Проклятье в подарок

— Ой ты гой еси народ честной, а здравы будьте сударыни да добры молодцы! А послушайте сказ правдивый об эльфе удачливом да о сумеречнике поганом. — Это кто тут поганый? — из-за дальнего стола угрожающе прорычал усатый мужик. — А да поганом, да не глупом, а да умном, да весёлом, — поспешно добавил сказитель. — Ну ладно, но про поганого ты это, загнул, — усаживаясь на своё место проворчал детина. — Жили-были семейство эльфов, да всё у них было ладно. Ладно да до поры до времени. Завелся у сына ихнего друг — в сумерках родившейся человече. И всё бы ничего, да вот стал тот сумеречник пога… — сказитель метнул быстрый взгляд туда, где за последним столом у детинушки дугой бровь выгнулась и поправился, — …поговаривать, что дескать эльфу негоже жить в доме родном, что пора бы и зажить жизнью самостоятельной. Это долго сказка сказывается, да худое дело быстро делается вот молодой эльф и согласился. Разозлилась матушка на сына, да слово недоброе сказала. Повелела она материнским проклятием неблагодарному сыну беспутье вечное, — сказитель прервался на большой глоток медовухи. — Что ж мать-то такая злая была у него? — тотчас паузу заполнила сердобольная девка в платке цвета макового поля. — Не иначе бил кто её в детстве. — Поколачивал, не иначе, — подхватила носатая бабка. — Шагнул дитятко её за порог да и пропал в далях неведомых и сумеречник за ним же увязался дальше жизнь портить. Суть да дело, а стали жить добры молодцы за тридевять земель да за тридевять морей. Далеко, что не словом не докричишься, да не письмом голубиным не дотянешься. Жили-не тужили, как однажды, — сказитель драматично замолчал ожидая охи и вздохи, которые незамедлительно последовали, а уж потом продолжил, — встретил эльф в городе том диковинном деда своего. Встретил да приветил. Добрым вином напоил и совет спросил, а дед ему и отвечал мудро и степенно, — сказитель замолчал и еще отхлебнул медовухи, пьяно икнул и продолжил. — Скзл дед, чта эта… что скоро станет эльф молодой причиной беды большой. Сказал это да уплыл в странствия долгие. — Ну и семейка у эльфа, — перебила сказителя носатая бабка, — мать злыдня, дед колдун чародейный. — Да погоди ты, добрая женщина, — прервал её причитания детинушка, — дай я про сумеречника пога… кхм, про доброго и весёлого дождусь сказ. — А сумеречник тот знай рядом с эльфом вьётся да подзузыкивает его на дела богомерзкие да жуткие. «Идём, мол, в дом тайный да найдем девицу колдовскую, она нам злато да монеты серебряные подарит». — Да чего ты врёшь? Всё не так было! — фыркнул молодой эльф в широком балахоне по моде заморской пошитом. — Да погоди, пусть болтает дальше, — смеясь пихнул эльфа локтём в бок друг его в таком же одеянии. — Так да не так, но только сумеречник поганый этот подзузыкнул и… — тут в голову сказителя полетел глиняный кувшин. Закрутилась драка лихая, удалая да кровавая. Кому нос разбили да кому палец сломали. Слюни да сопли по стенам друг-друга размазывали добры молодцы, а девицы круглолицы под столами прятались и на ноги злыдням наступали. Сказителя после драки той к лекарю возили. Думали не довезут, добъют по дороге за слова люто-дерзкие, да помиловали ведь интересно же чем сказ про эльфа удачливого да сумеречника поганого закончится. *глухой стук упавшего тела автора* *Взгляд в камеру усатого богатыря с задней дальней лавки и кулак крупным кадром* — Негоже так о человеках сумеречных слово держать. Никому.