girl’s best friend

Время застыло, остановилось. Суджи не могла его уловить. Не ощущала реальности происходящего, не в силах была поймать момент, сохранить у себя, как самое дорогое воспоминание. Ей нравилась квартирка на окраине города. В ней было тесно, но уютно. И тихо. Суджи чувствовала, что весь мир застыл. Они — в квартире, над ними — обязанности перед Арис и Лигой Злодеев, воля Все-За-Одного, жажда мести Даби. Но Суджи чувствовала, что сейчас, именно сейчас ничего из этого их не касается. Мир застыл, и она перестала ощущать время. Она ощущала мягкость простыни, когда просыпалась по утрам, запах кофе, его жесткие волосы, укусы на своей шее, шорох одеяла, валившегося на пол, бесконечную нежность. Суджи жила амбициями отца и безразличием матери. Никогда она не встречала ни нежности, ни любви, не встречала она ее и теперь. Даби — последний человек на земле, к которому можно прийти с такой просьбой. Суджи никогда этого не встречала, поэтому ей хватало того, что он давал. Он давал ощущение безопасности и покоя. Того, что она может наконец думать не только об убийствах и чужих целях, но и о себе самой. Даби не принимал ее восхищения, закатывал глаза от ее взглядов, не готовил завтраки по утрам, не слушал ее болтовню, не чувствовал того же, что и она. Даби брал то, что она предлагала. Возможность забыться, лежа в ее объятиях, ощутить мягкость и тепло чужого тела, ловить губами стоны, гладить дрожащие ноги, которые она закидывала на него, пока он вдавливал ее в постель и трахал ее. — Даби. Тойя. — Не надо. — Что именно? — она дернулась, когда Даби прошелся языком по животу, подалась вперед, зарылась пальцами в его волосы. — Звать тебя по имени? — По этому имени. — Оно красивое, мне нравится. — А мне нет. Не наглей, новенькая. Суджи простонала, когда он навалился на нее, обхватил ладонями бедра и резко вошел. — Оно же… часть тебя. Ты этого не… изменишь. — она резко выдыхала, проговаривая слова, тянула руки к плечам, прижималась сильнее и сильнее. — Я бы… хотела, чтобы это было между нами. Хотя бы имя. Я не требую от тебя большего. Даби раздраженно выдохнул. Это выразилось в резком укусе в ключицу, но Суджи выдохнула не от боли, а от наслаждения. — Я не буду называть тебя так при других, обещаю-обещаю, а-ах! — она выгнулась, когда достигла оргазма, слабо осела на постели, прижалась к нему. И, глядя на ее зажмурившееся лицо и подрагивающие бедра, Даби подумал, что может уступить — этот единственный раз. — Хорошо.