Демон, который следует по пятам

Встреча с Антоном оказалась тем самым спасительным кругом. Арсений не думал практически ни о чем, что его тревожило. Страхи, сомнения и опасения отходили на второй план всякий раз, когда ему улыбались зеленые глаза. Антон действительно умел общаться с тревожными людьми: он никогда не задавал лишних вопросов и как только видел, что Арсений не мог на что-то ответить, моментально переводил тему в нейтральное русло. С ним было комфортно, и в этот раз Арсений окончательно в этом убедился. И из-за того, насколько Антон учтив, но при этом участлив, хотелось рассказать ему обо всех демонах, что скрывались внутри. Готов ли он к этому? Правда, непонятно, чью готовность стоило проверять — Антона или самого Арсения. — А как ты относишься к мистике? — вдруг спросил Арсений в повисшей легкой тишине. — Да ну ее нахуй, — хмыкнул Антон. — Не люблю это все. И не верю. Бред это. — И ты никогда не сталкивался с чем-то необъяснимым? Антон повернулся к Арсению и, задумавшись, выдохнул дым сигарет прямо ему в лицо. Тот забавно сморщил нос, помахал рукой перед собой, но не злился. Так бывает, он не первый день общался с курящими. — Бля, прости. — Антон тоже помахал рукой в воздухе и чуть виновато улыбнулся. — Да, наверное, в жизни каждого человека ебанина случалась. — Он пожал плечами. — Но я предпочитаю не думать об этом. Жив и ладно. Такая философия хорошо подошла бы Арсению, если бы он мог не думать, а он только этим и занимался каждый раз, когда оставался один. Самокопания и вследствие них саморазрушение — это его философия. — Как бы ты отнесся, если бы тебе кто-то рассказал что-то поистине... на твоем сленге ебанутое. — А на твоем? — вопросительно вздернув бровь, спросил Антон. — Ну... если бы мне это рассказали, я бы счел это удивительными событиями, поражающими фантазию, но если бы такое произошло со мной, я бы сошел с ума, — чересчур искренне ответил Арсений. Антон внимательно посмотрел на него, чуть сощурив глаза, словно пытался прочесть что-то в глазах. И Арсению впервые стало некомфортно. Этот взгляд что-то ему смутно напоминал, внутри что-то зашевелилось, сердце охватило чувство вины, а волосы на затылке будто встали дыбом, но едва ощутимо, как бывает от резкого звука в соседней квартире. Желание рассказать испарилось. Вдруг его сочтут сумасшедшим, хотя в действительности так оно и было. — Че там у тебя, выкладывай. — Антон махнул рукой и закурил вторую. Арсений мягко улыбнулся и покачал головой. Он заметил, как глаза Антона на секунду стали печальнее, но тут же все вернулось к тому, как было. — Забей, наверное. Как-нибудь в другой раз. К тому же пора нам расходиться. У тебя же завтра смена, да? — Ага. — Уже освоился? — Более-менее, — кивнул Антон. — Только Паша что-то молчит в общем чате. Давненько не появлялся, обычно он скидывает всякие приколы в течение дня или стебет тех, у кого не выходной, а тут уже второй день молчит. Вы же вроде дружите. Не знаешь, что с ним? Сердце зашлось в бешеном ритме. Уголок губ дернулся в нервной улыбке, а взгляд стал пустым. Арсений вновь ощутил прилив обреченности от того, что его самый близкий друг пропал после того, как зашел в его парадную. Страх за Пашу окутал сознание в очередной раз, хотелось выложить все как на духу, но не стоило так беспокоить Антона. Он тут не при чем, да и мало ли что случится с теми, кого он в это втянет. — Да... он приболел, — сглотнув, ответил Арсений. Он постарался придать голосу уверенность, но тот все равно сорвался на писк. — Не переживай. Антон прищурился, но, ничего не сказав, пожал плечами и сделал очередную затяжку, подняв взгляд в пасмурное питерское небо. Арсений отчасти был ему благодарен. Его нежелание лезть в чужие дела, когда было очевидно, что что-то не так, восхищало. Таких людей по Земле ходит слишком мало, чтобы ими не дорожить. Появилось сильное желание обнять его. В благодарность за то, что он появился в его жизни, в благодарность за то, что не задавал лишних вопросов, но продолжал быть рядом и разгонять демонов. Прошла всего неделя, но Арсений так сильно привязался к Антону, что сам не понял, в какой момент это произошло. Создавалось ощущение, что они знакомы уже миллион лет. Будто были знакомы в прошлой жизни. Как соулмейты. И все же Арсений не поддался соблазну заключить Антона в объятия. Во-первых, это может быть неловко, во-вторых, не факт, что тот ощущал их общение так же. И будто в ответ на эти мысли Антон поспешно бросил бычок в урну рядом, после чего с теплом, от которого щемило сердце, взглянул на Арсения и распахнул объятия. Молча. Улыбался он одними глазами, может, еще уголками губ — совсем чуть-чуть. Арсений выдохнул и сделал шаг вперед. Длинные руки обвили талию, тепло чужого тела будто, проникнув под кожу, согревало изнутри. И это было так правильно. В объятиях Антона было хорошо. Арсений нерешительно обвил его спину руками, а голову положил на плечо, чуть прикрыв глаза. Ему так не хватало простого человеческого тепла. И дело вовсе не в интиме, а в примитивных объятиях, в которых частенько гораздо больше личного, чем в сексе. Одними губами он прошептал «спасибо», вторя своим мыслям, в которых он почти каждый час благодарил то Антона, то судьбу за то, что она подкинула ему такого человека. — Хочешь, я тебя провожу? — внезапно спросил Антон, погладив спину Арсения. Тот уткнулся носом в плечо и незаметно втянул запах. Пахло сигаретами, кофе и чем-то смутно знакомым, но откуда? Арсений покачал головой. Он не может позволить Антону даже приблизиться к его дому. Пока что. Сначала надо понять, куда делся Паша, найти его, вернуть целым и здоровым Ляйсан, и уже потом приглашать Антона к себе. — Не сегодня. Антон пожал плечами, но объятия не расцеплял. Ждал, когда Арсений чуть успокоится и отстранится сам. Он был настолько учтив, что Арсений даже не верил своему везению. Он крепче сжал кулаки на легкой куртке Антона и все же сделал шаг назад, нелепо улыбаясь. — Возможно, я загляну в Рейв завтра или послезавтра. Научу новым фишкам бариста. — Ловлю на слове, — хихикнул Антон. Спустя несколько дней Арсений сам не понял почему, но он начал вспоминать отрывки обыденной жизни в Омске, которые не видел уже много лет. Он даже не сразу осознал, что напоминания о родном городе все реже стали ассоциироваться с клоуном, и все чаще в сознании возникали картины прогулок с друзьями, разговоры с родителями, учителя и прочее, что вообще не внушало страха. Он продолжал слышать скрипучий голос монстра, но тот отдалялся, затмеваемый шутками Сережи и их перебранками с Позом. Этой ночью он уснул даже без привычного приступа тахикардии от страха темноты и тишины, но дверь все равно плотно закрыл перед тем, как лечь в кровать. И сон был другой. Он был тревожным, как и прежде, но в нем не было демона, только обычные омские виды. Уныло, но не страшно. За ночь он видел несколько таких снов, после каждой арки просыпался, но в груди не давило, а ком в горле был едва ощутим. Очередной сон перенёс его в смутно припоминаемое место: берег какой-то канавы, где все поросло камышами и сорняками, но зато в тени дерева был очень удобный камень, куда маленький Арсений частенько приходил, чтобы почитать или просто окунуться в свои мысли. Это была его тихая гавань, спокойное пристанище, где он наедине с собой. Хотя, по правде говоря, Арсений почти всегда был один. Находить друзей у восьмилетки получалось плохо: все дети какие-то шумные, глупые, наивные, Арсению вечно казалось, что он старше. Возможно, он с детства был снобом. Вид открывался не самый красивый, но зато если выбраться сюда ночью, то можно урвать прекрасные картины ночного неба. Арсений все хотел начать изучать созвездия, но они все никак не поддавались ему: то не находил последнюю, чтобы завершить всю картину, то на небе тучи. Вот и сейчас Арсений лежал на камне, на часах уже больше девяти. Родители ругаться не будут: они у него, конечно, строгие, но знали, что мальчик у них умный. К тому же Арсений поделился своим укромным уголком, так что если он хоть чуть-чуть задержится, родители будут знать, где его искать. А прийти домой нужно было к одиннадцати. Арсений лежал на камне и привычно смотрел на звёзды. Они красивые, разные, яркие, холодные. Арсению нравилось это полотно. — Это большая медведица. Видишь ковш? На небе появилась чья-то рука и длинный палец наугад вёл по небу, что-то пытаясь показать. Арсений нахмурился и даже чуть-чуть испугался, но не сильно. В детстве любая неожиданность любопытная, а не страшная. Он чуть задрал голову вверх, чтобы разглядеть нарушителя. Парень его возраста, долговязый для ребёнка — видно даже лёжа. — Привет. А что-нибудь кроме очевидного знаешь? — приподнявшись на локтях, спросил Арсений, состроив саркастичное лицо: чуть изогнул бровь, один уголок губы приподнял. Как делали взрослые, но у Арсения получилось просто смешно. — Конечно, слушай сюда. И Арсений слушал. Он засматривался на ночное небо, окунаясь в спокойный голос нового знакомого, который водил своими длинными пальцами по небу, стараясь показать как можно больше. Арсений был внимательным и благодарным слушателем: он не перебивал, иногда утвердительно гмыкал на вопросы, а в тишине задавал свои. Время близилось к комендантскому часу, но уходить совершенно не хотелось. И только это чувство осталось с ним после пробуждения. Образ мальчика был смазанным, как плохая фотография на пленочный фотоаппарат, голос так вообще мигом выветрился из головы. Осталось только что-то приятное. Почему-то Арсений был уверен, что во сне он видел своего первого друга. Только вот до этого момента он был уверен, что его первыми друзьями стали Поз с Сережей, именно с ними он провел все детство, натерпевшись от монстра разных приключений. Однако ощущение того, что весь сон был частичкой его жизни, воспоминанием, не покидало. Арсений покачал головой, пытаясь прийти в себя. Это утро было удивительно спокойным. Даже получилось принять душ без пугающих галлюцинаций, правда, после него он осознал, что сон окончательно выветрился из памяти, не осталось совершенно никаких деталей, будто он их не перебирал в голове после пробуждения. Так бывало. Он не мог вспомнить, что же там было, но чувствовал, что упускал что-то катастрофически важное. Иногда даже закрадывалась мысль о том, чтобы пойти к гипнотизерам, которые могли буквально вытянуть подсознательное наружу. Арсению же не хватало решительности. Если весь тот кошмар, который происходил с ним изо дня в день, просто плод его воображения, просто замещение реальности, то насколько ужасной была правда? Он боялся ее узнать. Горло уже не саднило, глаза не болели от вечных слез, потому что последние пару дней были действительно спокойными, как будто монстр оставил его. Словно ему надоело издеваться над и без того повреждённой психикой Арсения, и он просто ушёл обратно в свою канаву. Стоп. Канаву? Разве все случившееся не произошло в заброшке? Вот Арсений и вернулся к изначальным мыслям. Сейчас было уже стойкое ощущение, что больше всех он лгал сам себе. Что-то в его памяти было нарушено, но что? В сердце вновь встрепенулось чувство вины, словно он не должен был забывать правды, а теперь кто-то в мире мучился от его незнания. Страх — это неприятно, но ощущение вины, без видимых на то поводов, ничем не лучше, разве что сердце не норовило выпрыгнуть через горло. Его просто сдавливало в стальные тиски, отчего хотелось скулить подобно даже не волку, а побитой собаке. Телефон пиликнул уведомлением. И Арсений обратил внимание на время. Шесть утра. Что ж, может, бессонница и не прошла, но он хотя бы теперь просыпался не от собственных воплей. На экране было уже привычное пожелание доброго утра от Антона. К хорошему привыкаешь быстро, вот Арсений и привязался к Антону всем своим существом. Он уже не представлял свое утро без короткого диалога с этим мальчишкой, который почти каждый день жаловался на суровую судьбу, из-за которой приходилось работать, вставать рано, да ещё и в час пик ехать куда-то. «Работа кормит тебя», — на очередное фу ответил Арсений с мягкой улыбкой. «Работа заебывает меня». «Тебе бы найти другого партнёра, а то это какие-то нездоровые отношения с работой». «Я нашёл». Арсений нахмурился и прикусил губу. С одной стороны, на что он рассчитывал? Они уже вторую неделю ходили на прогулки, почти нон-стоп переписывались, но все ещё никто не заговорил об отношениях. Антон начинал, но Арсений каждый раз сводил это то ли к шутке, то ли к тому, что для романтики не время. Антон каждый раз реагировал спокойно и не настаивал. Он знал, что значит «нет», и за это ему большое спасибо. Однако разве ж мог Арсений надеяться на то, что это будет продолжаться вечно? Молодой красивый парень, в самом расцвете сил, у которого желание заботиться и любить просто в апогее, а рядом с ним побитый жизнью старый пердун, который отказывался от любви, потому что боялся, что все испортит. Думал, что не заслужил, что не время. Да ещё и с серьёзными проблемами с психикой, из-за которых может позвонить в третьем часу ночи, задыхаясь и умоляя просто говорить, не останавливаясь. Антону нужен был рядом нормальный человек. Он заслуживал этого. Захотелось сбежать. Как он это всегда и делал. Просто закрыть диалог, сделать вид, что ничего не было, в том числе и самого Антона в его жизни. Это проще всего: помучиться неделю, чтобы забыть все хорошее, а потом продолжить влачить своё существование, иногда возвращаясь к этим воспоминаниям с теплотой и ощущением, что в очередной раз все проебал. И даже второе куда лучше, чем решать проблемы. С людьми всегда было чересчур сложно. И ладно дружба, там ничего особенного от тебя не требовали: будь внимательным, умей слушать и иногда ходи в кино, но отношения ведь это совсем другое. В отношениях надо быть слишком искренним, а это сложно. «Ну и хули ты замолчал? До смены ещё десять минут, я все подготовил, и мне скучно вообще-то». Арсений хмыкнул. Занёс пальцы над клавиатурой, но слова все вылетели из головы. Вот так выглядела ревность? Не разбитые тарелки и клоки волос в пальцах, а просто гнетущее чувство где-то внутри, от которого невозможно подобрать слова. «Блядь, ну, Арс, неужели ты съебался и оставил меня одного?» Он поджал губы. Надо было что-то ответить, ведь сообщения-то он открыл, а значит, Антон знал, что они прочитаны. Дыхание сбилось от волнения или подавленной злости, он шумно задышал носом, начал буквально пыхтеть, глядя в экран. Буквы стали расплываться, а тени начали сгущаться. Словно он снова падал в свою пропасть, потому что Антон собирался уйти из его жизни. Стало страшно. Он не сможет сбежать, потому что потеряется. Как только он занес пальцы над клавиатурой, телефон завибрировал, а на экране высветилось имя Антона. Замечательно. Он не мог даже сообщение набрать, а теперь придётся разговаривать. Может, просто не ответить? Рано же или поздно Антон отстанет, и у Арсения будет время придумать и отмазку, и продолжение диалога. Гудки все продолжались, а Арсений отсутствующим взглядом смотрел в экран телефона, стараясь справиться с приступом отчаяния. Телефон потух, а следом пришло сообщение: «Ты, блядь, умер там? Мне похуй на смену, я приеду, и если у тебя ничего не случилось, то случится». «Кто он?» — написал Арсений и захотел откинуть телефон подальше. Ему сейчас либо назовут имя, либо скажут, что это вообще не его дело. Оба варианта ему не нравились, в особенности потому, что виноват во всем этом только он сам. «Идиот один, который ни в какую не понимает намеки». Арсению захотелось ударить себя по лбу. Тревожность и мнительность играли с ним злые шутки всю его жизнь, и этот раз не стал исключением, пусть и казалось, что с Антоном все иначе. «Арс, ну ты чего там? Хочешь, я правда приеду? Посмотрим мультики, я принесу что-нибудь вкусное». «Не надо, — напечатал Арсений. Он хотел отправить так, но решил, что это неубедительно. — Я в порядке, просто идиот. — Он ещё минуту смотрел на текст и думал, стоит ли поставить смеющийся эмодзи. — Учись готовить лучший кофе, чтобы сделать мне его в следующий раз, когда я загляну в Рейв». «Этот кофе станет для тебя наркотиком. Не сможешь без него и без меня». Арсений решил не портить романтичность момента словами о том, что у него уже сильная зависимость от кофе. И даже если в округе будет только мерзкий, он все равно его купит, просто чтобы выжить. Он улыбнулся экрану телефона. Тепло от этой переписки медленно разливалось по телу, и Арсений старался ловить этот момент, в его жизни было слишком мало комфорта. Хотя с появлением Антона стало в разы больше, конечно. Он потянулся на кровати и решил проверить уведомления. Дима в тот же день ответил, что не помнит, что было в Омске, только короткими отрывками, да и работа с психотерапевтами помогла избавиться от страха, поэтому сейчас ему это все казалось смазанным страшным сном из далекого детства. Что ж, это правильно. Дима — везунчик. У него получилось оставить весь тот кошмар в прошлом, найти красавицу-жену, построить карьеру и заиметь двух очаровательных детишек. Арсений был рад за него и совсем немного завидовал. Серёжа же так и не ответил. Возможно, на его островах пропала связь, а может, он и не заметил уведомлений Арсения. Учитывая количество его подписчиков, можно было понять, что его личные сообщения вечно завалены. Может, и хорошо, что он не заметил: возвращать кого-то в то время — жестоко, но Арсений был эгоистом, поэтому и написал. И пусть это не помогло, он был рад, что с ребятами все в порядке. На сердце чуть отлегло. На самом деле, он чувствовал себя гораздо лучше, чем в последнюю неделю. Были силы даже на то, чтобы поискать кастинги. Деньги ещё остались, но у них была вредная привычка — заканчиваться в самый неподходящий момент. Арсений открыл ноутбук и стал искать по привычным сайтам подходящие роли, открыл рабочую почту и даже обнаружил пару предложений. Два из них отмел моментально, так как в жанрах значились ужасы. Их хватало и в реальности. Третье показалось заманчивым, но в письме было сказано, что у него есть ещё месяц на принятие решения. Арсений не был чересчур востребованным, поэтому и носом вертеть не стоило, но он решил отложить письмо в избранное и поискать счастье в других проектах. Если ничего не найдёт, то вернётся к этому. Полдня пролетели незаметно. Арсений, к своему удивлению, действительно смог сосредоточиться на поисках проектов, изредка прерываясь на кофе-брейк и переписки с Антоном. В основном тот выдавал какие-то шутки о работе бариста, весьма злободневные, надо сказать, либо жаловался, что до конца рабочего дня ещё полжизни. Арсений с трудом понимал это. На самом деле, он был трудоголиком, ведь в работе всегда можно было забыться. Она поглощала тебя, все твои мысли, и благодаря этому получалось не проваливаться в свои кошмары хотя бы когда не спишь. Поэтому чаще всего Арсений мало спал и много работал. Однако случались в жизни периоды, когда демоны становились сильнее любых проектов, и тогда уже ничего не помогало, кроме обычного человеческого тепла и заботы. Люди примитивны. За поиском работы Арсений потерялся и даже вздрогнул, когда телефон настойчиво завибрировал рядом на столе. На экране фотография серьёзного Лазарева в форме. Арсений усмехнулся своим мыслям и ответил на звонок. — Слушаю. Нашёл что-нибудь? — Я... привет, Арс, ты дома? — Ага, — коротко кинул он. — А что такое? — Это не телефонный разговор, потому что... короче, приезжай в отделение, ладно? Паника, которая весь день лениво дремала, встрепенулась, и Арсений тут же ощутил начинающуюся тахикардию. Дыхание перехватило, и он за секунду пришёл в такое состояние, при котором невозможно вдохнуть. От коротких рваных вдохов закружилась голова. Во рту скопилась кислая слюна, а мир словно поплыл. Опять. — Арсений! Ты там? — Д-да, — заикаясь, ответил Арсений, проведя рукой по лицу. — Скоро буду, Сереж, хорошо? Я просто... был занят, рас...стерялся. — Жду тебя. Не накручивай заранее, хорошо? Просто приезжай. — Ага. Арсений скинул звонок. Руки легонько дрожали, мысли вились ураганом в голове, страх мешал встать на ноги, они были словно ватные. Что такого нарыл Лазарев, что счёл это не телефонным разговором? Паша пропал, а последним его пунктом была парадная Арсения. Неужели вскрылось что-то ещё хуже? Пока Лазарев искал Александра, он заметил на видеокамерах Арсения с огромным чёрным мусорным мешком? Или ковром? Или как ещё вытаскивали тела из квартиры, чтобы избавиться от улик? Арсений, не думая, снова потянулся к телефону и набрал номер Антона. — Алло? Антон? Ты здесь? — Какой кофе для тебя сделать? — послышалось на другом конце провода, а следом приглушенный женский голос, который хотел раф на безлактозном молоке. — Отличный выбор! Что насчёт сиропа? Послаще? Или предпочитаешь кислые? Очень советую миндаль... Арсений сразу понял, что Антон занят с посетителем, но он все равно ответил на звонок, и за это Арсений был невероятно ему благодарен. Один лишь мягкий голос, в котором слышалась лёгкая улыбка, помогала разуму найти покой. Сердце понемногу приходило в норму, дыхание выравнивалось, воздух перестал быть невыносимо густым, а тени, что сгустились в углах комнаты, отступили. Арсений нервно сглотнул и прислушался к диалогу Антона с посетителем. Словно загипнотизированный он поставил звонок на громкую связь и приступил к сборам. Антону действительно подходила эта работа: он умудрился разговорить девушку, и она уже рассказывала что-то из своего дня, а Антон был активным слушателем. Поддакивал, хмыкал, смеялся, вставлял безобидные шутки, которые были немного нетипичны для него. И даже не матерился, что было совсем не в его стиле. Он отлично держался с посетителями. Арсений вдруг вспомнил их первое знакомство. А ведь поначалу Антон показался ему совершенно другим: забитым каким-то, даже скромным. Похоже, всем нужно время, чтобы привыкнуть к новому месту, но у Антона это заняло рекордные сроки по сравнению со всеми, кого Арсений знал. За этими мыслями он даже не заметил, как паника отступила, уступив рациональному мышлению. В конце концов, что такого мог нарыть Лазарев, чтобы так переживать? Наверняка, если бы новости были о Паше, он бы не стал тянуть, а значит, речь пойдет об Александре. Он оказался беглым преступником? Что ж, Арсений примерно такого и ожидал, но какой может быть его связь с Пашей? Возможно, именно об этом Лазарев и расскажет. — Чего хотел? — вдруг раздался голос Антона, обращенный к Арсению. — А, да я уже все получил, — хмыкнул Арсений. — Спасибо. — Обращайся. — Антон не стал спрашивать, и за это хотелось повторить свою благодарность. — И звони, а то реально скучно. — Я вечером загляну, хорошо? — Да! Можешь купить сигарет, кстати? «Парламент» с кнопкой. — Окей. До встречи. В участке было относительно спокойно. Большинство сидели за бумажками, кто-то пил кофе в комнате отдыха, а Лазарев сидел за своим столом, внимательно изучая монитор. Арсений с вымученной улыбкой подошел к нему и поздоровался. — Так что там у тебя? — Привет, Арс. — Лазарев в ответ устало улыбнулся и указал на стул рядом с собой, предлагая присесть. — Что ты знаешь об этом Александре? — Ничего. Надеялся, что ты мне расскажешь. — Когда ты последний раз виделся с ним? Арсений нахмурился. Последнюю встречу он помнил хорошо, просто не понимал, к чему этот вопрос. — В тот же день, что сообщил тебе о нем. А что? — Давно его знаешь? — Лазарев оставался спокойным, но челюсть очевидно напряглась, а свободная рука, что лежала на столе, сжалась в кулак. — Да не то чтобы. Недели две. — Точно можешь вспомнить? — Да бля, какая разница? — Арсений не был уверен в том, когда познакомился с ним. Кажется, это было в день, когда он последний раз ходил на кастинг. — Ну, тринадцатого октября, кажется. Лазарев глубоко втянул носом воздух и устремил тяжелый взгляд на Арсения. В нем мешались искренняя обеспокоенность и даже немного страх. Арсений моментально перехватил его, нога сама по себе стала отстукивать мыском ботинка по полу, вторя ускоряющемуся биению сердца. Ком в горле мешал сглотнуть. Он выжидающе смотрел на серьезного Лазарева и искренне боялся продолжения диалога. — Только не нервничай, ладно? — Обычно, когда так говорят, значит, там полный пиздец. — Отчасти так и есть. Александр с шестого этажа, которого мы вычислили по твоему фотороботу, мертв уже около двух недель. Его сбила машина неподалеку от его же дома тринадцатого октября. В голове раздался оглушительный лязг металла, а в глазах вспыхнули искры, воздуха перестало хватать, словно кто-то за секунду выкачал его из отделения. Арсений открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге просто начал дышать через него, обескураженно глядя на Лазарева. Как это умер? Как это машина сбила? А с кем он тогда разговаривал? Кто был этот человек, который норовил назвать его «Сеней» и шутил про актерскую работу? Арсений медленно покачал головой, потом резко затряс, стараясь проснуться. Наверняка это дурацкий сон. Он зажмурился. Просто сознание устало от спокойствия, и в очередной раз подкинуло ему тревожные видения, он прямо сейчас проснется в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем, слезами на глазах, но без осознания, что разговаривал с мертвецом. Массивная рука легла на плечо, крепко сжала, и Арсений опасливо открыл глаза. Он страшился увидеть перед собой лицо клоуна с омерзительной улыбкой и горящими желтым глазами, но перед ним все еще был Лазарев со сложным выражением лица. — Спокойно, Арс. Прошло слишком мало времени. Я нашел немного информации. Кто знает, может, у этого Александра был брат-близнец. Сам он из детдома, так что такое вполне возможно. Редко, но бывает, что близнецов разделяют. Ты слышишь меня? — Лазарев аккуратно потряс его за плечо. — Ты действительно говорил с кем-то очень похожим на Александра. Эй! Камеры засекли его, по твоему описанию — точно наш мужик, просто не Александр. Понятно? Тебя никто не считает сумасшедшим. Арс! До Арсения слова долетали так, словно он был под толщей воды. Что-то он слышал, но смысл ускользал. Его трясло, он дышал через раз, будто вспоминая, как это делается, виски прострелила острая боль, а живот скрутило. К горлу подступала тошнота. Стены участка стали неоправданно гнетущими, они даже стали как-то приближаться. Арсений почувствовал себя в ловушке. Хотелось сбежать, хотелось вопить, хотелось очутиться в своей квартире, без этих ужасающих новостей. Что все это значило? Почему сейчас? Почему он? Где Паша? Вопросы смешивались с посторонними звуками, создавая устрашающую какофонию, и в ней Арсений отчетливо мог различить смех монстра. Он издевался, он веселился, он был рядом, преследовал его, норовил довести до сумасшествия, и, надо сказать, получалось у него это с завидным успехом. Арсений поднял забитый взгляд на Лазарева. Тот что-то говорил, но даже звучание его слов не пробивалось сквозь шум в ушах. Дрожащей рукой Арсений потянулся за телефоном и отдал его Лазареву. Во всем этом пиздеце он помнил только об одном. — Набери Антона. Шастуна, — прерываясь, прокряхтел Арсений и опустил голову, пытаясь привести хоть один из органов в нормальное состояние, но тщетно. Мир кружился, голоса не замолкали, искры не исчезали. Он медленно, но верно терял связь с реальностью. Когтистая ледяная лапа уже была на горле, когда Арсений ощутил, что отключается. Мозг попросту не выдерживал перенапряжения. Его разбудило чье-то тихое дыхание рядом. Он не привык просыпаться рядом с людьми, поэтому первой мыслью было, что он не дома. А где? Что случилось? Арсений поморщился, не открывая глаза, но с удовольствием приметил, что солнце не било в лицо, в комнате был комфортный полумрак, не режущий глаза. Правда, это все ещё не отвечало на вопрос, где он находился. Воспоминания о том, что произошло перед отключкой, были размытыми. И, возможно, сейчас это было хорошо. Ему не хотелось вспоминать, из-за чего его разум просто не выдержал и решил окунуться в темноту. Тело все ломило, особенно тупой болью отдавались затылок и бедро. Арсений почувствовал это, решив перевернуться, жалобный стон сам собой вырвался изо рта, нарушая тишину. Слух немного резануло. Как будто Арсений переживал последствия не панической атаки, а попойки. — Проснулся? — обеспокоенный знакомый голос был совсем рядом. Где-то в ногах. Матрас там же прогнулся, и чужая рука мягко огладила его щиколотку. — Как ты себя чувствуешь? Арсений не мог поверить своим ушам. Неужели это действительно Антон? Не галлюцинации во время отходняка, не слишком правдоподобный сон, а реальность? Он резко открыл глаза и попытался привстать на локтях. Взгляд встретился с зелёными улыбающимися глазами, источающими обеспокоенность и заботу. Арсений даже снова закрыл глаза, покачал головой и опять распахнул. Перед ним сидел Антон собственной персоной. Голова раскалывалась от резкого движения, но в одно мгновение вся боль стала абсолютно незначимой. — Между нами же ничего не было? Я бы такое не забыл, — попытался шутить Арсений, забито улыбнувшись. Рука Антона сжалась на его щиколотке, тепло от нее паутиной расползалось по всему телу, и Арсений поймал единственное желание: чтобы Антон не убирал руку. — Такое нельзя назвать «ничего», — хмыкнул он и пальцем огладил косточку. Его добродушная улыбка словно говорила, что все будет хорошо. И Арсению хотелось в это верить. — Чай будешь? Арсений долго не мог оторвать взгляда от таких очаровательных кудрей, пронзительных глаз, пухлых губ, но он был не слепой и уже заметил, что вообще-то он был в своей квартире. Вместе с Антоном. И совершенно не помнил, как это произошло. Антон же, кажется, прекрасно себя чувствовал в новой обстановке. Словно не происходило ничего странного, все в порядке вещей. Они явно были в неравных условиях. — Кофе, — потерев висок, откликнулся Арсений. — Хуй тебе, а не кофе. Твоя нервная система и так уже на последнем издыхании живет, хватит тебе бодрости. Воды налью, значит, раз чай не хочешь. — В чае тоже есть кофеин. — Самый умный? Я бы заварил тебе ромашку. Арсений усмехнулся, уронив голову вниз. Невыносимый мальчишка, который вообще-то взрослее самого Арсения, а сразу и не скажешь. Не по цифрам в паспорте, конечно. Сколько времени он провел в бессознательности? В любом случае он впервые чувствовал себя относительно отдохнувшим. Как будто это был здоровый сон, а не потеря сознания на фоне нервов. И Арсений не торопился вспоминать о том, что же он такое узнал. Это было бы опрометчиво. Для начала стоило прийти в относительную норму, и мозг сам подкинет эти воспоминания, когда сочтёт нужным, а пока было время просто расслабиться. Такие моменты были слишком редки, чтобы разбрасываться ими понапрасну. — Прости, кстати, что без приглашения, — вдруг начал Антон. — Я знаю, что пока ты не хотел пускать меня в свою обитель, но отчаянные времена, как говорится. Серёжа мне разрешил, а он коп, а значит, я в законе. Хотел сразу уехать, но побоялся оставлять тебя одного. — Офицер Лазарев для тебя уже Серёжа? — вздёрнув бровь, спросил Арсений. — Ну да, клёвый мужик. И за тебя беспокоился сильно. Напугал ты его пиздец. А он меня. Ты прикинь, звонит чел, представляется ментом и зовёт в участок забрать Попова. Я вообще не сразу сообразил, что это ты. — Бля, надеюсь, у него не будет проблем из-за этой сцены. — Это последнее, о чем стоит беспокоиться. Он сказал, что ты смачно приложился головой об пол. Болит? Арсений потёр затылок и виновато улыбнулся, глядя снизу вверх. Антон покачал головой, мол, вот же проблемный, и ушел на кухню. Притащил пакет замороженных ягод и протянул Арсению. — От шишки уже не спасёт, но боль облегчит. — Спасибо. А откуда у меня в холодильнике ягоды? — Я в магаз сгонял, пока ты в отключке валялся. Вообще непонятно, нахуй тебе холодильник, если там только пачка скисшего молока и яблоки, в которых скоро родится новая жизнь. — Я ем вне дома. — Ты ешь всякую хуйню и пьёшь кофе. А я приготовил макароны и котлеты, если не станешь есть, то я свяжу тебя и запихну силой. Ну, котлеты купил, но разогреваю я их виртуозно. Арсений не смог сдержать улыбки. Агрессивная забота — это что-то очень странное. Человеку вроде как и не плевать на тебя, но он может ненароком покалечить, забывшись. Хотя Антона он не боялся. Тот выглядел как человек, который мухи не обидит, а комара скорее заставит вылететь в окно обратно, чем прибьёт на месте. Арсений подтянулся на руках, сел на кровати и стал безжалостно тереть глаза, стараясь окончательно прогнать сонливость. Он взял пачку ягод и приложил к затылку. Холод в секунду растёкся по телу, принося облегчение, а пара капель конденсата скатилась за шиворот, от чего кожа покрылась мурашками. В памяти всколыхнулись воспоминания. Вот он в полицейском участке, смотрит в серьёзное лицо Лазарева, а вот его тело бьет дрожью, в висках пульсирует от осознания, что Александр мёртв. И не просто умер недавно, а был таким, когда Арсений с ним общался. Дыхание опять сбилось, взгляд лихорадочно забегал по комнате, и это не укрылось от Антона. Он в мгновение подлетел к изголовью кровати и сел рядом с Арсением, опустив ладонь ему на руку. Он внимательно смотрел в глаза, ничего не говоря. Просто старался показать, что он рядом, и этого было достаточно. Арсений выдохнул и уткнулся в плечо Антону. — Шаст, это пиздец. Большой палец мягко огладил тыльную сторону ладони. Вторая рука легла на дрожащие плечи и крепко прижала к себе. — Я знаю, — в ответ выдохнул Антон. — Тебе Лазарев что-то рассказал? — Арсений надеялся, что да. Он не сможет пересказать всю новую информацию, мозг все ещё отказывался это принимать. Вполне вероятно, что попытавшись это воспроизвести, он снова отключится. Своеобразный рубильник для разума. — Что знал сам. — Антон легонько кивнул. — И... что ты... веришь в это? — Арс, в жизни всякая ебанина случается. — Он чуть крепче перехватил плечи Арсения, пододвинул кисть к затылку и отобрал пачку ягод. Отложил ее в сторону, все равно смысла от неё уже не было, и положил ладонь на макушку Арсения, надеясь успокоить. — Сложно сказать, чему я верю. Но вдруг у этого Александра и правда есть брат-близнец. — Я сомневаюсь. — Арсений зажмурился и плотнее вжался в Антона. В его объятиях было так спокойно и надежно, что он был готов поведать свою историю. Откуда-то появилась уверенность в том, что его не засмеют, а этого уже достаточно. — Ты, возможно, заметил, что я несколько шуганый. — Разве? — хмыкнул Антон, за что получил тычок в бок. — В детстве случилось кое-что, из-за чего я уверен, что никакого близнеца у Александра нет, а это все проделки... я знаю, как это тупо звучит, понятно? Я бы тоже не поверил. — Арсений замотал головой и попытался отстраниться, но не так-то просто было выбраться из крепкой хватки Антона. — Тише-тише. — Голос внушал спокойствие, и Арсений перестал дергаться, обессиленно опустив плечи. — Ты ещё ничего не рассказал. Продолжай. — Демона. Проделки демона, ясно? Хотя я не уверен в его виде, может, просто монстр. В детстве я был одиночкой, много гулял один, часто забирался в места, куда не следовало, и вот однажды, на заброшке, встретил таких же отбитых ребят, как я. Мы сдружились и... — Голову словно молнией поразило. Заболели виски и затылок, да ещё такой острой болью, что, казалось, из глаз сейчас искры посыплются. В памяти всплывали картинки канавы, какого-то пацана, не похожего ни на Диму, ни на Сережу, а вид того самого устрашающего заброшенного здания стал понемногу ускользать. Словно кто-то использовал растворитель, и картина, так тщательно вырисовываемая самим Арсением, утекала в канализацию. Он схватился за голову и открыл рот в немом вопле, сильно зажмурившись. — Эй-эй, Арс, ты чего? Что случилось? — суетливый голос Антона был далеким, но все ещё слышимым. И Арсений пытался цепляться за него, как за спасительный круг. Водоворот неуловимых воспоминаний забирал его разум, затягивал в бездну, куда Арсению совсем не хотелось. Рассудок — это не то, чем он готов жертвовать ради знания правды. — Арс, я рядом, ты слышишь меня? Что происходит?! Арсений не мог ответить. Размытые картинки слайдами сменялись в сознании. Приглушённые голоса с помехами звучали в ушах, заглушая Антона, но его волнение все равно просачивалось сквозь все это полотно. Арсений отнял одну руку от головы и крепко сжал запястье Антона, давая ему понять, что слышит. Он все ещё в сознании, но с каждой секундой это становилось сложнее. — Мне кому-нибудь позвонить? Лазареву? Он знает, что делать? Арсений медленно покачал головой. Корпус сам по себе качался взад-вперёд. И, несмотря на тяжесть состояния, пользы от него не было никакой: он все ещё не мог уловить детали воспоминаний. Антон замолчал и отстранился, и страх в груди, что он его покинул, заставил тошноту подступить к горлу. Слёзы в очередной раз сплошным потоком стали стекать вниз, очерчивая нос и закатываясь в рот. Губы задрожали, воздух стал непозволительной роскошью, но чтобы открыть глаза и найти Антона, сил попросту не было. Вдруг чужая влажная ладонь легла на щеку, мягко огладила, и Арсений по инерции подался вперёд, стараясь отхватить чуть больше человеческого тепла. Его схватили за плечи и аккуратно прижали обратно к стене, заботливо подложив за спину подушку, матрас рядом прогнулся. — Арс, я совсем не знаю, что делать, но принес тебе воды. И если ты позволишь, я дам тебе пару глотков. Арсений молча кивнул. Антон поднес к губам Арсения стакан, вторую руку мягко опустил на затылок, чтобы придержать голову. Тот открыл глаза и убрал свои руки от головы, разомкнув губы. Вода не оказалась живительной, но немного облегчения все же принесла. Арсений сделал пару маленьких глотков и подался назад, словно подавился. Антон отстранил стакан и молча посмотрел на Арсения. Тот постарался благодарно улыбнуться, но вышла лишь кривая усмешка. — Извини, такое бывает. — Не извиняйся, ты че. И давай больше без воспоминаний. Очевидно, что они для тебя триггер. Что происходит сейчас? Если Арсений и обратил внимание на серьезность Антона, то не придал этому значения. Наверняка тот был просто слишком вежлив, чтобы вызывать психиатров сразу. И такой исход впервые показался Арсению просто плохой шуткой. Антон так не поступит, уверенность в этом жила в сердце и развязывала язык. — Галлюцинации участились в последнее время. Так бывает каждую осень, так как события в детстве были осенью, но в этом году совсем пиздец. Своеобразная годовщина наших отношений с демоном. — Арсений говорил, прерываясь на глубокие вдохи и заикаясь. Однако ощущение теплой руки, которая держала его ладонь, приносило немного уверенности. Может, его действительно смогут понять? Да хотя бы выслушать и поддержать. Было эгоистично делиться с кем-то такими подробностями своей жизни, это значило подставить человека под удар, но... Арсений был эгоистом. — И в общем, у меня такое ощущение, что этот монстр добрался до меня. Совершенно не понимаю, что ему от меня нужно, я же в другом городе, я взрослый... уже. А он похищает только детей, насколько я помню. — Арсений поморщился от очередной вспышки, но она прошла довольно быстро. Теперь он уже не был уверен в своем последнем заявлении, но исправляться не стал. Взглянул на Антона. У того было довольно сложное выражение лица. Он внимательно слушал, но в глазах отражалась глубокая задумчивость, словно Антон размышлял, стоит ли верить во всю эту историю. — И... я уверен, что у Александра нет никакого брата-близнеца. Не просто же так именно в этот момент пропал Паша. — Паша пропал? — вдруг встрепенулся Антон. Он выглядел не слишком удивленным, да разве ж удивишься обычной пропаже человека после таких историй. — Да, — слабо ответил Арсений и уронил голову вниз. — Я думал тебе сказать, но не хотел пугать или типа того. Хотя я сам пиздец напуган. И меня убивает то, что я ничего не могу с этим поделать, не могу успокоить Ляйсан. Ничего не могу. Я в принципе в силах только дрожать от страха и рыдать как девчонка. — Арсению самое время было бы разозлиться на себя, взять себя в руки и что-то сделать, но сил не было, даже чтобы твердо стукнуть кулаком по постели. Он поднял загнанный взгляд на Антона и вымученно улыбнулся. — Я жалок. — Это не так. — Антон нахмурился, и ему совсем не подходило такое выражение лица, хотя он и был по-прежнему красив. — Арс, ты столько пережил... ты сильный. Любой человек на твоем месте уже... неважно. — Антон осекся. — Я сломлен и слаб. Это сложно назвать жизнью. Антон сердито заглянул в уставшие голубые глаза и легонько стукнул Арсения по лбу. — Мы разберемся с этим, ясно. А потом мы поедем отдыхать. Ты же по-любому не расслаблялся нормально уже миллион лет. — Он везде преследует меня. — Все наладится. Я обещаю. — Как ты можешь мне обещать такое? — грустно усмехнулся Арсений, и его взгляд даже стал насмехающимся. Он мог бы разозлиться на Антона за подобные пустые слова, но чего он ожидал? Конечно, для человека извне вся эта история просто страшилка, которая лечится объятиями и вкусной едой. Люди крайне редко встречаются с чем-то воистину ужасающим. А если встречаются, то искренне стараются в это не верить. Например, как Дима, для которого все происходящее превратилось в обычный страшный сон. Арсений тоже так хотел бы, да только вот сон преследовал его. — Я должен что-то сделать... но что? Паша где-то в лапах этого монстра совершенно один, но что я могу? — Придумаем. Только пообещай мне, что не пойдешь один к Александру... или кто бы там ни был вместо Александра. — Шаст, я боюсь смерти, а не ищу ее. — Это было правдой лишь отчасти. Где-то в глубине души Арсений уже решил, что пора было встретиться с демоном из его детства. Лицом к лицу. И будь что будет. В любом случае исхода может быть лишь два: в первом они с Пашей оба выбираются из лап поверженного монстра, во втором Арсений присоединяется к Паше в забвении. Второго исхода он боялся до трясущихся коленей, но он попросту не мог оставить друга. Не потому, что он жертвенный, не потому, что любил геройствовать, просто Паша был единственным другом, и Арсений не мог себе позволить потерять его. Даже Антон, который приносил столько покоя, не заменит человека, который терпел Арсения долгие десять лет. Прошел вместе с ним курс реабилитации, помогал в самые сложные периоды жизни, а теперь, когда помощь нужна ему, Арсений пустит все на самотек, оставшись в крепких объятиях нового знакомого? Нет. — Надеюсь на это. Остаток дня они провели довольно расслабленно: смотрели комедийные мелодрамы, заказали доставку еды и иногда целовались. Все было так правильно, что Арсений даже не заметил, как стал позволять Антону чуть больше: провести по бедру, схватить за ягодицы во время поцелуя, провести языком по ключицам. Он был ласков и терпелив. Всегда четко понимал «нет», но за вечер Арсений уже и сам забыл, почему он отказывался. В конце концов, если завтра он пойдет на встречу с монстром, пока Антон будет на работе, почему бы сейчас не поддаться своим чувствам. А они были. Вспыхнули быстро. Так что Арсений даже не заметил, в какой момент мог сказать, что влюблен по уши. За переживаниями о своем рассудке и Паше, он попросту отпустил эту часть своей жизни и с головой провалился в любовь к такому заботливому и всегда понимающему Антону. — Пора заканчивать, тебе завтра на работу, — положив голову на плечо Антону, пробурчал Арсений. — Да-а... — Его голос звучал немного досадливо. — Мы завтра увидимся? Придешь в кофейню? Арсений отстранился и с прищуром посмотрел на Антона, чьи глаза были слишком печальными, но скорее как у ребенка, чем как у взрослого человека. — Ты не останешься? Хватило секунды, чтобы Антон просиял. — А можно? — Идиот, — хмыкнул Арсений. — Да. С тобой... спокойно. Правда, спать у меня особо негде, только кресло раскладывается. — Сойдет. Арсений выдал Антону сменную одежду и полотенце. Уже через час оба лежали в своих кроватях и разговаривали о всяком. Больше говорил Антон. Он рассказывал какие-то истории из своей жизни, делился знаниями в разных областях, а Арсений иногда фыркал, так как все это он уже давно и сам знал. Желание быть эрудированным со временем играет с тобой плохую шутку: перестаешь удивляться внезапным фактам, так как большинство из них и сам знаешь. Однако Антона он не перебивал, так как его голос действовал лучше всякого снотворного. Приглушенный, немного хриплый от усталости. Он убаюкивал, и Арсений не стал этому противиться. Он не заметил, как провалился в сон. Через пару часов его разбудил какой-то шорох. Арсений лениво заворочался, покряхтел и с трудом разлепил глаза. В темноте вспыхнули желтые огоньки, от которых за секунду дыхание сбилось. Арсений закашлялся и подскочил на кровати. Он не мог закричать, рев встал поперек горла, рот приоткрылся, но ни звука не вырвалось. Желтые глаза смеялись над ним. Дьявольский рот расплылся в улыбке, полной кривых зубов, а одна рука с грязными когтями прислонилась к пухлым губам, призывая молчать. Вторая беспрепятственно тянулась к горлу Антона, который мирно посапывал на своем кресле. — Нет, — зашептал Арсений. Он пытался встать, но не мог пошевелиться, будто все тело сковали невидимые цепи. — Нет. Клоун ухмылялся. Его рука сжалась на горле Антона, а острые когти впились в шею. В полумраке комнаты было реально разглядеть, как тонкие бордовые струйки потекли на белую простынь. — Пожалуйста... — Слезы защипали глаза, сердце отбивало бешеный ритм, но тело все еще отказывалось двигаться. Этот монстр хотел забрать у него еще и Антона. Зачем? — Забери меня. Убей. Прекрати трогать моих друзей, прекрати. — Я твой единственный друг, Арсюш. — Скрипучий голос больно резанул ушные перепонки. — Хорошо... хорошо. Просто прекрати это. Верни Пашу, убери руки от Антона, и я приду куда скажешь. Я уйду с тобой. — Какой милый мальчик. — Клоун улыбнулся еще раз, его пасть начала увеличиваться, рот показался бездной. И в следующую секунду это чудовище с нечеловеческой скоростью оказалось у кровати Арсения. Он не выдержал, отчаянный вопль вырвался из горла. Чья-то рука схватила его за плечо, он зажмурился, готовясь к самому худшему, но ничего не происходило. Только откуда-то издалека он слышал знакомый голос, зовущий его. — Арс! А-арс! Кто-то тряс его за плечо, аккуратно, но настойчиво. Арсений открыл глаза, все еще в полнейшем шоке. Полотно, созданное слезами, мешало увидеть хоть что-то перед собой, взгляд был расфокусирован, но горящие желтые глаза пропали. — Арсений, блядь, ты что там? — Я... — Арсений закашлялся, приподнявшись на локтях. — Антон? — Нет, блядь, хуй в пальто. Капец, ты напугал меня. Ты как? — Просто кошмар, — тяжело дыша, ответил Арсений. Случившееся стало понемногу доходить до него. Он положил руку на ладонь Антона — это успокаивало. — Извини, я разбудил тебя. — Нихуя се просто. Ты вопил. И заебал извиняться. А ну, двигайся. Лягу с тобой. — Думаешь, поможет? — Если снова завопишь, вырублю тебя. Арсений усмехнулся, но подвинулся, пуская Антона к себе. Тот беззастенчиво лег рядом и сгреб Арсения в объятия. Тепло чужого тела согревало так, что захотелось отбросить чуть мокрое от пота одеяло в сторону. Арсений лишь плотнее прижался к Антону, уткнулся носом куда-то в ключицу и одними губами прошептал «Спасибо». В ту ночь сны Арсению больше не снились.