girl’s best friend

Личность Даби — открытие для всех: и героев, и злодеев. Суджи помнит выражение лица Ястреба, его взгляд — неверие и осознание, потому что у Даби нет причин лгать. Она думает, что и у нее был такой взгляд в ту минуту. Тойя Тодороки. Сын Старателя. Героя номер два. Суджи с улыбкой наблюдает за разыгранным Даби спектаклем и вскидывает пистолет, чтобы избавиться от парочки-тройки лишних героев, отвлеченных его представлением. Ей смешно — Даби любит покрасоваться, в этом даже есть что-то очаровательное. *** — Значит, сын героя. — говорит Суджи ночью в его комнате. Даби бросает безразличное «ага» в ответ, но она не собирается уходить, даже замечая отсутствие желания к беседе. В самом деле, это редко ее останавливало. — Чего тебе, новенькая? — Твой родной цвет волос подходит тебе. — Ага. — Почему ты мне не сказал? — А должен был? — Да. — С какой стати? — Да просто… С какой стати — верный ответ. Он ничего ей не должен, она ничего ему не должна. Да просто… ей хотелось верить, что между ними что-то большее, чем общая цель. Однажды в ее жизни появился Даби — и Суджи пошла за ним, потому что у нее больше никого не было. — Ты мне нравишься. — Я знаю. И правда смешно — предъявлять что-то у Суджи нет прав, а не заметить ее симпатию не мог разве что Шигараки, который слишком погружен в свои планы по свержению геройского общества, остальные любили шутить на эту тему, однако редко — знали, когда не нужно перегибать палку. Суджи проходит в комнату, встает напротив и тянет руки к его лицу. Он ее ладони перехватывает. Яркий контраст несовершенств: его обожженная кожа и ее бледные аккуратные руки с тонкими пальцами — ни шрама, ни царапинки. Суджи не двигается, но смотрит ему в глаза. И ждет, пока Даби решится. Даби решается. Он не идиот — видел, замечал, знал. Позволял оставаться рядом. Новенькая провожала его влюбленным взглядом с тех пор, как они встретились. Однажды она бы сорвалась — как сегодня. Однажды бы сорвался и он. Обожженная кожа грубая и шершавая, Суджи не обращает на это внимание, когда целует его и проталкивает язык в его рот. Руки Даби стягивают с нее куртку, футболку, обнажают ключицы. Суджи по сравнению с ним — воплощенная красота, бледное полотно кожи, нетронутое ни ранами, ни шрамами благодаря причуде, полноватая форма, широкие бедра. Даби забавляет мысль о том, сколько крови на ее совести — потому что на нее бы подумали в последнюю очередь, а внешность обманчива. Он подталкивает ее к кровати, Суджи падает на него, седлает его бедра и цепляется за пряжку ремня. В тишине комнаты замирают шорохи одежды и сбитое дыхание. У Суджи не было и нет прав предъявлять ему что-либо — никто ничего никому не должен. Она соглашается с этим принципом, но не может устоять перед желанием доверчиво ткнуться ему в шею, когда он двигается в ней. Суджи знает, что скоро им предстоит разойтись, потому что жизнь и мир — полная херня, они преступники, за которыми охотится половина Японии, а Шигараки готовит план кровопролитной кинематографичной битвы, где часть из них преданно сложит свои головы. Она позволяет себе наслаждаться тем, что у нее осталось.