Проклятые

— Гермиона! — Что с ней?! Неужели… — Она дышит, Гарри! Она жива! Гермиона! — Гермиона! — Мальчики! Немедленно прекратите кричать! Она вам не ответит… — Мадам Помфри… с ней все будет в порядке? — Гарри… я, то есть мы еще не знаем, какое заклинание в нее попало. — Но что с ней? Она выглядит здоровой! — Мистер Уизли… Рон, дорогой, мы действительно не можем ничего сказать. С виду выглядит так, будто она всего лишь спит, но я уверена, вы знаете, что за этим может скрываться что-то другое. — Что бы это ни было, это ужасно! Волан-де… — Я еще раз повторю, вам здесь не место! Вы оба немедленно должны вернуться в свои комнаты! Вам нужно отдохнуть! — Со мной все в порядке! В меня, в отличие от Гермионы, не было запущено проклятие Волан-де-Морта. Она моя подруга! Если Вы думаете, что я так просто уйду, то Вы ошибаетесь… — Гарри… Именно мягкий голос Дамблдора и привел Гермиону в сознание. Но как? Что произошло? Гермиона попыталась открыть глаза, но не смогла, словно ее тело перестало ей подчиняться. Ей нужно было увидеть директора, не почудился же ей этот знакомый голос! Но тут же на все ее вопросы были даны ответы. — Профессор Дамблдор? Как Вы сюда попали? — Думали, что я смогу помочь мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор. — Мой портрет принесли сюда, чтобы я мог наблюдать за ней. Гермиона снова попыталась открыть глаза, пошевелить рукой, ногой, но ни одна часть ее тела не повиновалась ей. — Вы сможете разобраться в этом? Если целители не знают, что делать, то Вы наверняка разберетесь? — Гарри казался в этот момент таким наивным мальчиком, верящим во всесилие бывшего директора, но точно не семнадцатилетним юношей. — Я на это надеюсь, — Дамблдор лишь кивнул в ответ. — Как Северус? По-прежнему без изменений? — Я оставила с ним другого целителя на случай, если он очнется, но сейчас пойду и проверю его еще раз. — Нам нужен его опыт. — Снейп… сильно ранен? — осторожно спросил Гарри после того, как мадам Помфри оставила их. — Профессор Снейп, Гарри. Да, думаю что сильно, — ответил Дамблдор все тем же серьезным тоном. Повисла тишина. — Он выглядит плохо… совсем плохо, — спустя несколько минут вернулась Мадам Помфри. — И мы понятия не имеем, что делать! Альбус, я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной. Похоже, она забыла, что здесь были Гарри и Рон. Гермиона никогда не слышала, чтобы в ее голосе слышалось такое отчаяние. Гермиона снова попыталась открыть глаза. Она должна сказать им, что с ней все в порядке и не стоит волноваться. Она чувствовала себя хорошо и могла ясно мыслить, если бы только она могла пошевелиться! — Как Вы думаете, ей… больно? — казалось, вот вот и Гарри заплачет. Наконец, мадам Помфри ласково проговорила: — Вам пора немного отдохнуть, мальчики, вы никак не можете ей помочь. Обещаю, если что-нибудь случится, я приду за вами. Гермиона осталась одна. Она могла слышать прерывистое дыхание других раненых, и она знала, что портрет Дамблдора висел где-то над ее головой. Она не спала, но все еще не могла открыть глаза. Что с ней случилось? Она помнила лишь небольшие фрагменты битвы. Она видела мертвых Фреда, Тонкс и Римуса. Она не могла даже оплакать их. А Фред! Как Джордж будет жить без него? Волан-де-Морт устал ждать Гарри и вторгся в Хогвартс до того, как истекло время. Она вспомнила, что профессор Снейп появился в битве после того, как все подумали, что он мертв. Первое, что он сделал, — это вырвал меч из рук Невилла и отрубил голову Нагайне. Невилл стоял с открытым ртом, на мгновение забыв, что он в гуще событий. Снейп защитил его от нескольких проклятий, прежде чем оттолкнуть в сторону. После этого она ничего не помнила. Гермиона устала, и, поскольку ее глаза были уже закрыты, легко заснула. Гермиона проснулась утром. Свет падал ей на веки, приятно согревая их, и она снова попыталась открыть глаза. Ее охватила паника, она не могла пошевелиться или позвать на помощь. Она не могла даже сглотнуть или сделать глубокий вдох — ее тело не подчинялось ни одной команде. — Доброе утро, Альбус, — прозвучало мягкое приветствие мадам Помфри. — Я пришла сказать тебе, что Северусу… — она замолчала. — Стало хуже. Не думаю, что он сможет помочь мисс Грейнджер. Гермиона пришла в отчаяние. Что? Ее единственной надеждой был умирающий профессор Снейп? Наверняка же есть кто-то еще! Мадам Помфри снова заговорила. — Корреспонденты уже спрашивают о нем. Северус герой, но он, похоже, никогда об этом не узнает — он умрет, зная только то, как мы его ненавидели, и мы никогда не сможем поблагодарить его! — Поппи, — спокойно сказал Дамблдор. — Ты должна успокоиться и здраво мыслить… ради мисс Грейнджер. — И она тоже никогда этого не услышит. Гермиона почувствовала, как чья-то рука погладила ее по щеке. — Какая смелая девочка!.. Рука исчезла. Шаги мадам Помфри затихли. Что я сделала? Гермиона все еще не могла вспомнить, что с ней случилось. Что Гарри сказал прошлой ночью? Или Рон? Что-то насчет того, что в нее попало проклятие Волан-де-Морта? Гарри отправился в кабинет Дамблдора с воспоминаниями Снейпа. Она вспомнила, как вошла в Большой зал с Гарри и Роном. Волан-де-Морт сказал, что у Поттера есть час, чтобы сдаться, но он не сдержал обещание. Гермиона снова вспомнила, как Снейп убил Нагайну и защитил Невилла, шокировав всех, кто думал, что он на стороне Волан-де-Морта. Гарри, должно быть, не добрался до кабинета Дамблдора, потому что он вошел в Большой зал сразу после появления Волан-де-Морта и Пожирателей Смерти. Она видела, как в Гарри полетело смертельное проклятие, и смотрела, как его тело падает, вокруг раздавались крики отчаяния. Волан-де-Морт убил его. Неужели прошлой ночью Гарри здесь не было, и то, что было здесь вчера — это плод ее воображения? Эта мысль долго мучила Гермиону. Ей стало страшно. Если прошлой ночью она выдумала Гарри, то, должно быть, она точно так же выдумала и Рона. Но почему она все еще жива? Какая у нее может быть надежда, если Гарри нет? Гермиона прислушивалась к звукам вокруг себя. Приглушенные голоса и шаги были ее единственным отвлечением от жутких мыслей. Однажды ей показалось, что она слышит храп от портрета Дамблдора. Может, я сплю. Сейчас я проснусь в палатке с Гарри и Роном, и мы продолжим поиск крестражей. Никакой битвы не было; еще никто не умер. Это всего лишь кошмар. Но Гермиона понимала, что звуки вокруг нее были вполне настоящими. Затем она услышала другой голос возле своей кровати. — Да, мне повезло, Поппи. Это была профессор МакГонагалл. — Ты даже не представляешь, как я рада видеть тебя, Минерва! Шорох мантий навел на мысль, что они обнимаются. Была долгая пауза. — А как Гарри? Я видела, как он упал… Гермионе хотелось завыть. — Он в порядке! Ни единой царапины, Минерва. Я даже не представляю, какой силой обладает этот мальчик. Он дважды совершил невозможное! — Мальчик-который-выжил, — благоговейно произнесла МакГонагалл. Гарри был жив! Это было невозможно… Тогда вчера здесь был Гарри. И Рон. Гермиона думала, что лопнет от счастья. Все кончено. Волан-де-Морта больше нет. Тут же настроение Гермионы резко сменилось — от желания встать и выброситься из окна к отчаянному желанию жить. Но почему они снова не навестили ее? Ей нужно было услышать их голоса. — Ну, Альбус? У тебя есть идеи? — теперь МакГонагалл подошла к ней совсем близко. — Я не знаю ни одного проклятия, которое могло бы вызвать такое состояние, — сказал портрет. — А другие портреты? — Я сейчас опрашиваю их, — ответил он. — Но пока ничего не нашел. Я буду в кабинете. Повисла пауза, и Гермиона решила, что Дамблдор ушел. МакГонагалл снова заговорила. — Как Северус? — Плохо, Минерва, плохо. — А Гораций? Он еще не пришел в себя? Возможно, он поможет. — Он еще не окреп, — сказала мадам Помфри. — Но сегодня утром он выглядит намного лучше. Снова наступила тишина, и Гермиона почувствовала, как кто-то из них похлопал ее по руке. — Где Северус? — тихо спросила МакГонагалл. — Рядом с окном, в самом конце. МакГонагалл ушла, но мадам Помфри продолжала держать Гермиону за руку, затем пощупала ее пульс. — С Вами все прекрасно, мисс Грейнджер. Я не могу понять, что с Вами, и розовые щеки точно не от жара. Женщина постояла над ней еще несколько минут, прежде чем убрать руку. Гермиона услышала быстрые шаги. — Он очнулся! — Что? — Северус очнулся! — О, Минерва, я не могу в это поверить!