girl’s best friend

Суджи думает, что разбирается в людях, но с течением времени понимает, что ошибается раз за разом. Она думает, что Ястреб — неплохой напарник, и он предает их. Она думает, что Даби рассудителен, а он отвратительно безрассуден. Предубеждение играет злую шутку — он всегда спокоен и собран, и ей кажется, что именно он в их команде взвешивает все свои решения, но Даби бросается в бой и в смерть с таким упорством, что даже она с ее регенерацией не всегда бы на это решилась. Даби не просто готов умереть, он может, он хочет, а перед этим заберет с собой Старателя и любимого младшего брата. — Не вздумай лезть ко мне с этим, новенькая. — говорит он. — Не собиралась. Хочешь сдохнуть — твое дело. — отвечает Суджи, и его ухмылка режет ее глаза. Он видит, что ей не все равно. — Какая ты жестокая. — У тебя на это фетиш, нет? — Совру, если отвечу нет. Суджи криво улыбается в ответ, Даби копирует это, и они выглядят, как два сумасшедших, кем и являются. — Не вздумай рыдать, — говорит он. — Скоро все закончится. Даби вскидывает руки — словно фокусник перед коронным трюком на представлении. — И что ты предлагаешь? Праздновать? — Смеяться, Суджи Накахара. — Пожалуй, последую твоему совету, Тойя Тодороки. Он дергается, когда Суджи упоминает его имя — также, как и она. У них клуб дерьмовых детей дерьмовых отцов, Тойя ненавидит Старателя, Суджи ненавидит свое полное имя, потому что оно принадлежит ее тренеру, человеку, который учил ее ходить, читать и убивать. — Жизнь — пиздец. — Только если ты злодей. — А ты бы хотел стать героем? — По-моему, мы уже выяснили, что да. Когда-то хотел. — он утопает в мягкой кровати, как в воде, простыня и холод не обжигают шрамы, а прикосновения Суджи — да. — Ну а ты, новенькая? Хотела в детстве бегать в латексном костюме и иметь армию фанатов? — Нет. Хотела обычной жизни. В обычной семье. Думаю, мне повезло больше. В какой-то момент это действительно у меня было. — Она подходит, садится на его бедра, прижимается — кожа к коже. И ведет ногтями по его плечам. Даби морщится и улыбается. — Не больно? — Как ты сказала, у меня фетиш. Его грубые ладони на ее бедрах, царапают кожу, обжигают ее. Огонь, злость, отчаяние. Суджи растворяется в этих чувствах. Насаживается на него, сжимает коленями бедра. У Даби во взгляде мелькает что-то непередаваемое. На нее накатывает возбуждение от того, что она видит, — светятся глаза, к влажному лбу прилипают светлые волосы, выгибается шея. Даби стонет. Позднее она оказывается под ним. Даби двигается в ней, и Суджи запрокидывает голову, рычит, сжимает кожу на его плечах — и под ногтями у нее остается кровь. У нее длинные волосы, их удобно наматывать на кулак, что он и делает, а потом вгрызается в ее шею. Суджи чувствует это, подается навстречу, сжимает ноги у него за спиной. — Тойя, Тойя, Тойя. Со стороны они, возможно, выглядят, как два затравленных зверя. Что, возможно, недалеко от правды.