Проклятые

Она всегда была рядом. Гермиона сидела с ним часами, иногда читала, иногда просто сидела и смотрела на него. Целители вернулись, тыкали и тыкали в него своими палочками и накладывали те же диагностические заклинания, которые они использовали на Гермионе бесчисленное количество раз. Северус подавлял свои мысли и эмоции. Гермиона не могла их найти. Его разум стал пустым. Он научился игнорировать ее присутствие, и вскоре ему стало все равно, приходила ли она к нему. Время перестало существовать для Северуса. Он редко различал время дня, людей, которые приходили и уходили. Затем Гермиона начала мысленно читать ему, и Северус почти потерял контроль. Он изо всех сил пытался игнорировать слова, фразы и предложения, которые угрожали вывести его из ступора и вернуть в реальность. Наступила еще одна долгая ночь. Северус знал, что ее не было рядом. Он наконец расслабился и позволил себе немного подумать. Придет время, когда он не сможет здраво мыслить. Могут пройти месяцы или даже годы одиночества, прежде чем это случится, но это обязательно произойдет. Утром Северус ждал, когда придет Гермиона, убеждая себя, что ему это нужно для того, чтобы собрать еще одно драгоценное воспоминание о ней, прежде чем он снова выключит свой разум. В то утро Мадам Помфри и МакГонагалл привели с собой двух Целителей, одним из которых был «специалист» по Темным заклинаниям, Лезерби. Северус не мог вспомнить имя другого целителя, который с энтузиазмом соглашался со всем, что говорил Лезерби. — Доброе утро, мисс Грейнджер. — Доброе утро. Северус закрыл мысли, но недостаточно быстро, чтобы чувствовать себя в безопасности. Вскоре она оказалась у его кровати. — Простите, что мне снова приходится уйти, — подумала она. — Я вернусь, как только все закончится. Она снова ушла. Ему не потребовалось много времени, чтобы осознать, что именно в этот день МакГонагалл официально займет его место и объявит, что Северус Снейп мертв. Голоса Целителей начали стихать, Северус закрыл свой разум, хотя он не мог не заметить, когда Гермиона снова появилась в Больничном крыле с громким хлопком. Она снова оставляла с ним непокорного домового эльфа. Фоукс театрально появился перед уходом МакГонагалл и Гермионы. Птица была склонна к драматизму, как и ее бывший хозяин. — Пора, феникс, — подумал он. — Я начинаю думать, что ты сдашься раньше Грейнджер. Они ушли. Целители какое-то время ходили по комнате, почти не разговаривая друг с другом. Похоже, Лезерби не особо заботила компания молодого коллеги. Дженкинс непрерывно рассказывал ему что-то в течение тридцати минут, прежде чем Лезерби сказал, что ему нужно прогуляться. — Прочитай записи еще раз, Дженкинс, — сказал он, пихая ему какие-то бумаги. — Мы обсудим их, когда я вернусь. Дженкинс стоял у окна и листал записи. Казалось, он не хотел подходить к Труно, который молча сидел на месте Гермионы, скрестив маленькие ручки на груди. Прошли минуты, может быть, часы — Северус не обращал внимания на время. Дженкинс наконец отошел от окна, бормоча себе под нос что-то вроде: «Куда он делся?» Он подошел к кровати и несколько секунд смотрел на Снейпа. Затем он протянул руку и закрыл веки Северуса. — Невежливо пялиться, профессор Снейп. Дженкинс начал медленно ходить по комнате. Его шаг все увеличивался и увеличивался, и вдруг он вышел из комнаты. Труно все это время притворился спящим, но как только Дженкинс вышел из комнаты, Северус услышал, как он пошевелился и встал, чтобы последовать за Целителем. Никто не вернулся, и Северус то и дело терял сознание. Он смутно осознавал, что его тело снова сковал холод. Его кровь будто застыла в жилах, сердце стало пропускать удар. Несомненно, Гермиона скоро придет. Эта мысль не покидала его голову. Вскоре он увидел ее лицо, окутанное сиянием, как было много раз во сне. Он должен отогнать это видение, утопить его во тьме, но он этого не сделал. Не хотел. Это действительно была она. Гермиона сидела на кровати рядом с ним, смотрела ему в глаза, ее руки слегка касались его лица. Северус отступил, он был слишком слаб и не был готов к ее возвращению. — Профессор! Северус! Вы должны идти мне навстречу. Вернитесь ко мне! Это было бесполезно. Он не мог сопротивляться ей, когда ее присутствие наполняло его разум и тело теплом. Он остановился и позволил ей увидеть его. — Профессор Снейп? — Уходите. — Профессор! Я Вас слышу! — Уходите. Он не мог больше терпеть. Она должна уйти! — Профессор, Вы не понимаете. Вы были… — Оставьте меня, — прорычал Северус, но это было больше мольбой, чем приказом. Он снова попытался отгородиться от нее. — Нет! Нет! Она была в бешенстве и начала бить его кулаками по груди. — Северус! Северус! Пожалуйста, не уходи! Он был охвачен ее необузданными эмоциями. Это были горе, стыд, надежда, гнев, горечь и печаль, и… как один человек мог чувствовать так много одновременно? Она цеплялась за него, и он не мог убежать. Она рыдала у него на груди, свернувшись калачиком на кровати рядом с ним, сжимая одной рукой его мантию. — Останьтесь со мной, останьтесь со мной… Мне жаль, что мне пришлось уйти… Я больше никогда не уйду, Вы должны остаться со мной… пожалуйста, профессор. Просто останьтесь… останьтесь… — Гермиона, — подумал он так слабо, что не был уверен, что она его услышит. Она услышала. Она села, широко раскрыв глаза. — Профессор! Глаза у нее были опухшие, тушь размазана, и что-то похожее на листик застряло у нее в волосах. Она положила руку ему на грудь. Его сердце слабо забилось. Она улыбнулась, слезы покатились по щекам. — Все будет хорошо. Я не уйду. — Вы должна уйти, Грейнджер, — подумал он. — Вы должны уйти. Она вытерла лицо рукавом свитера, все еще улыбаясь ему. — Вы не понимаете, — сказала она. — Фоукс привел меня сюда. Я никуда не уйду. Она снова легла на кровать и положила голову ему на грудь. — Вы помните, что произошло? Она не хотела его понимать. — Послушайте меня, Грейнджер! Если хотите жить, оставьте меня и никогда не возвращайтесь. Вы понимаете? Я не хочу, чтобы Вы были здесь. — Что? Нет! Вам станет лучше… как и мне. — От этого проклятия не спастись, глупая ты девчонка! — рявкнул Северус. — В конце концов, кто-то один из нас умрет! Вы еще можете спастись. Вы должны идти. Оставьте меня. Не возвращайтесь. Это единственный выход. Она смотрела на него, не веря своим ушам. Она покачала головой, прежде чем обняла и уткнулась ему в грудь. Кровать задрожала, и он понял, что она рыдает. — Нет! Нет, я не уйду… я не могу… должен быть выход. Вы сказали, что у каждого проклятия есть противодействие! Билл был здесь, и как только Вы увидите, на что он способен, Вы поймете… Вы не можете сдаться! Ее страдания были агонией и для самого Северуса. Она снова склонилась над ним, ее слезы капали на его лицо. — Значит, Вы не говорили со мной специально, — подумала она. — Вы пытались заставить меня бросить Вас. Вы делали это ради меня… Ее присутствие было ослепляющим, обжигающим настолько, что Северус подумал, что его разум скоро растворится. — Я никуда не уйду! Я не смогу жить, если Вы умрете. Как Вы могли подумать, что я брошу Вас? Я не убийца! Северус разозлился, услышав слово «убийца». Он ненавидел это слово. — Я приму предназначенное для меня проклятие! Она закрыла глаза и перевела дыхание. — Нет, я не позволю Вам. Северус снова начал закрывать свой разум, но затем откуда-то из-за головы Гермионы вспыхнула яркая вспышка. Гермиона вышла из его сознания и смотрела на фигуру с фотоаппаратом. — Вы! — прошипела Гермиона. Женщина засмеялась. — Простите, что помешала, Гермиона, — сказала она. — Но я не удержалась — это фото будет бесценно! Гермиона спрыгнула с кровати. — Вы забыли, с кем разговариваете, Скитер? Или деньги стоят камеры в Азкабане? Скитер снова рассмеялась. — О да, деньги того стоят! Однако мне не светит камера в Азкабане, мисс Грейнджер. Полагаю, Вы не знаете — я стала зарегистрированным Анимагом еще в прошлом году. Я прошла курс лицензирования в Министерстве и успешно сдала экзамен. Гермиона стояла спиной к кровати, скрестив руки на груди. — Это подло — таким наглым образом использовать свою форму Анимага. Скитер только улыбнулась ей и поправила очки. — Репортеры занимаются этим годами. Однако регистрация Анимагической формы дала мне хорошее преимущество. Как только выяснится, что репортер — Анимаг, Вы можете поспорить на свою метлу, что любая другая газета будет пытаться переманить меня на свою сторону, — женщина деловито рассматривала свои длинные красные ногти. — Я двенадцать лет была самым высокооплачиваемым репортером в «Пророке»! Сондерс знал, как ему повезло со мной, но теперь… — Скитер подняла камеру. — Они будут умолять меня! Гермиона, похоже, забыла свою палочку. Пока Скитер говорила, она быстро обыскивала свою мантию, но палочки так и не нашлось. — Вы действительно думаете, что получите столько денег за одну фотографию? — спросила Гермиона. — Фотография, эксклюзивное интервью в Хогвартсе… кое-кто заплатит мне гораздо больше, чем «Пророк», — сказала Скитер. — Они пожалеют, что затолкали Риту Скитер на пятую страницу и заставили писать чушь для девочек-подростков! — Так это были Вы! — Гермиона рассмеялась. — Вы — Доу Рен?! — Да, мисс Грейнджер, Вы в праве думать, что эти статьи написала я, хотя молодая девушка, которая сейчас является редактором, могла бы с таким же успехом писать эти истории! Гермиона шагнула к Скитер. — Вы хотите интервью. С чего Вы взяли, что его я дам? Прытко Пишущее Перо Риты в мгновение ока оказалось перед носом Гермионы. — А с чего Вы взяли, что мне нужны Вы? — Скитер двинулась на Гермиону, как дикое животное. — Гермиона, похоже, Вы очень близки с профессором Снейпом. Вы плакали на его груди, умоляя его не оставлять Вас… как долго Вы любите своего профессора? Гермиона молчала. — Значит, недолго, — сказала Скитер, приподняв брови. — Так слухи верны. Вы спасли его, потому что не могли жить без него. Как трогательно и романтично! — Скитер остановилась и посмотрела на Северуса. — Влюблена в мужчину, который годится ей в отцы, да еще и с таким темным прошлым… ну как тут устоять? Она начала ходить вокруг Гермионы. — Такая сильная привязанность не может возникнуть из ниоткуда, — размышляла она, злобно улыбаясь. — Он соблазнил Вас? Гермиона молча стояла у кровати Северуса. — Тш-ш-ш, Северус, — сказала она, поглаживая его по щеке. Гермиона кипела от негодования, ее злость будто вырывалась из нее потоками. — Прекратите! Скитер обернулась. — Что? Вы готовы поговорить? Я могу взять у Вас хорошее интервью, Гермиона. У меня нет никакого интереса… искажать Ваши слова, тем более я не планирую здесь задерживаться. — Я не дам тебе никакого интервью, жадная ты сука, — проговорила Гермиона, бросаясь на нее. Скитер вытащила свою палочку. — Я так не думаю, мисс Грейнджер! Сядьте! Она придвинула стул и усадила Гермиону. Скитер взяла еще один стул и села напротив нее. — Скажите мне, Гермиона, что именно происходит? Как Вы поменялись местами с профессором Снейпом? Каков наш темный герой на самом деле? Гермиона смотрела прямо перед собой, не говоря ни слова. Рита ждала. — Вы хотите знать, какой он на самом деле? — спросила наконец Гермиона. Скитер нетерпеливо перекинула ногу на ногу, держа наготове перо. Гермиона встала и подошла к Северусу. — Он много читал мне. Хотя Целители говорили ему, что я его не слышу. Он разговаривал со мной, злился, когда мои друзья не навещали меня. Он обещал мне, что сделает все, чтобы спасти меня. Прытко Пишущее Перо летало по записной книжки Риты Скитер. — Я не знаю, как он снял с меня проклятие, — продолжала Гермиона. — Но я знаю, каково лежать в этой постели, и я никогда не оставлю его. Ее слова повергли Северуса в шок. Он потерпел неудачу. Гермиона была обречена. И все же он был счастлив. Как эгоистично с его стороны. — Что еще? Мне нужно больше! Гермиона на мгновение замолчала. — Хотите больше? Хорошо. Берите камеру, Рита Скитер, — тихо сказала она. — Вы захотите снять это крупным планом. Скитер тут же оказалась у кровати с фотоаппаратом в руках. Гермиона снова легла на кровать, откинула волосы назад и наклонилась так, что ее лицо оказалось в нескольких дюймах от Северуса. Скитер уже сделала несколько фото. Гермиона закрыла глаза. Только когда ее губы коснулись его губ, Северус понял, что она делает. Вспышка. Его рот горел от ее прикосновения. Его разум был переполнен ее теплотой. Она была такой красивой — она сияла как солнце. Ее эмоции были слишком странными, чтобы он смог их понять, когда они проникали в его разум, но именно они заставляли его чувствовать себя живым. Сильный прилив магии хлынул в его грудь, и вся комната, казалось, задрожала, когда огромная волна энергии вырвалась из него. Вопль Риты Скитер привел Северуса в чувство. Теперь он сидел на кровати с Гермионой на коленях. Он посмотрел на Скитер, белую как полотно, и тут же выхватил камеру у нее из рук. Она снова вскрикнула и отскочила назад. Северус сбросил Гермиону на кровать и подлетел к женщине, чья короткая толстая палочка была направлена на него. Он вырвал ее из ее рук и подставил к шее. — Пожалуйста, — выдохнула она. — Не убивайте меня! — Я не собираюсь убивать Вас, мисс Скитер, — мрачно сказал он. — Но… я действительно хочу увидеть Ваши страдания. Одним плавным движением Северус направил на нее палочку, превратив в жука, а затем быстро наколдовал банку вокруг жука. Он поднял ее и наложил заклинания. — Она задохнется, — раздался подавленный голос с кровати. Гермиона сидела на смятом постельном белье и смотрела на него. Он направил палочку на банку, и на крышке появилось множество мелких дырок. Он снова посмотрел на Гермиону, не в силах ничего сказать. Что он должен ей сказать? «Спасибо» казалось неуместным, но больше ничего не приходило в голову. Кто-то начал стучаться в запертую двери, за которой слышалась ругань. — Я не запирал! — довольно громко сказал Дженкинс. — Если бы я запер, я бы смог открыть. — Отойдите, господа! — раздался приказ МакГонагалл. Дверь сорвалась с петель и упала на пол. — Спасибо, Труно… — сказала МакГонагалл после нескольких секунд молчания. Трудно было сказать из-за чего именно повисла тишина — то ли из-за того, что Труно выбил дверь, то ли из-за того, что Северус стоял посреди комнаты. — Северус? Гермиона? Целители с разинутыми ртами вошли в комнату, встав позади МакГонагалл. — Что случилось? — взгляд МакГонагалл остановился на банке в руках Северуса, а затем на Гермионе, стоявшей у кровати. — Фоукс привел меня сюда, профессор, — сказала она, в ужасе глядя на Северуса. — А потом… а потом… — Скажите ей, что Вы ничего не помните, Грейнджер. Гермиона нахмурилась, сначала взглянула на Северуса, а затем на МакГонагалл. — Я не помню. Когда я пришла сюда, профессор Снейп был один. После этого я ничего не помню. МакГонагалл коротко кивнула и оглядела комнату. — Где Фоукс? — Я… — Гермиона снова нахмурилась. — Я не знаю. Думаю, он просто привел меня сюда и улетел. — Поппи? — МакГонагалл снова посмотрела на Северуса. — Да, Минерва? — пришла и Мадам Помфри. — Приготовь постель для мисс Грейнджер. Северус, я думаю, тебе стоит присесть. Мадам Помфри поспешно вышла из комнаты, и Лезерби наконец подал голос. — Дженкинс, позаботьтесь о мисс Грейнджер. Я осмотрю профессора Снейпа. МакГонагалл пристально посмотрела на него. — Целитель Лезерби, ничего подобного Вы не сделаете. Мы в Ваших услугах больше не нуждаемся. Вы можете вернуться в Мунго. — Извините! Профессор МакГонагалл, люди не выздоравливают просто так! Они все еще могут быть в опасности. Мадам Помфри вернулась, взяла Гермиону за руку и вывела ее из комнаты. — Пойдем, скоро тебе станет лучше. Тебе надо немного отдохнуть. — Я настаиваю на осмотре профессора Снейпа, — продолжал Лезерби. — Вы должны позволить мне… — Нет, — сказал Северус. — Не будет ни осмотров, ни вопросов. Я хочу побыть один. Целители уставились на него, и Лезерби начал протестовать. — Вон! — прорычал Северус, приближаясь к ним. МакГонагалл встала между ним и Целителями. — Думаю, будет лучше, если Вы сейчас уйдете, — сказала она Лезерби. — Я сообщу Целителю Минкасу, если что-нибудь изменится. МакГонагалл вывела Целителей из комнаты, приподняв с помощью палочки дверь. Когда они ушли, Северус поставил банку со Скитер на подоконник, поднял палочку с пола и сунул в карман. Он был свободен, Гермиона была свободна, но как это произошло, он не понимал. Дверь снова открылась. Вошла МакГонагалл. — Северус. — Минерва, — он встал. МакГонагалл сделала несколько шагов к нему. — Гермиона с трудом может говорить полными предложениями и настаивает на том, что ничего не помнит. Так что же случилось? Северус пристально смотрел ей в глаза. — Меня разбудила неистовая реакция мисс Грейнджер на мое физическое состояние. Она упала в обморок. Именно тогда я понял, что проклятие больше не действует. Я привел ее в чувства, а потом уже пришли вы. МакГонагалл подозрительно вглядывалась в его лицо. — Ты чего-то не договариваешь, Северус. Он не ответил, просто наблюдал за ней, пока она пыталась решить, какой следующий задать вопрос. — Откуда взялся жук? — Этот жук на самом деле репортер. Мисс Рита Скитер. — Как она попала в банку? Северус почувствовал, что его разум заработал в прежнем режиме и начал сочинять историю для МакГонагалл. Правда не годилась — все, о чем Северус мог думать, это то, что МакГонагалл сказала ему в день выхода первой статьи: «Лучше мне не видеть, как ты целуешься со студенткой!» Рискуя ухмыльнуться над этой ироничной историей, Северус заставил себя выдумать другую историю. — Это я поместил ее туда. Она пыталась шантажировать мисс Грейнджер. Я полагаю, она могла наложить на мисс Грейнджер заклинание, из-за которого она и упала в обморок — возможно, неумело наложенный Обливиэйт. МакГонагалл поджала губы. — Понимаю. Ты хоть представляешь, как она попала в замок? Северус на мгновение задумался. — Она была в волосах мисс Грейнджер. Глаза МакГонагалл сузились. — Чего хотела Скитер? — Похоже денег, славы — обычное дело… хотя фотография, конечно же, была ее главной целью. — Фотография? Северус начал расхаживать взад и вперед. — Верно. Она утверждала, что хотела взять интервью. Она принесла фотоаппарат и получила больше, чем ожидала. Реакция мисс Грейнджер, увидев меня, была довольно… интересной. Она бросилась ко мне в объятия… Брови МакГонагалл приподнялись при этом, но она не прервала его. — … И именно в этом компромиссном положении мисс Скитер и засняла нас. Она сказала мисс Грейнджер, что планировала продать эксклюзивное интервью конкурирующей с «Пророком» газете. — Понимаю. Последовала тишина. — Что ты собираешься с ней делать? Северус задумался. — Представить ее публике как Анимага, — сказал он. — И отпустить ее. Сначала ему придется внести несколько изменений в ее память, но МакГонагалл совсем необязательно знать всех подробностей. — Это невероятно милосердно с твоей стороны, Северус. — И с этого дня я буду убивать всех жуков, которые мне попадутся, — он ухмыльнулся. Рита Скитер неподвижно сидела в банке. — Жаль, что мы не можем оставить ее в этой банке, — сказала МакГонагалл. — Максимум, что Министерство сделает с ней— это оштрафует. Северус поднял банку и слегка постучал пальцами по крышке. — Было бы неразумно отпускать ее до того, как будут опубликованы первые интервью. — Я согласна, Северус — это было бы неразумно, — но я оставлю это на твое усмотрение. В конце концов, ты директор этой школы. Я не успела принести присягу, так как мисс Грейнджер исчезла вместе с Фоуксом. Филиус тоже не присягнул, но он исполнял обязанности Заместителя и готов делать это и дальше. Северус уже и забыл, что МакГонагалл выбрала другого преподавателя на должность Заместителя директора. Прежде чем он был сражен проклятием, они стали вместе управлять школой — точнее, она продолжала вести все дела, заставляя принимать решения, пока он был занят Гермионой. Северус никогда не рассматривал кандидатуру кого-либо другого на эту должность. Флитвик был слишком мягким и непостоянным, а Помона не хотела отказываться от своих теплиц. Минерва была опытной, проницательной и знала намного больше об отношениях Альбуса с Министерством, чем Северус. — Флитвик, Минерва? Нет. Возможно, у тебя и хватит терпения слушать его бессмысленную болтовню изо дня в день, но меня переполняет сильное искушение приклеить его язык к небу. МакГонагалл фыркнула. — На самом деле, Северус, Филиус знает, что лучше не докучать тебе разговорами — из него получится отличный Заместитель. — Возможно, он хороший преподаватель и декан, — сказал Северус. — Но у него нет и доли твоих способностей. Почему я должен мириться с его непрекращающимся весельем? Не говори мне, что ты хочешь отказаться от должности Заместителя и уйти на пенсию. МакГонагалл на мгновение потеряла дар речи, прежде чем сказать: — Не думай, что я не учла это, Северус! Но нет — конечно, я не хочу отказываться от должности. Я просто и предположить не могла, что ты хочешь, чтобы я была Заместителем, а Филиус ожидал повышения… — Я думал, что ты выберешь Помону. У нее знаний побольше, чем у Флитвика, хотя она и заботится о своих растениях больше, чем о своих учениках. МакГонагалл вздохнула. — Я предлагала ей. Она сказала, что у нее нет времени на мою грязную работу — она «слишком занята лопатой в теплицах». — Ты будешь Заместителем, и точка, — сказал Северус. — Что ж — хорошо. Северус знал, что она довольна, хотя ее лицо было таким же суровым, как и обычно. — И если я снова не смогу выполнять свои обязанности в качестве директора, — сказал Северус. — Я доверю школу только тебе. Выражение ее лица смягчилось. — Значит, у тебя нет объяснений тому, что случилось с мисс Грейнджер? Мы надеялись, что ты что-то знаешь. Она сводила себя с ума, пытаясь достучаться до тебя с помощью легилименции. Ты думаешь, что проклятие может снова овладеть тобой? — Нет, — сказал Северус. Он был уверен, что поцелуй снял проклятие, хотя эта мысль была до невозможности нелепа. — Я чувствую, что проклятие потеряло свою власть над нами, но я не знаю — интуиция ли это или просто моя вера в лучшее. — Это так странно, — сказала МакГонагалл. — В этом проклятии нет логики. Он бросает вызов привычной нам магии! Связь между тобой и мисс Грейнджер непохожа ни на что, что я когда-либо видела. Северус молчал. Связь пропала, он был в этом уверен. Она исчезла вместе с проклятием. — Посмотрим, как мисс Грейнджер, — сказал он. МакГонагалл последовала за ним в холл, где они встретили Мадам Помфри. — Она спит, — быстро ответила женщина, увидев выражение лица МакГонагалл. — Она ворочается в постели — до смерти испугалась за тебя, Северус. Мне пришлось пообещать ей найти тебя. Она заснула после двух глотков Сна без сновидений. Северус кивнул. — Она плохо спала в последнее время, а сегодняшние события утомили ее. Думаю, что наша связь позволила ей направить всю свою энергию на мое исцеление. Будем надеяться, что проклятие не овладеет ею. Это был не поцелуй. Это просто совпадение. Этот поцелуй лишь олицетворял ее искреннее желание вылечить его. Все трое пошли посмотреть, что с Гермионой. Она спала беспокойным сном, лицо хмурилось, будто она была готова заплакать. Северус смотрел на нее, пока она, казалось, не нашла удобного положения, свернувшись калачиком и прижав руки к груди. Она все еще хмурилась. Северус протянул руку и провел пальцами по ее лбу. От прикосновения к ней не поднимался невыносимый жар. Связь пропала. Гермиона вздохнула и медленно открыла глаза. Она посмотрела на него, а затем снова закрыла глаза, улыбаясь. Северус оставил ее. Он взял банку с Ритой и отнес в свой кабинет, где усилил сдерживающие заклинания и наложил несколько более темных, которые предупредят его о ее попытке побега. В тот день у него не было сил изменять ее память. Прошла целая неделя, прежде чем Рита Скитер проснулась в баре в Косом переулке с перевязанной головой. Она упала прямо с барного стула и ударилась головой, по крайней мере, так сказал ей бармен, когда приводил ее в чувства. Она даже не могла вспомнить, какой был день недели. — Послушайте, мисс Скитер, мне очень жаль, что сделал с Вами «Пророк», но вы должны перестать пить. Вам нужно позаботиться о своем здоровье. — Откуда Вы знаете, что они сделали со мной? — воскликнула она и вздрогнула от резкой боли в голове. — Да ведь Вы же сами мне рассказали! Вы приходили сюда всю неделю, делясь со своим горем, мисс Скитер. Я не из тех, кто говорит людям, что им нужно делать… но думаю, Вам стоит наконец протрезветь. Это был не первый раз, когда алкоголь стирал из памяти Риты какие-то моменты. Последнее, что она запомнила — это то, как покинула здание Министерства и направилась в бар. Она послушалась совета бармена, через два дня вернулась на работу. В следующий раз, когда она пришла в бар, бармен Шон притворился, что ничего не знает о ее последнем эпизоде в жизни. Во время отсутствия Риты в «Новости волшебного мира» отправили анонимное письмо, а через несколько дней в газете была опубликована статья об одном из британских Анимагов, многие полагали, что это Рита Скитер. К описанию жука прилагались фотографии. Скорее всего это жучок работает на «Пророк», и впредь нужно быть крайне осторожным. Северус, Гермиона и МакГонагалл дали «Пророку» эксклюзивное интервью, но только через три дня после церемонии. Гермиона проспала весь тот день и ночь, а утром проснулась полностью отдохнувшей. Северус уснул на стуле у ее кровати. Гермиона сидела и смотрела на него, счастливо улыбаясь. — Доброе утро. — Мисс Грейнджер, — Северус выпрямился. — Как долго я спала? Какой сегодня день? — Вы проспали всю ночь. Сегодня четверг. — Я так переживала, что прошло намного больше. — Вам следовало бы поспать подольше. Вы еще слабы, — Северус встал. Гермиона с любопытством смотрела на него. Северус смотрел в ответ, не находя никаких слов, а его лицо представляло собой маску безразличия. — Как это странно — вот так сидеть и нормально разговаривать… Профессор… — она всмотрелась в его серьезное лицо. Снейп знал, о чем она собиралась спросить. Он уже чувствовал, как вопрос формируется у нее в голове. — Почему… — Не знаю, — ответил он. — Мисс Грейнджер, что тогда заставило Вас?.. — Это было глупо, — воскликнула она, снова смущенно глядя на него. — Я просто подумала, что если отвлеку ее, то смогу схватить камеру… если она будет достаточно близко. Тишина. — Я не хотела… Я не собиралась этого делать, но тогда… Ее щеки покраснели, и она не могла больше смотреть на него. — Я просто чувствовала, что… я должно быть… нравлюсь Вам… Северус просто смотрел на нее, его разум отказывался что-либо понимать, он боролся с единственным выводом, который приходил на ум. Проклятие снял не поцелуй. Это была любовь. — И только если она полюбит его, он сможет избежать проклятия Темного Лорда, — было сказано в пророчестве. Он не любил Гермиону Грейнджер — не так, как Лили, не так, как было сказано в пророчестве. Это была какая-то другая, неземная любовь. Он смотрел на ее опущенную голову, тонкие бледные руки, лежащие на коленях, слегка дрожащие. Он не хотел ее — сама эта идея была абсурдной. Но он любил ее, и по необъяснимым причинам она любила его. Она была готова отказаться от своей свободы ради него. Он никогда не знал такой любви ни от матери, ни от отца — ни от кого. — Гермиона. Северус наклонился к ней и взял ее маленькие ручки в свои, и заставил ее посмотреть на него. Он впустил ее в свой разум, чтобы она почувствовала переполнявшую его благодарность, и, когда он был уверен, что она все поняла, он сказал: — Спасибо.

***

Конец первой части.