Проклятые

Северус читал Гермионе почти полчаса. Сначала он часто останавливался, уже готовясь немедленно убрать книгу куда подальше, но совсем скоро расслабился и забыл, что читал кому-то. Он закончил первую главу и осторожно закрыл книгу. — Спасибо, — сразу подумала Гермиона. Северус слегка наклонил голову, но ничего не ответил. То, что только что произошло, потрясло его самого. Он только что читал Гермионе Грейнджер. Он прогнал ее несносных друзей и взял на себя ответственность читать Грейнджер — невыносимой всезнайке, подруге Поттера, гриффиндорке с вечно поднятой рукой на уроках, так жаждущей дать правильный ответ. Северус встал и вышел из Больничного крыла. Что с ним происходит? С того дня, как он узнал, что друзья Гермионы перестали ее навещать, он почувствовал себя… другим. Он делал и говорил, даже не задумываясь. В последнее время Северус не мог контролировать себя. Он не знал, как давно перестал думать о ней как о надоедливой гриффиндорке. Должно быть, это произошло, когда он начал сравнивать ее с Лили и жалеть ее за то, что сын Джеймса Поттера пользовался ею. Но Северус тут же заставил себя вспомнить Грейнджер одиннадцатилетней всезнайкой и убежал в свой кабинет. Листая книги, Северус возобновил свои поиски. Он найдет способ помочь Грейнджер, а затем избавится от нее. А если он продолжит эту сентиментальную чушь… в лучшем случае весь волшебный мир подумает, что он подобрел, а в худшем — пойдут слухи, что он питает чувства к студентке. Черт, да лучше бы Поттер передал свои воспоминания «Пророку»! Лучше бы все знали, как он страдал от безответной любви, чем считали старым извращенцем. Стоило кому-то только войти в Больничное крыло и увидеть, как он сидит у ее постели и читает ей, как этого бы хватило пустить слух. Все знали, что он никогда бы не стал этого делать, даже для своего слизеринца. Несколько часов спустя Северус заснул прямо за своим столом. Он проснулся только от громкого стука в дверь. — Да? Северус выпрямился и убрал лист пергамента, прилипшего к его лицу. — Северус, это я, — ответил голос Минервы. — Войди. — Северус, — начала она, как только села перед ним. — Нам нужно поговорить о завтрашнем суде. — Я бы не хотел об этом говорить, — резко прервал ее Северус. — Что мне еще можно сказать? Минерва пристально смотрела на него. — Я здесь не для того, чтобы нервировать тебя, — сказала она. — Я только что получила письмо из Министерства, и время судебного заседания снова перенесено на восемь часов. Это сделали для того, чтобы как можно меньше было прессы, но я думаю, их это не остановит. Ты должен быть готов… — Я… готов, — ответил Северус сквозь стиснутые зубы. — Есть еще кое-что, — Минерва замолчала. — И что же? — Они хотят увидеть твои воспоминания о последних моментах битвы, когда тебя спасла мисс Грейнджер. Кажется, показаний очевидцев им недостаточно. — И что именно они хотят узнать? МакГонагалл выдохнула, как будто затаила дыхание. — Было выдвинуто предположение, что мисс Грейнджер могла действовать не по своей воле… или же проклятие было наложено вовсе не Волан-де-Мортом. В общем, они предположили, что ты используешь мисс Грейнджер как средство оттянуть время: либо она действительно неизлечима, как говорят Целители, либо ты удерживаешь ее в таком состоянии с помощью Темной Магии. — На каком основании они делают такие выводы?! — Северус был в бешенстве. — У них нет никаких доказательств! — К сожалению, твоя встреча с Целителями не помогла. Один из них собирается свидетельствовать против тебя, и даже если мы расскажем им о легилименции, то они сбросят это со счетов или приведут в качестве доказательства использование Темной Магии. — Кто так считает? — Северус злобно зарычал. — Это, должно быть, целитель Минкас — самодовольный кретин! — Кроме того, — продолжила МакГонагалл, слегка повысив голос и игнорируя вопрос Северуса. — Ты не хуже меня знаешь, что они воспользуются любыми уликами, которые смогут найти, чтобы отправить тебя в Азкабан. Они хотят доказать, что у них все под контролем. Вскоре в Азкабан будут попадать невинные люди. Ты должен быть осторожен. — Мне не в первой. МакГонагалл какое-то время молчала, внимательно глядя на него. — Даже я не могу сказать, что знаю тебя, Северус, после стольких лет нашего знакомства. И никто из нас… Но я скажу вот что — если ты не сможешь убедить суд, что ты — Северус Снейп — настоящий герой войны, то у тебя нет шансов. Северус скрестил руки на груди и нахмурился. — Мне нужно поиграть в героя, — начал он. — Именно! — глаза МакГонагалл округлились, сама она чуть подскочила со стула. — Северус, возможно, ты и можешь рискнуть собственной жизнью, но сейчас у тебя на это нет права! Ты рискуешь не только своей жизнью! Мисс Грейнджер… — Довольно, — мягко сказал Снейп. — Я поиграю завтра в героя, Минерва, или, может быть, лучше сказать «поиграю в Гриффиндорца». Твой факультет станет источником вдохновения для моего завтрашнего выступления. Я очень удивлен, что ты решила напомнить мне об этом. — Значит, ты согласен, — прервала его МакГонагалл. — Мне нужно было только напомнить тебе. Увидимся утром. — До завтра. — Спокойной ночи, Северус, — сказала она, уже направляясь к двери. Северус бросил усталый взгляд на дверь, массируя виски. Он оставил книги открытыми, решив хорошо выспаться, хотя сам прекрасно понимал, что навряд ли ему это удастся. Северус смотрел в потолок, ожидая прихода сна. Он переживал по поводу суда, но в основном его беспокоило, что будет с Грейнджер, если его ненадолго отправят в Азкабан. Он не хотел оставлять ее на попечение Целителей. Он был уверен в себе и своих актерских способностях. Он хотел выйти из зала суда свободным человеком, пройти мимо корреспондентов и вернуться в Хогвартс. Минерва была непреклонна, настаивая на том, чтобы репортерам был запрещен вход на территорию школы, и сам замок, казалось, был с ней солидарен. Двое бедолаг уже успели потеряться в укромных уголках Хогвартса. Эльфам было приказано доставлять неприятности непрошенным гостям. Да, Северус вернется, он не сомневался в этом. Он не относился к тем, кто искал славы, но ему требовалось элементарное уважение. Северус заснул быстрее, чем предполагал. Он стоял в зале суда. Один. Перед ним был Омут Памяти. Он знал, что они — а точнее таинственно исчезнувший Визенгамот— хотели увидеть его воспоминания о битве, и уверенно добавили их в Омут. Воспоминания закрутились и сразу же поглотили его, и Северус вернулся в тот день, именно в тот момент, когда убил змею. Он, лицо Грейнджер прямо перед ним; время замедлилось. Он понял, что с интересом смотрит на нее, ее и не без того непослушные волосы развевались по ветру, а карие глаза были широко распахнуты. Она тяжело задышала, когда проклятие попало в нее, и через несколько секунд Северус почувствовал, как оно коснулось и его, ударив прямо в бок. Когда Северус упал вместе с Грейнджер, ему стало необъяснимо тепло. Ледяной холод в боку начал исчезать, а тепло прошло по всему телу. Его видение стало ярко-светлым, а все вокруг лица Грейнджер засияло белым. Ее черты лица едва можно было увидеть, но ее глаза, устремленные на него, выражали сначала удивление, затем благодарность и, наконец, сожаление. Северус сожалел, что позволил ей принять проклятие, предназначенное для него. Ее невиновность и жертвенность были велики. Он подумал о Темном Лорде, ликующим над ним, и почувствовал такую ненависть, что на мгновение ему показалось, что он действительно может вскочить на ноги и отомстить за девушку. В этот момент Северус почувствовал любовь к Гермионе Грейнджер. Теперь она сама вся светилась, но ее глаза по-прежнему смотрели на него с сожалением…теплые карие, или они были холодными зелеными? Северус открыл глаза из-за утреннего света, хотя в комнате все еще было довольно тускло, так как солнце только начинало подниматься. Он лежал в своей постели, не желая вставать, и просто смотрел на стену перед собой. Сегодня он запомнил свой сон, и сон этот оставил какое-то теплое ощущение. Оставалось только встать и приготовиться к суду. Он провел непристойно много времени, пытаясь уложить свои волосы. В результате волосы стали гладкими, мягкими, без намека на жирный блеск, который обычно появлялся через нескольких часов. Без сомнений, к полудню он вернется к своей привычной прическе, но сейчас он выглядел не так зловеще. Он вздохнул и собрал волосы в хвост. Это выглядело нелепо, но именно Минерва и предложила ему это, так как из-за постоянно распущенных волос он выглядел пугающе. Северус с нетерпением смотрел на стрелку часов. У него еще было пятнадцать минут до встречи с Минервой и Министерством. Он скривился, посмотрев на свое отражение в зеркале, убрал этот нелепый «конский хвост» назад и начал расхаживать по комнате. Через несколько минут он снова подошел к зеркалу и убрал волосы, затем подошел к своему столу, на котором лежала книга, которую он читал Грейнджер. — Северус! Северус обернулся и увидел голову Минервы в камине. — Ты сам на себя не похож… — она закашляла и выругалась по поводу летучего пороха. — Ты опаздываешь. Рада видеть, что ты прислушался к моему совету насчет волос. Северус впился в нее взглядом. — Быстрее, Северус! Она исчезла. Северус расправил плечи и попытался не о чем не думать. Его лицо выражало спокойствие и собранность, он безупречно выглядел и даже был готов терпеть Поттера в течение всего дня. Если все пойдет по плану, то вечером он сможет почитать Грейнджер. Северус и не заметил, что мысли о Гермионе вызывали какое-то приятное ожидание.