(Без)опасен, или Mostly Harmless

Помост, куда поместили Северуса, возвышался над полом фута на два и был около трёх футов в диаметре: достаточно, чтобы стоять, повернуться, если прикажут, и ничего больше. Окружающие его магические щиты исключали даже мысль о побеге. Руки Северуса были заведены за спину: запястье одной касалось локтя другой и наоборот, предплечья — связаны. Короткая металлическая цепь соединяла узлы на руках с небольшим кольцом позади ошейника. Потому приходилось стоять совершенно прямо, не имея никакой возможности опустить плечи или голову, или хоть как-то закрыться от враждебно настроенной, глумящейся толпы — то есть сделать то, чего желал бы любой на его месте. Не прошло и получаса, как плечи начали ныть; полдня спустя вся спина горела огнём, и он до крови искусал нижнюю губу, чтобы не кричать. Наверное, ему стоило бы быть благодарным за то, что его не раздели донага, но они и не могли. Ведь они — Министерство Магии, Департамент Опасных Товаров и Веществ — пытались выглядеть благопристойно. Погружённый в собственные размышления, Северус едва не пропустил момент, когда объявили его имя. — Северус Снейп — контракт пожизненного рабства; стартовая цена — пять тысяч галлеонов. В ответ — тишина. Даже несмотря на смехотворно низкую цену, никто не заинтересовался. Кое-кто из осуждённых бывших последователей Волдеморта уже начал новую жизнь в качестве раба, но то были молоденькие симпатичные женщины. Не обременённый их юностью и красотой, Северус был на все сто уверен, что никто его не купит, а значит вечером его вернут назад — в Азкабан. — Есть желающие? — спросил аукционист — тощий вертлявый субъект с водянистыми глазами. Его голос прозвучал совсем уж безнадёжно; похоже, он получал процент от продаж. Северус ухмыльнулся, найдя в безумной мысли нечто забавное, пусть и на короткое время. Кто-то в толпе громко расхохотался. — Да вы только посмотрите на него! Дай ему шанс, и он отравит любого из нас. Северус состроил жуткую гримасу. Хотелось верить, что этого хватит, чтобы отпугнуть всех желающих его купить. — Пять тысяч. Услышав знакомый голос, он внутренне содрогнулся, но не смог сопротивляться желанию убедиться наверняка. В толпе его ищущий взгляд нашёл лицо Поттера. Дыхание перехватило. Кого-кого, а Поттера он никак не ожидал здесь увидеть. Почему тот не выступил в его защиту на суде, Северус точно не знал. Поначалу он рвал и метал, но сейчас, спустя пять месяцев, его ярость догорела до горького пепла смирения. Глупо было уповать на помощь Поттера. Одно, пусть и настолько драматичное, откровение, как видно, не могло стереть вражду прежних семи лет. Да и в том, чтобы оказаться настолько безжалостно преданным из всех людей именно Поттером, заключалась некая жестокая справедливость. Окончательное искупление всех грехов — потому как вселенная, похоже, решила, что до того Северус заплатил недостаточно. — Я услышу пять с половиной? — воззвал к толпе аукционист. Больше ни одного предложения не прозвучало, и в следующий миг Северус Снейп оказался продан — Поттеру — за смехотворную сумму в пять тысяч галлеонов. * * * Защита вокруг помоста исчезла, и короткая цепь, соединяющая узлы на руках Северуса с ошейником, оказалась у Поттера в руке. — Вперёд, — сказал он совершенно спокойно и слегка толкнул в спину. Северус заставил себя подчиниться, но каждый шаг в рабской сбруе причинял мучительную боль, простреливающую от затылка до поясницы. И всё же он пошёл, не издав ни единого звука, а когда его толкнули на колени, то не упал. Аукционист говорил — Поттер слушал. — Условия просты: контракт не может быть аннулирован, вы не можете его освободить, но вы можете перепродать его кому-то или подарить, если пожелаете. Он — ваша собственность, однако, ошейник принадлежит Департаменту Опасных Товаров и Веществ. Вы не имеете права, да и возможности снять его. Для вашей безопасности ошейник блокирует выход его магии, подавляет центры мозговой активности, отвечающие за способности к окклюменции и легилименции, а также предупреждает любые замыслы нанести вам физический вред. Кроме того, для вашей безопасности, министерство продолжает следить за рабами; ошейник проинформирует Департамент Опасных Товаров и Веществ, если что-то пойдёт не так. — Что-то пойдёт не так, — задумчиво повторил Поттер. — Это что? — Как вы видите, — кончик палочки аукциониста коснулся ошейника Северуса, — чары настроены на его эмоции. Ошейник будет активирован и проинформирует нас в случае попытки побега, нанесении вам вреда или выражении гнева, направленного на вас. Если он не будет наказан за подобные проступки, то Министерство его заберёт. Северус не видел лица Поттера, но почувствовал его изумление. — Какое вам дело до того, наказываю я его или нет? Я заплатил за него, или как? Почему я не могу делать с ним то, что хочу? — Это для вашей безопасности, — без запинки ответил аукционист, — общественной безопасности, разумеется. Бывшие последователи Волдеморта, передаваемые в рабство, классифицируются как опасные товары. Мы не можем допустить, чтобы рабы запугивали владельцев или пытались подчинить их своей воле. Если проступки будут оставаться без наказания, это будет означать, что вы неспособны справиться с рабом, и у Министерства не будет иного выхода, как принять соответствующие меры. — Ясно, — пробормотал Поттер. — Полагаю, это разумно, — неохотно согласился он. — Кого-то уже забирали? — Нет, — ответил тот и продолжил: — Вы должны понять, наказание должно быть не слишком жестоким, а всего лишь достаточно болезненным для тела и унизительным... — Прекрасно, — сказал Поттер, очевидно не желая выслушивать дальнейшие объяснения. — Покажите мне контракт. Он читал бумаги медленно и вдумчиво, в конце концов поставил подпись и ткнул Северуса в плечо, требуя встать. — Вам нужна помощь с доставкой? — спросил аукционист. — Нет, мы справимся сами. — Хорошо. Если вам потребуется помощь любого рода, не стесняйтесь обращаться к нам. Ваша безопасность крайне важна для нас. — Мне это не потребуется, — сказал Поттер холодно, мазнув взглядом по Северусу. — Думаю, с ним я справлюсь. Он не кажется мне опасным. Северус едва сдержал слова, готовые сорваться с языка. На плечо легла рука, и Поттер подтолкнул его к выходу. — Идём домой, — сказал он. Северус не проронил ни звука, но, похоже, его ответ и не требовался. Знакомое тянущее ощущение аппарации настигло его мгновение спустя. * * * Они аппарировали в тихое лондонское предместье. Северус огляделся кругом: напротив стоял двухэтажный дом, двор огораживал высокий забор. Вымощенная камнем узкая дорожка вела от калитки к входной двери. Цветники по обеим сторонам были разорены, земля перевёрнута, тут и там, словно выжившие после природного катаклизма, торчали одинокие кусты роз. Высокие заросли вдоль забора замечательно справлялись с тем, чтобы скрыть двор от любопытных глаз. Северус не знал, радоваться или огорчаться тому, что его унижение окажется совершенно частным делом. Поттер пошёл вперёд, к дому. Северус последовал за ним, потом переждал возню с ключами, а когда дверь открылась, услышал что-то невнятное, вроде «заходи». Оказавшись внутри дома, он огляделся. К небольшому плохо освещённому холлу примыкала просторная гостиная. Дом Поттера был не просто грязен, он производил впечатление обиталища того, чья жизнь — воплощение хаоса. Вдоль стен тянулись полки, заваленные книгами, пергаментными свитками и кипами бумаг, и всё это вперемешку, тяп-ляп, без какого-либо подобия системы. Кофейные чашки и скомканные салфетки, валяющиеся повсюду, довершали картину. На большом обеденном столе и всех четырёх стульях кругом него тоже громоздились пергаменты. Единственным предметом меблировки, свободным от бумаг, оказался стоящий у противоположной стены комнаты большой диван синего цвета — на нём лежали подушка, одеяло и несколько грязных тарелок. — Ну, Поттер, теперь я понимаю, почему ты решил поддержать министерскую работорговлю, — протянул Северус без улыбки. — Довёл своего домового эльфа до самоубийства, да? Поттер не засмеялся, хотя уголок его рта слегка дёрнулся. Быстрым взмахом волшебной палочки он очистил стол и стулья, отправив пергаменты на верхнюю полку. Северус даже не успел разглядеть, что на них было написано. — Не двигайся, — сказал Поттер, наводя палочку на Северуса. Спустя миг путы с его рук испарились. Быть развязанным причинило даже большую муку, чем продолжение пытки. Острая, жгучая боль прошила спину от затылка до копчика. Северус скорее понял, чем почувствовал, что его руки опали вдоль боков, но часть сознания продолжала ощущать их за спиной — выкрученными и связанными. Поттер сел у стола и указал на свободный стул напротив. Северус, морщась, присел: после дня пыток каждая мышца на его спине протестовала любым движениям. Он постарался держаться совершенно неподвижно: пока ему удавалось не двигаться, боль ещё можно было терпеть. — Для начала, — сказал Поттер, — как ты себя чувствуешь? — Прекрасно. — Что-то болит? — Нет. — Голод? Жажда? — Нет. Горло пересохло, он не ел со вчерашнего вечера — и сам не понимал, почему отрицает очевидное. Несуразность его поведения заключалась в том, что ему в любом случае придётся принять еду Поттера, воду Поттера и кров Поттера. Если Поттер и удивился полученным ответам, то он никак этого не показал. — Хорошо, — сказал он. — Теперь выясним главное. Ты хочешь вновь стать свободным? У Северуса перехватило дыхание. Он не ожидал, что Поттер сам заговорит об этом, да ещё и настолько прямо. Отвечать, выдать своё страстное стремление освободиться, Северус не мог — боялся жестокой насмешки. Он поднял взгляд на Поттера, но ошейник не позволил проникнуть в его мысли. Но, насколько можно было судить по выражению лица, обманывать тот не собирался. — Отвечай, — потребовал Поттер. — Да, — прошипел Северус, — я хочу быть свободным. Поттер, явно довольный полученным ответом, кивнул. — В таком случае, у нас есть надежда. Я предлагаю сделку, Снейп. — Что за сделку? — спросил Снейп крайне осторожно. — В течение следующих двух месяцев ты будешь моим рабом. Ты не станешь пытаться сбежать или разобрать этот дом по кирпичику голыми руками. Ты не станешь доводить меня и беспокоить моих друзей. Ты постараешься меня слушаться. Я не ожидаю идеального поведения, но хочу видеть старание. Если из-за твоего непослушания сработает ошейник, то я накажу тебя, а ты примешь наказание достойно. Если ты согласишься со сроками и условиями и выполнишь нашу договорённость, то через два месяца я потребую пересмотра твоего дела. Я выступлю от твоего имени перед Визенгамотом, и тебя освободят. Ты даже сможешь получить компенсацию за участие в войне, но, учитывая, что сейчас творится во власти, я бы на твоём месте на это не сильно рассчитывал. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Северус уставился на Поттера. — Что если я откажусь? Тот пожал плечами. — Не вижу причин отказываться. Сделка ведь лучше, чем всю жизнь быть моим рабом, разве не так? — Почему я должен тебе доверять? С чего мне верить, что ты сдержишь слово и выполнишь свою часть? Из-за готовности Поттера отвечать на такие вопросы казалось, будто он заранее отрепетировал весь разговор. — Попытавшись, ты ничего не теряешь. Кроме того, как бы я терпеть не мог тыкать в очевидное, других вариантов у тебя нет. Северус признал его правоту. Но сама идея подобного соглашения была унизительной не меньше, чем оказаться купленным Поттером. — Ты знаешь, что я не виновен... в преступлениях, за которые меня осудили, — прошептал Северус. — Ты знаешь, на чьей я был стороне. Поттер решительно кивнул, не задумавшись даже на миг. — Тогда почему ты это делаешь? Зачем тебе эта нелепая договорённость на два месяца? На этот раз Поттер отвёл взгляд, а перед ответом собирался с мыслями пару секунд. — Может, я делаю это, потому что могу, — сказал он с крайней холодностью. — Или, может, потому что я всё ещё помню, как ты вечно требовал послушания и уважения к правилам, и что-то сомневаюсь, что тебе самому удалось бы их соблюдать. Считай это экспериментом. Северус опустил глаза. Ответ Поттера его не удивил. Легче лёгкого было поверить, что герой и всеобщий любимчик опустится до такой мелочной мести. — Не слишком-то хороший это эксперимент, — заметил Северус. — Так и есть, — Поттер усмехнулся, — но и я не слишком-то хороший человек. — Ты ведь понимаешь, что этого я тебе никогда не прощу. Северус не знал, зачем вообще это сказал. Тем не менее, реакция Поттера его несколько утешила: какой-то миг тот выглядел едва ли не расстроенным, но быстро справился с собой. — Это неважно. Так мы договорились? — решительно спросил Поттер. — Да, — сказал Северус, с отчаянием повторяя себе, что сможет выдержать два месяца. Всего два месяца. — Хорошо. Так ты точно не голоден и не хочешь пить? — Точно не хочу. — Ты уверен, что у тебя ничего не болит? — Со мной всё хорошо. Спасибо, что поинтересовался. Несмотря ни на какие договорённости, Северус не собирался признаваться, что страдает от боли. Поттер бросил на него долгий изучающий взгляд, но дожимать вопросами не стал. — Отлично. Сейчас ты можешь подняться наверх и обустроиться там. Прими душ, переоденься, поспи... или ещё что. Если проголодаешься, то через два часа можешь спуститься вниз — поужинаем. — Ясно. Хорошо. — Какие-то вопросы? — спросил Поттер. — Предполагаю, что наверху больше чем одна спальня, — сказал Северус. — Какая из них моя? Поттер криво усмехнулся. — Думаю, ты её узнаешь, как только увидишь. * * * Северус медленно поднимался по лестнице. Ноги подкашивались, потому он хотел опереться на перила. Но как только он попытался поднять руку, спина отомстила ему резкой вспышкой боли. На какой-то миг ему показалось, что вся верхняя часть его тела опутана огненной верёвкой — горели каждая мышца, связка, сустав. Он позволил рукам повиснуть без движения и продолжил подниматься. Свою комнату Северус нашёл без труда. В коридор выходило всего три двери. За первой находился душ, который, похоже, им придётся делить с Поттером. Следующая дверь, оказавшаяся слегка приоткрытой, вела в тесную и грязную комнату — очевидно, принадлежащую Поттеру. Спальня в конце коридора, куда вела широко распахнутая дверь, оказалась просторной, светлой и безупречно чистой, больше всего напоминающей гостиничный номер. Паркет вишнёвого дерева блестел свежим лаком, столик у кровати сиял пустотой. Кровать была аккуратно заправлена, на ней в центре лежала стопка пушистых полотенец, а у изголовья — куча подушек. У стены стоял большой сундук, записка «С. Снейп, личные вещи» крепилась к нему, похоже, клеящими чарами. Поттер позаботился о его комфорте, но по неизвестной причине Северуса это лишь разозлило. Его первым порывом было сломать здесь что-нибудь и пинать ногами. Глубоко вдохнув, он сдержался. «Два месяца, — напомнил себе Северус в глубокой тоске, — я смогу вытерпеть два месяца, не поцапавшись с Поттером». Он хотел принять душ, сменить одежду, так как его рубашка и брюки запылились и пропахли потом, но спина продолжала ныть при каждом движении, и усталость взяла верх. Даже не снимая ботинок, Северус упал лицом вниз на постель и шёпотом проклял Поттера. Сон пришёл спустя пару минут. * * * Он проснулся пару часов спустя от стука в дверь. Первые несколько мгновений он никак не мог понять, где находится; знал лишь, что не в Азкабане, поскольку там в дверь никто стучать бы не стал. Затем он вспомнил всё: как был куплен Поттером, как заключил с ним сделку... Северус едва не застонал вслух. Поттер (вероятно, это был он) постучал в дверь снова. Северус не издал ни звука и зарылся лицом в подушку. Может, если подождать, то Поттер уйдёт... и вообще оставит его в покое. Не повезло. — Я собираюсь войти, проверить, как ты, — предупредил Поттер. — Не стоит беспокоиться, — пробормотал Северус в подушку. Сомнительно, чтобы Поттер услышал его. Паркет заскрипел, извещая о появлении Поттера. Северус даже не повернул головы и не открыл глаз, но взгляд Поттера ощутил кожей. — Ты не принял душ. И не спустился к обеду. — Я не голоден, — сказал Снейп, приложив немало усилий, чтобы не показать в голосе неприязни. — Тебе больно, — сказал Поттер. Он не спрашивал, и Северус не стал отвечать. — Насколько больно? — Я в норме. Северус ощутил, как прогнулся матрас, когда Поттер присел рядом с ним. — Ну ладно, слушай, я не собираюсь спорить с тобой весь вечер. У тебя есть три варианта. Мы можем отправиться в Мунго. Я могу связаться по камину с мадам Помфри и пригласить её сюда тебя осмотреть. Или я могу позаботиться о тебе сам. Всё это прозвучало так, будто Поттер обращался к капризному ребёнку. Северус едва слышно выругался себе под нос. — Я не расслышал, — сказал Поттер. — Мне не нужна помощь. Просто оставь меня. — Если ты не выберешь, то я это сделаю за тебя, — проинформировал Поттер. — Если нет возражений, мы отправимся в Мунго. — Нет! — тотчас возразил Северус. Сама мысль ходить среди обычных магов, щеголяя ошейником, убивала, если не сказать больше. Появиться перед кем-то из бывших коллег в статусе раба казалось невыносимым. Что толкало его выбрать... Поттера. — Тогда что будем делать? Мне звать мадам Помфри? — спросил Поттер всё так же спокойно. Северуса удивила способность Поттера держать себя в руках. Но если подумать, на его стороне были сила и власть — так с чего ему нервничать? — Никакой Помфри, — буркнул Северус. — Ладно. Поттер встал и вышел из комнаты. Северус вновь уткнулся лицом в постель, ожидая и лелея нелепую надежду, что тот отвлечётся на что-то и позабудет о нём. Поттер, разумеется, не забыл. Спустя несколько минут он возвратился и присел на край кровати. Северус повернул к нему голову — и широко распахнул глаза. В руках Поттер держал банку с какой-то мазью, а под мышкой — пушистое одеяло. Долгую минуту Поттер смотрел на Северуса, словно имел дело с диким животным и не знал, как лучше к нему подступиться. Северус отвернулся и закрыл глаза. Ему до сих пор слабо верилось, что Поттер решится коснуться его хотя бы пальцем, и он вздрогнул от неожиданности, когда ладонь опустилась на затылок, надавив на ошейник. — Я собираюсь чарами снять с тебя рубашку, — предупредил Поттер. Северус вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся его измученной спины. Почти сразу же Поттер покрытой мазью ладонью повёл вниз вдоль позвоночника, приостанавливая движение каждый раз, когда Северус не мог сдержать дрожь. Вероятно, следовало бы возмутиться и оскорбиться, но на самом деле Северус испытывал лишь замешательство. Если Поттер хотел его смутить, то, несомненно, ему удалось, только способ он выбрал весьма странный. Помимо прочего, непосредственный контакт должен был показаться ему столь же неприятным, как и Северусу... Вот только прикосновения не были неприятными. Поттер втирал мазь в спину успокаивающими боль круговыми движениями, надавливая в самую меру, чтобы наполовину вынудить, наполовину уговорить тело расслабиться. Мазь тоже делала своё дело, и жгучая боль превратилась в приятное тепло, распространившееся на мышцы и связки. Сколько он трудился над спиной, плечами и верхней частью рук, Северус точно не знал, но ему не казалось, что слишком долго. Закончив, Поттер накрыл его одеялом, которое принёс с собой, и встал с кровати. — Ты хочешь есть? Пить? — спросил он ещё раз. Северусу только и хватило сил, чтобы покачать головой. Он снова засыпал, только на этот раз мог спать, больше не чувствуя, что тело завязано в один большой узел. — Тогда спокойной ночи, — сказал Поттер негромко и вышел. Северус потянулся и сбросил с ног ботинки, каждый из которых упал на пол с лёгким стуком. Злость на Поттера стала последней его связной мыслью, но причин гнева вспомнить уже не удалось.