(Без)опасен, или Mostly Harmless

Было ещё рано, когда Северус проснулся. Он протянул руку, ища Гарри, и обнаружил постель рядом с собой опустевшей. В доме стояла тишина. Не пахло кофе, не скрипел пол, ничто не говорило о том, что Северус был не один. Он замер, сражённый догадкой: постоянно ускользающая от него часть раздробленной картины вдруг показала себя и встала на своё место. Грязно выругавшись, он вскочил с кровати и как был, голышом, бросился по лестнице вниз, кляня себя за промедление. За то что так долго разбирался с тем, что происходит вокруг, за то что спал слишком долго. За те десять секунд, которые потребовались ему, чтобы добраться до гостиной, в его голове успели промелькнуть с десяток картин, что произойдёт, если никого там не окажется. Северус облегчённо выдохнул, увидев, что Гарри ещё здесь. Одетый к выходу, снова в той же официальной мантии, он стоял у окна гостиной. Его руки были скрещены на груди. Не шевелясь, он смотрел в серое никуда: там, выше кустарника, забора и крыши дома соседей, начинала заниматься заря. Услышав шаги Северуса, Гарри повернулся. Его лицо оказалось спокойным, бесстрастным. — Доброе утро, — сказал он негромко. — Извини, если разбудил. — Ты меня не разбудил, — произнёс Северус сквозь стиснутые зубы. — О... Но в любом случае доброе утро. Как я выгляжу? Он уставился на Гарри. — Скажи-ка мне, Поттер, ты правда такой идиот или настолько успешно притворяешься? Я хочу знать. Поттер вернул ему пристальный взгляд. — У меня на самом деле сейчас нет времени спорить. Я должен идти. Ну, ты помнишь, слушание и всё остальное. — И в самом деле! — рявкнул Северус. — Расскажи-ка мне, пожалуйста, ещё разок, как именно ты собираешься меня защищать? — Расскажу правду. Всю правду, — ответил Гарри, — покажу твои воспоминания. — Правду, всю правду, — тоном, полным яда, повторил Северус, его голос повышался с каждым следующим произнесённым словом. — С охватившей всех послевоенной истерией, с людьми, видящими хоркруксы повсюду и уничтожающими всё, чего коснулся Волдеморт, ты придёшь и, как придурок, заявишь, что шестнадцать лет носил в себе часть его души! Непревзойдённый кретинизм! И сколько, думаешь, тебе позволят жить после такого признания? Нет, даже ты не можешь быть таким идиотом! Ты должен понимать, что после того, как ты это скажешь, тебе не позволят даже выйти из Визенгамота! Северус уже практически орал, и Гарри отступил на шаг. Он наклонил голову и закусил губу, но удивления на его лице не было. — Ну конечно, ты это сам понял, — с горечью сказал Северус. — Теперь всё с этой дурацкой двухмесячной сделкой ясно. Тебе нужно было задержать рассмотрение моего дела, чтобы сперва удостовериться, что Малфои сняты с крючка — потому что, выступив по моему делу, ты бы уже ни на что не смог повлиять. Ты был бы мёртв! Больше того, теперь и другие поступки Гарри стали объяснимы — особенно его отчаянное желание за последние месяцы взять от жизни всё, что только возможно. Гарри в конце концов поднял глаза и слабо улыбнулся. Северус не знал, что с ним делать: то ли ударить дурака, то ли к сердцу прижать. — И почему, чёрт побери, ты не рассказал мне всё с самого начала? — требовательно спросил он. — Потому что пытался избежать подобного разговора... — И потому мы говорим об этом только сейчас? Неплохо придумано, Поттер, ну ты молодец! — Я заведомо знал, что ты станешь со мной спорить, — без запинки продолжил Гарри. — Но как быть иначе? Нет другого выхода. Ты должен получить свободу — и это твой единственный шанс. Кроме того, может, для меня ещё всё обойдётся. Может, узнав, что я был хоркруксом, они меня не убьют. Может, поместят в Мунго, будут исследовать или что-то в этом роде... — Ты сам не веришь тому, что говоришь. Если б шансы выжить у тебя были, то минувшей ночью ты бы со мной не прощался. А нынешним утром не пытался бы тайком от меня улизнуть! Гарри насупился. — Знаешь, у меня нет никакого желания это обсуждать. Это бессмысленно. Другого выхода нет. — Он достал волшебную палочку и пошёл к двери. Без дальнейших раздумий Северус бросился за ним следом, преодолел расстояние одним гигантским прыжком. Он вырвал палочку из руки Гарри и швырнул её через всю комнату. Палочка стукнулась о книжную полку, полетела на пол и закатилась под диван. Гарри уже было повернулся кругом, но Северус схватил его за плечи и толкнул к стене. — Ты никуда не пойдёшь, — прошипел Северус. На лице Гарри он прочёл сначала злость, затем изумление. — Тебе же запрещено нападать на меня, — пробормотал Гарри, разглядывая ошейник Северуса. — Эта штука должна была тебя остановить. До того Северус об этом даже не подумал, зато теперь нашёл, несомненно, верное объяснение случившегося. — Как ты помнишь, эта штука, — он опустил подбородок, коснувшись края ошейника, — зачарована реагировать на мои мысли и намерения. — С немалой долей довольства собой он объяснил: — Совершенно очевидно, что я не пытался бежать или навредить тебе. Наоборот, я пытаюсь уберечь тебя от в высшей степени идиотского поступка, если не от смерти. В ответ на это Гарри шумно выдохнул и попытался вывернуться из захвата. Северус толкнул его назад, прижал к стене. — Как я сказал, — невозмутимо продолжил Северус, — ты никуда не пойдёшь, кроме как в кухню, где сядешь и молча выслушаешь голос разума. То есть мой голос. С минуту они стояли, не шевелясь, и безмолвно глядели друг на друга: полностью одетый, в выходной мантии, Гарри, прижатый к стене, и удерживающий его Северус — совершенно обнажённый. В конце концов Гарри вырываться перестал и обречённо вздохнул. — Настоящая засада, — пожаловался он. — Даже твой рабский ошейник работает против меня. — Какая жалость, — без капли сочувствия сказал Северус. — Ну, так мы будем говорить? * * * В кухне Северус сел за стол, уставленный грязными тарелками и чашками из-под кофе, Гарри он указал на пустой стул напротив. Тот насупился, но всё-таки сел, вид у него был угрюмый и несговорчивый. — Не о чем тут говорить, — повторил Гарри. Северус бросил на него задумчивый взгляд и промолчал. — Мы оба знаем, что я обязан это сделать! — повысив голос, заявил Гарри; молчание Северуса его явно раздосадовало. — Ну! И что ты смотришь на меня? Ты хотел говорить, так говори! — Это всё вина Дамблдора, — наконец устало заговорил Северус. Гарри открыл рот, явно намереваясь заспорить, однако Северус махнул рукой, остановив возражения. — Видишь ли, Поттер, когда впечатлительного юнца растят, будто свинью на убой (прости за выражение), то он просто не знает, как жить по-другому. Он продолжает играть роль жертвы, даже когда в ней нет нужды. Даже когда есть иные варианты — варианты, не требующие никаких жертв. Гарри мрачно уставился на него. — Так что ты предлагаешь, Снейп? Останешься навечно моим рабом, чтобы защитить меня и позволить сохранить мою маленькую тайну? Северус ухмыльнулся. — Не льсти себе, Поттер, ты не настолько мне нравишься. Гарри поднял руки вверх. — Всё, сдаюсь. Так что ты хочешь, чтобы я сделал? Северус откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. — Если я вот так просто скажу тебе, что делать, то ты ничему не научишься, — сказал он самым лучшим своим менторским тоном. Как и предполагалось, Гарри скривился. — Позволь мне провести этот эксперимент, — невозмутимо продолжил Северус. — Я всего лишь хочу узнать, есть ли у тебя голова на плечах. Фактически я хочу услышать от тебя пять различных вариантов, которые не предполагают непременное, как говорится, возложение головы на плаху. У тебя есть пять минут. — Хм, — Гарри, совершенно растерявшись, скривился, — но я правда... — Сначала сформулируй задачу, потом ищи решение. — Ну ладно, — Гарри уставился на ошейник Северуса. — Думаю, я бы мог изучить наложенные на него чары и придумать, как снять его. Гермиона бы помогла, да и ты, я уверен, помог бы мне с заклинанием, так? Потом... мы бы бежали нахрен из страны. Но создание таких чар заняло бы месяцы. Чёрт! А может, и годы! — Но не всю жизнь, — заметил Северус. — Не всю, — тихо согласился Гарри. — Хорошо. Следующий вариант. — Ну. Мы могли бы попытаться придумать какую-нибудь фальшивку для Визенгамота, — неуверенно сказал Гарри. — Что-нибудь, объясняющее им всё. Они поверят, что история правдива, если я приму Веритасерум... — Гарри бросил на Северуса испытующий взгляд. — Ты же знаешь способ обмануть сыворотку правды, да? Северус усмехнулся. — У меня бы получилось. Два варианта есть. У тебя неплохо получается. Гарри просиял. — Третий вариант... ну, это несколько за гранью, но, думаю, нетрудно разыскать одного из министерских чиновников, кто может снять чары с твоего ошейника. Привести его сюда, наложить Империо, освободить тебя от ошейника, а потом бежать со всех ног. — Он неуверенно улыбнулся. — Это рискованно, и мне не нравится использовать Непростительные, но это тоже выход из положения. — Да, — согласился Северус, — и не худший выход. Продолжай, пожалуйста. — Не знаю, что ещё тут можно придумать, — сказал Гарри, почесав макушку. — У меня больше нет идей. — Сдаёшься так рано? — Ну да. — Гарри, извиняясь, пожал плечами. — Мне жаль. Северус пристально на него посмотрел. — А ты осознаёшь, что подходишь к решению однобоко, как к исключительно частному случаю? Гарри удивлённо уставился на него. — Хм. Ну, наверное. Я понимаю: то, что происходит в магической Британии — плохо. И твой случай — только часть общей проблемы. Члены Ордена пытаются высказываться против, изменить существующее положение, успокоить всеобщую истерию. Но сейчас трудно быть услышанным, изменения требуют времени. — Может, и не потребовалось бы столько времени, если бы ты выступил на их стороне, — предположил Северус. — К твоему мнению прислушиваются. — Не уверен, — пробормотал Гарри. — Не думаю, что кого-то волнуют мои слова. — Ты добился оправдания Малфоев. В условиях нынешнего политического курса — это настоящее чудо. Люди всё ещё слушают тебя. Пока слушают. — Может и так, — пробормотал Гарри. — Но это случилось только однажды. Большие изменения требуют немалого времени. Пропасть времени. — Да, — согласился Северус, — ты совершенно прав. Но можно, разумеется, их подтолкнуть. Гарри вздохнул. — Мы говорили об этом. Орден собирался пару месяцев назад, обсуждали возможность... — Гарри запнулся и замолк. — ...военного переворота? — любезно подсказал Северус. — Да. Но Кингсли сказал нет: у нас есть законно избранная власть, недопустимо превращать Орден в террористическую организацию. Вот как-то так. — Интересно, думает ли он так же сейчас, когда Министерство позволило себе торговать людьми через Департамент Опасных Товаров и Вещей, — задумчиво сказал Северус. — Не знаю, — ответил Гарри. — Я с ним давно не разговаривал. — Потому что ты был слишком занят, то утопая в жалости к себе, то ухаживая за мной, — заметил Северус. — Чередуя знаки внимания с поркой. Весьма нестандартный подход. — Заткнись. — Не то чтобы я жаловался. Это был уникальный опыт. Гарри уныло повесил голову. — Слушай. Ну я извиняюсь. Это было глупо. Мне стоило поговорить с тобой с самого начала. Северус отмахнулся от его слов. — Не отвлекайся. У тебя сейчас есть пять вариантов от «снять ошейник и драпать к чертям» до военного переворота. Так что ты выбираешь? — А ты что предлагаешь? — тут же спросил Гарри. — В конце концов мы оба в этом замешаны. Не торопясь с ответом, Северус смотрел в лицо Гарри. Его глаза возбуждённо сверкнули, и Северус понял, что решение принято. Он улыбнулся. Не было ничего удивительного в том, что Гарри выбрал самый опасный из предложенных вариантов. Увидев улыбку Северуса, Гарри тоже заулыбался. — Ты не против? — тихо поинтересовался он. — Это рискованно для нас обоих. Думаю, тебя не удивило моё желание поучаствовать в военной операции, но что бы выбрал ты? Всё ещё улыбаясь, Северус сказал: — Думаю, ты не удивишься, узнав, что мои причины — всецело личного характера. Я хочу жить в мире, в котором прежде жил. Если уехать отсюда, то только потому, что отъезд — мой собственный выбор, а никакое не бегство. И — самое главное — каждый вечер я хочу приходить домой к молодому полному желания и сил любовнику, который сорвёт с меня одежду, свяжет меня и прикажет прокатиться на своём члене. От этих слов — к его сущему удовольствию — лицо у Гарри вспыхнуло. Тот вскочил; кухонный стол тряхнуло, и тарелки жалобно звякнули. Гарри бросился ему на шею, и стул под Северусом покачнулся. Северус наклонился вперёд, чтобы не упасть, и помог Гарри устроиться у себя на коленях. Тот же, казалось, даже не понял, что они оба едва не оказались на полу, или, возможно, это его не волновало. Зарывшись пальцами в волосы Северуса, Гарри целовал его и ласкал языком, а свободную руку пытался протиснуть между стулом и спиной Северуса — и в целом хватался за все и сразу, так толком ничего и не добившись. Вновь наслаждаясь тяжестью веса Гарри, трением грубой мантии о голую кожу, Северус вернулся к прежнему праздному, расслабленному, беззаботному умонастроению, которое вовсе не соответствовало только что обсуждаемым вопросам жизни и смерти. Они так и не были решены, ещё не до конца, но его почему-то это не волновало. Самое сложное — заставить Поттера думать — было сделано. Остальное представлялось несложным.