещами, в дверь постучали. Том ответил что-то нечленораздельное, но за дверью была тишина, и как показалось Тому он услышал отдаляющиеся шаги. Он осторожно открыл дверь и оказался прав — за дверью никого не было. Лишь его сумка с вещами. Принимая душ, Том морщился от лёгкой боли — отметины на спине саднили, пришлось сделать воду попрохладней. Но чувствуя боль, он невольно вспоминал и другие ощущения. Как кончал, едва ли не в беспамятстве, и накрыло его именно в тот момент, когда он понял что связан и абсолютно беспомощен, а его оргазмом фактически владеет другой человек. Или как Хемсворт кончил, лишь взглянув на него. Это порождало смуту в душе. Он не мог понять, понравилось ему то, что произошло сегодня, или нет, но он точно мог сказать, что такого не испытывал никогда. Не то чтобы раньше было плохо. Нет, у него был отличный секс и с девушками, особенно со Сью. Она очень милая, беззаботная, с ней всегда легко. Легко и просто… даже слишком. Когда Хиддлстон вышел из ванной комнаты, за окном уже наступили сумерки. Вода в душе была почти холодной, но Том всё равно весь горел. Он прислонился лбом к прохладному стеклу окна. Сад всё ещё был виден. Такой прекрасный сад. Не то что в его родовом поместье, где с лёгкой руки матери всё сплошь усеяно клумбами с цветами всевозможных расцветок. Здесь всё было по другому. Кто-то приложил свою руку, но не тронул его первозданную красоту. К дому вела тропинка из мелкого гравия, по обеим сторонам коротко стриженная трава, две клумбы в форме ромбов в которых, вместо привычных роз, был посажен дикий вереск. Ближе к краю дома находились три внушительных валуна в окружении крошечных ромашек. Правда Том не был уверен что это ромашки. А после камней начиналась тёмная стена из высоких кустов, плавно переходящая в небольшие деревья и всё это уходило за дом. Почему то вдруг захотелось выйти через чёрный ход и посмотреть что там делается на заднем дворе. Как будто там его взгляду откроется сказочный лес. Том дотронулся кончиками пальцев до ошейника. Должно быть он нелепо выглядит в спортивных штанах, футболке и в этом аксессуаре. Если бы его увидели в таком виде знакомые, он бы умер от стыда, но здесь и сейчас… Том так и не смог идентифицировать свои ощущения. Таких двойственных чувств Хиддлстон не испытывал никогда. С одной стороны внутри Тома всё ещё барахталось чувство протеста — как же так, он приличный человек, построивший хорошую карьеру, имеющий друзей, девушку и вдруг кто-то нацепил на него ошейник, словно на пса. Но с другой стороны, Том даже себе до конца не мог в этом признаться, тонкая полоска кожи снимала с него обязательства. Как будто во всём этом он не виноват — это всего лишь обстоятельство. И как же хорошо было на время отпустить себя, не думать ни о чём. Не решать, не руководить, просто позволить это сделать другому человеку. Задумавшись, Том вздрогнул — тихий и деликатный стук в дверь и голос за ней, прозвучали как выстрел. — Я заказал ужин, можешь спуститься в столовую или взять ужин сюда. Почему то Хиддлстон ожидал что-нибудь изысканное, но на столе в столовой стояла огромная коробка с дымящейся пиццей. Первым желанием было схватить пару кусков и убежать наверх, но Тому показалось это глупым поступком, трусливым. К тому же не хотелось ещё больше ощущать себя пленником, запираясь и жуя в комнате, словно мышь в норке. Том потянул кусок пиццы и пока сыр тянулся и отрывался от остальных кусочков, он сглотнул полный рот слюны. До этого момента он и не предполагал насколько голоден. Хемсворт не спеша наполнил пару бокалов вином, один подал Тому и уселся напротив, жадно поглощая итальянский шедевр кулинарии. — Так почему карты? Вопрос прозвучал не в тему, неожиданно, но, по сути, Хемсворт был единственным человеком с которым он мог говорить об этом, поэтому Том не увидел ничего плохого в том, чтобы ответить. — Не знаю. Просто когда-то играл в покер, а потом, года три назад, сыграл на деньги и… — Не смог остановиться? — Да, — Том был удивлён, голос Хемсворта был сочувствующим. — Я думаю, это от скуки. Твоя жизнь пресная, скучная и ты искал острых ощущений. — Ну знаешь, вот на работе… — Я говорю не от твоей работе. Там, как и везде — конкуренция, дрязги, интриги. А о жизни в целом. — У меня нормальная жизнь. — Нормальная. Но тебе не хватает адреналина. Ты слишком здравомыслящий, осторожный, поэтому на Эверест не полезешь, а тут карты подвернулись под руку. Вот ты и выбрал себе будоражащее и, вроде как, безопасное развлечение. — Ага, развлечение, — Хемсворт почти коснулся его души и это было неприятно. В глубине души он это знал. Ему действительно иногда было скучно. Они часто ходили со Сью в рестораны, к друзьям, пару раз выезжали загород. Это было мило и весело, но как-то… мало волнующе. — Тебя надо почаще встряхивать и тогда вся эта ерунда будет тебе не нужна. — Думаю, после всего этого к картам я больше вообще не подойду. И не нужно мне никакое… встряхивание, — разговор начал приносить Тому неудобство и, вытерев руки салфеткой, он допил вино, как бы давая понять, что собирается уходить. Хемсворт встал и чуть рванул на себя стол, а Том так и остался сидеть с пустым бокалом в руках. Крис медленно подошёл и втиснулся в пространство между Томом и столом. Он забрал у Хиддлстона бокал и отставил его, а затем наклонился, собираясь поцеловать. Это было так неожиданно, Том попытался отклониться, но Хемсворт потянул за ошейник и он был вынужден поднять голову. Хозяин дома целовал медленно, давая возможность прочувствовать каждое своё действие. Пока Том мучился между разумом и желанием ответить на поцелуй, он сам не заметил как его язык оказался во рту Хемсворта. Крис сам разорвал поцелуй, он выпрямился и Хиддлстон смутился, потому что его глаза оказались на уровне ширинки и он непроизвольно сглотнул, понимая, что за этим последует. Крис медленно расстегнул ремень на джинсах, спустил трусы и его покачивающийся член практически сам коснулся губ Тома. Хиддлстон поднял глаза и его словно разрядом прошило от затылка до поясницы — никто и никогда не смотрел на него с такой похотью. Губы сами собой приоткрылись и в рот скользнула головка. Том плотно сжал губы и закрыл глаза чувствуя как член скользит вглубь и наружу. У Хемсворта было потрясающее самообладание — он доходил ровно до той точки, которую Том мог принять, не чувствую дискомфорта и рвотных позывов. Хиддлстон вдруг понял, что скользит языком по члену, доставляя Крису дополнительное удовольствие. Зачем он это делает? Он собирался быть гордой куклой, которую используют, и ничего не делать, принимая свою судьбу с трагическим лицом. Но, в итоге, мало того что сам получал удовольствие, так ещё и пытался доставить его своему мучителю. Том почувствовал как его погладили пальцами по закрытым векам. Он открыл глаза и его пробрала дрожь. У Хемсворта потемнели глаза, взгляд словно у одержимого и он протолкнул член чуть глубже. Хиддлстон непроизвольно сглотнул и почувствовал, как в глотку выстрелила тёплая струя, а где-то сверху он услышал гортанный рык. Том даже не успел подумать, как всё проглотил не поморщившись и еле сдержался, чтобы не облизнуться. Пару минут Крис пытался отдышаться, а потом вдруг резко дёрнул Тома за ошейник заставляя его подняться со стула, стянул с него штаны и велел сесть на стол. Хиддлстону было очень неловко — он ёрзал голым задом по столу, пытался поставить на край пятки, но они всё время соскальзывали, а держать ноги на весу было неудобно. Он бы так и мучился, пока Хемсворт просто не положил его ноги себе на плечи. Несколько секунд он ничего не делал, просто склонился над пахом и смотрел Хиддлстону прямо в глаза. Тому было стыдно, потому что он был возбуждён и чем дольше Крис ничего не делал, тем сильнее он возбуждался. Хемсворт своим бездействием как будто говорил: «смотри, тебе нравится, ты заводишься даже от моего взгляда». В конце концов Крису надоело и он смачно облизнувшись насадился на плоть. Том охнул, а Хемсворт заработал ртом. Хиддлстону хотелось громко стонать, закрыть глаза, откинуть голову назад, но он был не в состоянии оторваться от такого действа. Верхняя губа Криса припухла и покраснела, язык скользил по члену, а его взгляд то и дело возвращался к нему и именно в эти моменты Том не мог сдерживать стоны. Он был почти на грани, в паху скопилось такое напряжение, что можно было осветить полгорода. Хемсворт, видимо, это почувствовал, он плавно спустил ноги Тома с плеч, подхватил их руками под коленки и приподнял. Том почувствовал как задница отрывается от стола, а член глубже проскальзывает во влажное тепло. Хиддлстону показалось, что его вырубили на пару минут. Перед глазами темнота, всю нижнюю часть тела, как будто сводило судорогой, в голове стоял плотный туман, сквозь который он ощущал как Крис продолжает его ласкать. Затем Хемсворт не церемонясь опять дёрнул его на себя за ошейник, и они оказались лицом к лицу. Он целовал Тома властно, но нежно. Его губы были перепачканы семенем Тома, но во время такого поцелуя это, почему то, казалось ерундой. — Вот это, — Крис широко улыбнулся, — я называю — встряхнуть. Спокойной ночи. Он отошёл к другому краю стола, залпом допил вино в бокале и удалился в свою комнату.