Проклятые

Гермиона впервые признала всю серьезность своего положения. Если бы не профессор Снейп, она могла бы уже умереть. Снейп выглядел весьма обеспокоенным, и было ясно, что он не думал о надежде на ее выздоровление. Несмотря на возникшую депрессию по поводу ее незавидного будущего, оптимистичный характер Гермионы не поддавался унынию. Она была безмерно благодарна профессору Снейпу за то, что он выжил. Если кто и мог ей помочь, так это он. Если бы они оба оказались в ловушке собственных тел, Гермиону бы уже давно перевели в Мунго, где бы она провела остаток своих дней в полном одиночестве. Ее друзьям потребовалось всего несколько недель, чтобы перестать проведывать ее, зная, что она все еще в сознании и прекрасно их слышит. Но больнее всего ей было не от поступка ее друзей, а от осознания той серьезной опасности, в которой она оказалась. Она была уверена, что если бы кто-то из них оказался на ее месте, она бы часами сидела у его постели в Больничном крыле, читая какую-нибудь книгу. Если бы кто-нибудь ей почитал! Гермиона никогда так долго не забывала про книги. Даже когда они скрывались в бегах, она взяла с собой небольшую библиотеку — все, что могло быть полезным, — и перечитывала их снова и снова. Мысли Гермионы прервало появление Целителя из Мунго, который приходил каждые два дня. Сегодня он даже не взглянул на нее, — только тяжко вздохнул и что-то написал. Он никогда не пытался заговорить с ней, хотя его предупредили, что она все слышит. Как только Целитель ушел, Гермиона принялась напрягать свой мозг, чтобы не уснуть. Она начала с того, что вспомнила «Хогвартс: История», дважды прокрутив ее в голове. Она была уверена, что вспомнила всю книгу — слово в слово, каждую страницу, каждое изображение, словно держала ее в руках. Это была ее самая любимая книга. Затем Гермиона стала перечислять все названия зелий, которые готовила, и вспоминать используемые ингредиенты, но ее отвлек стук. Кто-то прокашлялся. Это была Джинни. Гарри и Рон тоже вошли в Больничное крыло и направились к ее кровати. Похоже, настроение у них было ужасное. Какое-то время они молчали, пока Гарри не заговорил. — Я хотел бы извиниться, что не навещал тебя, Гермиона, — сказал он. — Как… как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь… хорошо. Джинни толкнула Гарри локтем в бок. — Мне тоже жаль, Гермиона. Мама была… ты понимаешь. Папа постоянно куда-то уходит. Мы все переживаем за него… — голос Джинни дрогнул, и было понятно, что она плачет. — Я был в Норе с отцом, прости, что не сказал тебе, — начал Рон. — Но мы останемся здесь еще на некоторое время. Так что, мы будем приходить к тебе. Гермиона была рада их видеть, хотя ее смущало их внезапное появление и извинения. Неужели профессор Снейп поговорил с ними или они сами поняли, что нужно ее навестить? И все-таки это был Снейп. Она сама сказала ему, что стала много спать. Они еще долго стояли рядом с ее кроватью, им было неловко разговаривать с ней после взбучки Снейпа. Наконец, Рон и Гарри ушли, а Джинни осталась, присев на кровать Гермионы. — Гермиона, мне очень, очень жаль. Мальчики иногда такие невнимательные, но я… Мне нужно было больше думать о тебе. Просто… наша семья будто разваливается. Я думала, что все уладится, но с каждым днем становится все хуже. Мы не хотим возвращаться домой. Мне кажется, лучше… остаться здесь… на какое-то время. Скоро состоится церемония — для тех, кто умер. До ее проведения мы будем здесь, но после… Папа так и не вышел на работу, но я думаю, что это неважно — в Министерстве сейчас такая неразбериха. Но в любом случае, — сказала она, вытирая слёзы. — Я еще приду к тебе, обещаю. Гарри рассказал мне о том, как важно, чтобы с тобой кто-то разговаривал. Я боюсь за тебя, Гермиона. Джинни наклонилась и обняла Гермиону, затем она отпрянула от нее и посмотрела ей в лицо. — Иногда трудно поверить, что ты действительно нас слышишь, — прошептала она. — Мы скучаем по тебе. После того, как Джинни ушла, Гермиона вернулась к перечислению зелий. Остаток дня она вспоминала другие книги. Профессор Снейп и МакГонагалл пришли к ней после обеда, тихо переговариваясь между собой. Они подошли прямо к ее кровати, и МакГонагалл стала задавать ей вопросы через Снейпа. — Мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл. — Северус объяснил мне всю ситуацию, и мы позаботимся о том, чтобы Вас чем-нибудь занять. Что Вы хотите больше всего? — Я бы хотела, чтобы мне кто-нибудь почитал. Снейп ничего не сказал, пока МакГонагалл не подтолкнула его в бок. Он все еще смотрел прямо в глаза Гермионы. Она почувствовала, как исследует глубины его бездонных черных глаз. — Ну, Северус? — Мисс Грейнджер хотела бы, чтобы кто-нибудь ей почитал. — Я уверена, что Ваши друзья будут рады Вам почитать, мисс Грейнджер, — радостно сказала МакГонагалл. — Но пока их нет рядом, нужно, чтобы кто-то или что-то отвлекало Вас. — Необязательно читать… а если музыка? — Музыка? — удивился Снейп. МакГонагалл посмотрела на него. — Музыка… ах, да, конечно, — сказала она. — Что-нибудь еще? — Жаль, что магловские вещи здесь не работают, — подумала Гермиона. — Можно было бы включить телевизор. — Не огорчайтесь так, мисс Грейнджер. Гермиона была удивлена, что профессор Снейп сразу же прочитал ее мысли, хотя она и не пыталась направить их к нему. — Что? — нахмурилась МакГонагалл. — Мисс Грейнджер сокрушается по поводу того, что некоторые изобретения маглов здесь не работают. — Ах. — Интересно, почему нет магического эквивалента, — размышляла Гермиона. — В конце концов, есть волшебное радио… — Похоже, нам еще далеко до маглов, — сказал Северус, все еще глядя на Гермиону. МакГонагалл выглядела немного расстроенной и осторожно откашлялась, привлекая к себе внимание. — Если это все, Северус, то я пойду, — сказала она. Снейп посмотрел на директрису. — Да. На первое время мисс Грейнджер этого будет достаточно. — Очень хорошо. Увидимся утром. В ее голосе прозвучало какое-то предупреждение. Что же у них было запланировали на утро? — Думаю, она огорчена, что не может так же со мной разговаривать, — подумала Гермиона. Снейп резко повернул голову. — Что, мисс Грейнджер? Он слышал ее мысли, даже не смотря на нее!.. — Директриса не может со мной поговорить, и это ее раздражает, — повторила Гермиона. Снейп только приподнял бровь и повернулся, чтобы уйти, но затем остановился. — Мисс Грейнджер, это интересно… Он сел рядом с ней. — Попробуйте прокричать мне свои мысли, как Вы это делали в первый раз, — внезапно сказал Северус, а затем отвернулся от нее. — Хорошо, — подумала Гермиона, удивленная интересом в его голосе. — Вы слышите меня, профессор?! Он не пошевелился, поэтому она попробовала еще раз. — Вы меня слышите??! Он все также сидел, повернув голову к окну. Гермиона вздохнула. — ЧЕРТ ПОБЕРИ! ВЫ ЧТО — ОГЛОХЛИ?!!? На этот раз он слегка качнул головой и поморщился. — Достаточно! Я Вас прекрасно слышу. Перестаньте кричать. — Вы не слышали меня, — возразила Гермиона. — Я слышал, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Но как? Я думала, нужен зрительный контакт… — Не обязательно, хотя и желательно. — Зачем Вы это сделали? Снейп, наконец, посмотрел на нее — выражение его лица было таким же непроницаемым, как и всегда. — Это может оказаться полезным. Разум Гермионы наполнился его мыслями. Его голос был как обычно прохладным, но полным энергии и в то же время сдержанности. Она поняла, насколько ее разум был подвластен ему. — Ах, — он ухмыльнулся. — Я давно задавался вопросом, когда же Вы это поймете… — Я доверяю Вам. Снейп молча взглянул на нее, но его взгляд был полон насмешки. Он ей не поверил. — Я рада, что могу хоть с кем-то поговорить. Спасибо Вам. Гермионе хотелось знать больше об окклюменции. Она хотела узнать об этом давно, когда профессор Снейп занимался с Гарри, но для них это был еще и год СОВ, и у нее просто не было на это времени. В ее голове было то, что она не хотела показывать Снейпу, но ее привлекало, что он мог читать ее мысли. Северус скрестил руки на груди и посмотрел в окно. Наконец он взглянул на нее. — Мисс Грейнджер, такая связь — беспрецедентный случай. Еще никто и никогда не использовался легилименцией таким способом. Только сейчас директор МакГонагалл начинает понимать, с какой легкостью мы с Вами общаемся. На данный момент легилименция — искусство малоизученное, сложное и опасное. Многие волшебники даже не верят, что это законная ветвь магии, поэтому ее не практикуют. Если бы стало широко известно, что связь между разумами возможна… — Я понимаю, — подумала Гермиона. Снейп подошел к ней. — Вы только сейчас начали понимать риск вторжения другого человека в Ваше сознание. Конечно, это ваш единственный вариант. Легилименция считается Темным искусством. Она была разработана как оружие для контроля, а не для… милого общения. — Дамблдор… — начала Гермиона. — Никого бы не пустил в свой разум, каким бы опытным окклюменом он ни был. — Но если бы он доверял другому человеку, он бы тоже смог общаться… как мы с Вами. Он не использовал бы это во зло. Снейп какое-то время молчал. — Подумайте, мисс Грейнджер… бывший директор изучал и владел Темной Магией задолго до того, как Темный Лорд даже родился. Это все, что он сказал перед тем, как уйти, и Гермиона была поражена. Что профессор Снейп думал о Дамблдоре? Что, по его мнению, сама Гермиона думала о Дамблдоре? В детстве Дамблдор был для Гермионы полным олицетворением добра, но с годами ее отношение к нему менялось. Ей потребовалось время, чтобы принять тот факт, что Дамблдор прекрасно знал, в какой опасности может быть Гарри, и допускал это, а то и поощрял. Дамблдор обладал огромной властью и манипулировал людьми, но что-то в нем все равно притягивало. Гермиона уже думала, что смогла понять Дамблдора и принять его таким, каким остался для все них, но слова Снейпа заставили ее задуматься. Думал ли он, что Дамблдор когда-то мог стать таким же, как Волан-де-Морт? Теперь Гермиону каждый день навещали, и вскоре ей захотелось побыть в одиночестве. Когда она оставалась одна, ей включали музыку — играла то классика, то популярная музыка волшебников. Иногда портрет Дамблдора читал ей лекции по различным предметам или рассказывал какие-то истории. Даже ее друзья читали ей. Джинни, безусловно, читала лучше всех. Гарри быстро уставал. Невилл читал монотонно, Луна иногда забывала, что должна была читать вслух, и в итоге пропускала целые абзацы, а Рон… Рон читал просто ужасно. Гермиона никогда бы не поверила, что Рон не умеет читать вслух. Как жаль, что она помогала ему с домашним заданием. Возможно, настоящая причина, по которой Гермионе не нравилось его чтение, заключалась в Падме Патил, которая приходила и сидела подле Рона, пока он читал. Гермионе всегда казалось, что Падма была не такой раздражающей как ее сестра, но теперь она была готова взять свои слова обратно. Вскоре она начала приходить с Гарри и Джинни, и даже разговаривала с Луной, будто та была ее лучшей подругой. Худшие опасения Гермионы подтвердились, когда миссис Уизли навестила ее. Она протараторила не меньше часа. Как и сказала Джинни, в Министерстве царил беспорядок. Все усилия были кинуты на поимку Пожирателей. На этот раз никакое помилование не действовало для тех, кто утверждал, что находился под заклинанием. Миссис Уизли опасалась, что невинные ведьмы и волшебники окажутся в Азкабане. — Нам повезло, что профессор Снейп все еще с нами, — тихо сказала миссис Уизли. — Когда Минерва сказала Министру, что он жив… ты бы видела его лицо! Потребовалось не меньше двух часов, прежде чем Министр согласился позволить ему остаться здесь и помочь тебе. Мы все придем на суд, хочет он этого или нет! Он, конечно, уверяет, что пойдет один и просто будет молчать на суде, но мы с Артуром идем. Гарри тоже придет, хотя бы потому, что тебе нужна помощь Северуса. Присутствие Гарри поможет делу. Мальчик теперь имеет большое влияние. Но мы боимся, что он все равно может оказаться в Азкабане из-за метки. Но не волнуйся, дорогая — у него все получится, а если его действительно посадят… то ненадолго. Мы будем постоянно с тобой, приедут еще два Целителя из Святого Мунго. О Боже, я, наверное, до смерти тебя замучила, но Минерва сказала, что ты должна знать все, что происходит. А теперь поговорим о другом. Миссис Уизли сменила тон и продолжила. — Ты удивишься, но я никогда не слышала о Падме Патил, хотя помню ее сестру. Так здорово, что вы приняли ее в свою компанию! Я заметила, что она довольно часто приходит к тебе. Ей намного труднее, — она потеряла друга и родителей. Миссис Уизли на мгновение замолчала. — Гарри и Рон так любезны с ней. Ее сестра проводит все свое время с Лавандой. Джинни говорит, что Падма стала вести себя слишком по «девчачьи». Думаю, что иногда сама Джинни забывает, что она девочка — у нее слишком много братьев. Миссис Уизли слабо улыбнулась, затем похлопала Гермиону по руке. Почему все хлопают ее по руке? — Я поговорю с тобой позже, Гермиона. Джинни тоже зайдет к тебе. Гермиона смотрела ей вслед. Как могли ее друзья так быстро найти ей замену? Судя по возгласам миссис Уизли, Падма проводила довольно много времени с Роном. Гермиона почувствовала злость. За все время Джинни ни разу не сказала о Падме. Разве это не та самая Падма, с которой Рон пошел на Святочный бал? Как Рон посмел предать их любовь… Она думала, что после всего, через что они прошли, после стольких лет отрицания, месяцев в бегах, и, конечно же, после их поцелуя в ночь битвы, они будут вместе. Она думала, что любит его. На следующий день Гермиона узнала, что Луна влюбилась в Невилла, который даже не ценил ее внимания. — Я переживаю, — пожаловался он Гермионе. — Не то чтобы мне не нравится Луна, она моя подруга, но… она намного умнее меня, и иногда я не знаю, о чем с ней разговаривать. Как я могу встречаться с ней? — О Невилл! — подумала Гермиона. — Даже если бы я могла дать тебе совет, это ничего не изменило бы. Я годами думала, что Рон вот-вот пригласит меня на свидание, а этот год мне казалось, что мы на одной волне. Скоро личная жизнь Невилла стала наименьшей из забот Гермионы. Гарри и Джинни снова поссорились до такой степени, что больше не приходили к ней вместе. Казалось, что всему виной были капризность Джинни и вспыльчивость Гарри. Иногда Гермионе надоедали их частые визиты. Она устала выслушивать их проблемы. Казалось, они забыли, кто лежал перед ними. Даже МакГонагалл как-то зашла к ней, а перед уходом вздохнула и сказала: — Иногда я жалею, что не ушла на пенсию, когда у меня была такая возможность. Профессор Снейп по-прежнему приходил к ней по два-три раза на день. Переживал ли он по поводу предстоящего суда? Сам он ничего не рассказывал ей, только расспрашивал. Гермионе казалось, что после окончания войны он изменился в лучшую сторону, хотя он по-прежнему был саркастичен, суров и ходил по коридорам словно летучая мышь, но все его манеры стали как-то мягче. Теперь он был терпелив с ней (почти) и признал, что ее сила духа намного сильнее, чем у большинства. Такое высказывание профессора, который всегда издевался над ней, было для нее откровенным шоком. Рон вернулся к ней, чтобы почитать. К большому сожалению, Рональд был одним из тех, кто как можно чаще приходил к ней читать. И снова Падма была рядом с ним. — Привет, Гермиона, — как можно ласковее сказала Падма, как будто разговаривала с ребенком. — Мы пришли снова почитать тебе. Рон почти закончил эту книгу. — Ты бы прочитала ее быстрее, — сказал Рон, но Гермионе показалось, что это было адресовано не ей. Он слабо улыбнулся Падме. — Почему же она мне не читает? Пусть хоть какая-нибудь будет от нее польза! Рон начал читать, и Гермиона сразу перестала его слушать. Падма училась на Когтевране и часто проводила время за книгам — так почему же ее не раздражало такое ужасное чтение? Она сидела в кресле, скрестив ноги, и внимательно слушала его. Она не поправляла Рона, когда он неправильно произносил слова. — О, разве в Хогвартсе нет никого, кто умеет читать? Или, по крайней мере, кого-нибудь, кто выгонит отсюда Рона?! Никогда еще так сильно ее не раздражал Рон. Она пыталась не думать о нем, а он так и пытался сыграть роль ее самого преданного друга. — Уизли. Вон. Рон замолчал, а Падма подскочила. Знакомая фигура появилась в дверном проеме. — Вы тоже, мисс Патил. Мисс Грейнджер устала. Второй раз в жизни Гермиона была рада слышать голос профессора Снейпа. Рон захлопнул книгу и встал. Он и Падма покинули Больничное крыло. — Спасибо, — подумала она, прежде чем осознала, как странно это звучало. — Рон не особо любит читать. На самом деле, никто из них не любит читать… Снейп ничего не ответил. Он сел рядом с ней, что делал редко. Он просидел в таком положении довольно долго, и Гермиона занервничала. Наконец, он вытащил из мантии небольшую книгу. Откинувшись на спинку стула, он открыл ее и начал читать про себя. Первым зарегистрированным Легилиментом был Хордред III, хотя его брат, Мордред, утверждал, что именно он первым вторгся в разум шпиона. В любом случае, два брата разработали теорию управления разумом, к чему они и стремились. Все их действия были задокументированы их племянником Адмуром, хотя и не полностью, так как он погиб на Войне… Профессор Снейп читал ей! Его мысли легко перетекали в ее разум. Казалось, будто она сама читала книгу. Его голос, этот спокойный, сдержанный голос, от которого становилось лучше, дарил ей чувство безопасности.