Флеш-Рояль

Том просидел дома весь следующий день, то и дело вращая в руках визитку адвоката. Он пытался что-то анализировать в своём поведении и в поведении Хемсворта, но всё это летело к чертям — в голове роились приятные воспоминания. Даже то, что Крис надел на него ошейник в первый день уже не казалось дикостью, а чем-то возбуждающим, как будто он хотел его не унизить, а просто подчинить, присвоить себе — сейчас эта мысль была приятна. И никак не выходил из головы их последний проведённый вместе день. Он не был похож на договор. В Хемсворте как будто что-то переключилось, он вдруг оказался не жестоким человеком, а отличным парнем, весёлым, интересным, даже милым. Том не мог отделаться от мысли, что теперь его жизнь словно разделена на «до» и «после». Эти чёртовы три дня перевернули его жизнь, они были самыми лучшими и эмоциональными. Да, в первый день он испытал стыд. Пожалуй, самый сильный в своей жизни, но в то же время это позволило ему открыться — стать раскованнее, прислушаться к своим желаниям. А самое главное, он что-то начал испытывать к Крису, хотя сейчас он точно не мог дифференцировать свои чувства. Но вот кем он был для Хемсворта? Игрушкой? Человеком, которому он, по воле случая, смог отомстить за былые обиды? А может вообще никем? Перед самым отъездом ему показалось, что Крис не хотел его отпускать, что он был расстроен и зол, но, возможно, Тому просто это показалось, и он был всего лишь развлечением для обеспеченного адвоката. Жаль, очень жаль, что они больше никогда не увидятся. Сотовый он отключал, поэтому пришлось проверить автоответчик. Его никто особо не терял. Босс поинтересовался, уладил ли он семейные обстоятельства, а Сьюзен оставила несколько сообщений в надежде, что его командировка окончится побыстрее. Сьюзен… С этим надо было что-то делать. Теперь ему ещё тяжелее будет её, не то чтобы обманывать, скорее лицемерить. После этих трёх дней Том не сможет больше выдавливать из себя улыбки и всем своим существом излучать счастье. Сью этого не заслужила. Она была ему слишком дорога, чтобы так поступать с ней. Раньше можно было убедить всех, включая себя, что ему хорошо, комфортно и так может продолжаться всю жизнь, но после всего этого… Эти дурацкие три дня показали, насколько можно быть живым и как себя чувствовать с совершенно незнакомым человеком. Разговаривать, смеяться над какой-то мелочью или сгорать от желания, забывая обо всём на свете. Они встретились вечером. Том нарочно говорил по телефону озабоченно, пытаясь подготовить, чтобы она поняла — предстоит серьёзный разговор. Когда Сьюзен вошла, по её выражению лица Хиддлстон понял, что ничего особо объяснять не придётся. Что ж, она всегда была достаточно мудрой. Именно за это он уважал и ценил Сью. Она была умной, сдержанной, умела вовремя отступать, если чувствовала, что ему нужна свобода. Но самое главное — она никогда не опускалась до скандалов. Однако, разговаривая с ней, Том чувствовал себя обманщиком, умалчивая истинную причину, лишь уклоняясь ничего незначащими, избитыми фразами. О том, как всё остановилось — они слишком привыкли к друг другу; о том, что это всего лишь дружба и они не испытывают чего-то волнительного. Сьюзен молча кивала, поначалу её взгляд был довольно растерянный, затем она собралась и, натянуто улыбнувшись, согласилась с его мнением. Том пытался извиняться, но она просто положила ему руку на плечо, как бы успокаивая. А может, ей просто было больно и обидно, и она не желала слышать его оправдательный трёп? После её ухода Том почувствовал себя последней сволочью. Потянулись скучные будни. Том работал как проклятый — так было легче забыться и ни о чём не думать. Однако стоило ему остановиться, лишь задуматься на один миг, — и снова всплывали те чудные мгновения, которые будоражили голову, путали мысли и наполняли тело истомой. Лишь иногда, стоя под душем и лаская себя, он вспоминал самые ошеломляющие моменты, которые дарил ему Хемсворт. Две недели пролетели почти незаметно, они заключили отличную сделку, заполучив себе весьма состоятельного клиента. Точнее, его заполучил Том. Именно поэтому его повысили — босс ни разу об этом не пожалел. У Хиддлстона был талант к переговорам, когда наступала пора давить сомнения клиентов красноречием, на амбразуру кидали именно его. В момент переговоров в Тома словно что-то вселялось, он был похож на актёра, стоящего на сцене в свете софитов. Он заражал своим вдохновением всех вокруг. Его босс часто шутил, что со своим даром убеждения он мог бы стать проповедником. По традиции они отмечали сделку в лучшем ресторане. Здесь был почти весь отдел, «обмывали» премиальные. Том улыбался, смущённо принимал поздравления и успешно прятал скуку. Он посматривал на своих подвыпивших коллег, увлечённо обсуждающих какую-то ерунду, когда его отвлёк зазвонивший телефон. Он поднял трубку, не глядя на номер. За последние полчаса ему звонили с поздравлениями его секретарь и несколько коллег из другого отдела. — Слушаю? — Надеюсь, к картам тебя больше не тянет? — Не… нет, — Том чуть не подавился. Он боялся, что больше никогда не услышит этот голос. Его определённо не тянуло к картам. Его притягивал этот голос. Такой глубокий, завораживающий, насмешливый. Тома бросило в жар, во рту моментально пересохло и он довольно шумно отхлебнул из бокала. — Я помешал? — Нет-нет, мы тут празднуем сделку, заключили договор. — Полагаю, в этом и твоя заслуга? — Ну да, помнишь, я же в этом хорош, — Хиддлстона прошило возбуждение от самой макушки и до кончиков пальцев. Стало душно, он ослабил узел галстука и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки. — О, да. Ты хорош, — в голосе почувствовалась улыбка. — Но на твоей шее не хватает одной детали. Том замер. В голове прояснилось: он только что оголил шею. Нет, не бывает таких совпадений. Он закрутил головой по залу на все триста шестьдесят градусов. Он натолкнулся на этот взгляд как на стену. Том буквально физически ощущал горящие глаза Хемсворта на своём лице и теле. Крис сидел в углу за одиночным столиком, словно хищник, притаившийся в засаде. Он держал трубку возле уха, улыбнулся, а затем подмигнул. — Хочешь отыграться?