Никто

Светает. Только сейчас догадываюсь отойти от обочины подальше, чтобы, в случае чего, успеть спрятаться. За весь свой путь я видел лишь пару поворотов, и довольно много шансов, что те трое поедут меня искать именно по той дороге, по которой пошёл я. И, если я буду слишком заметным, меня снова схватят. И актёрское мастерство мне уже не поможет. Забавно, и сколько я часов уже иду? Наверное, часов пять. Пора бы и передышку устроить. Отойдя подальше от дороги, ложусь в траву, вытянув руки над головой. А спать так хочется… только что заметил. Жаль трава мокрая и до жути холодная. Может быть, удастся поспать на ней днём, когда будет теплее. А сейчас заставляю себя подняться и идти дальше. Кто его знает, сколько мне ещё шагать до города? А у меня ни еды, ни воды. Спустя где-то час, вдалеке начинает слышаться до жути громкая музыка. Хм, странно знакомый мотив… Узнав его, наконец, невольно глупо улыбаюсь. Вдруг накатила такая странная радость. Ну, странная для моего незавидного положения. Es ist der Traum, der sich selbst erfindet Es ist das Wort, das sich mir verschließt Es ist die Glut, die uns zwei entzündet Es ist der Strom, der für immer fließt В такт покачиваю головой, даже не заметив, что источник звука притормозил аккурат возле меня. — Малыш, куда путь держишь? — С переднего сидения высунулся парень, перекрикивая музыку. На нём была красная майка, в левом ухе — полно серёжек, бородка клинышком и явно давно нечёсаные чёрные патлы. — Не знаю… — Пожимаю плечами, вызвав недоумение в карем взгляде парня. — В какой-нибудь город… — Оу. Далёко же тебе идти. Может, мы тебя подбросим, раз тебе всё равно, куда ехать? — Если можно. — Можно, залезай. Ну, в моей ситуации ведь грех ломаться? Заднюю дверцу старенького доджа мне распахнул уже другой парень, в борцовке, с позитивным небольшим ирокезом всех цветов радуги. — Круто. — Не сдержал я восхищения, плюхнувшись на сиденье и кивнув на причёску. — Воу… — Парень аж отодвинулся от меня немного, во все глаза рассматривая наручники. — Ты что, из тюряги смылся? — Мм… нет. — Задумчиво ответил я. Двое других парней — водитель и тот, что меня окликнул, с любопытством повернулись и тоже уставились на ограничители моей свободы. Даже музыку приглушили. — Ничего себе. — Присвистнул тот, что с бородкой. — А откуда тогда такое украшение? — Неужто от любовника-садиста сбежал? — Усмехнулся водитель с медно-рыжими волнистыми волосами, сверкнув скобами на зубах. — Уже теплее. — Усмехнулся я в ответ, но гораздо менее весело. Любовника. Да уж. — Ну что же, смотри у нас, а то загребут еще всех за сокрытие. Точно никого не убил? — Водитель посмотрел мне в глаза через зеркало заднего вида. — Не уверен, но думаю, что нет. — Честно ответил я. Ребята, восприняв это как шутку, посмеялись и завели мотор. — Что же, пришло время и представиться. — Кашлянул всё тот же, с бородкой. — Я — Отто. Тот, что за штурвалом — Ганс. А тот, с кем тебе посчастливилось сидеть рядом — Бруно. — Приятно. Деро. — Ответил я, всем по очереди пожав руку. — Деро? — Оживился Отто. — Как… как… — Судорожно пытался он подобрать слово, тыкая пальцем в играющую магнитолу. — Да. Именно. — Вновь расплылся я в улыбке. — Повезло же. А ты тоже по ним тащишься? — Шикарная группа. — Кивнул я, потирая запястье. Как же заколебали эти штуки… — Ребят… может, вы мне подскажете, как я могу от этого, — я приподнял руки и звякнул цепями для наглядности, — избавиться? — Хм… в принципе, мы можем заехать в любую автомастерскую. — Отозвался Ганс. — А это точно удобно? — Решил я, всё же, вспомнить о приличиях. — Без проблем. — Пожал плечами рыжий, движением головы откинув от лица прядь волос. — А почему не домой путь держишь? — Спросил Бруно, всё ещё с подозрением поглядывая на мои наручники. Ну да, у него есть повод не доверять мне. Он компенсирует беспечность своих товарищей. — Сбежал. — Частично соврал я. — Надоело всё. — А-а. А в наручники-то кто тебя засунул? — Вновь повернулся ко мне Отто. — Да псих один. — Поморщился я, вспомнив близость с Теренсом. Фу. Как можно тщательнее нужно будет помыться при первой же возможности. Я же трогал мужской член… пусть и через ткань, но всё-таки!.. Чёрт, я свой-то трогаю только по необходимости. Гадость, гадость, гадость… — И ты… — Продолжал пытать меня парень. — Ослабил его бдительность, вдарил ему по башке торшером, забрал деньги и смылся. — Пожал плечами я. Шик. Моё первое преступление. Хотя это, скорее, была самозащита… но вот кража — уже преступление. Отто вновь присвистнул: — Да тебе палец в рот не клади. — Есть такое. — Чуть улыбнулся я, взглянув на Бруно. Теперь он ещё и нахмурил брови. Впрочем, ладно, нужно быть снисходительным. Может быть, если бы он обладал полным представлением о моей ситуации, он бы и не глядел так косо. Если не знать начала — разумеется, поступок мой выглядит не очень-то кошерно. — Мы вот тоже из дома смылись. — Ганс вновь бросил на меня тёмно-синий взгляд через зеркало. — Ну как смылись… — Продолжил за него Отто, — Вместо поступления в институт решили покататься немного по стране. Устроили себе, так сказать, последний год свободы. — Значит, я вас на год младше. Я бы поступал в институт в следующем году. — У тебя такой голос, словно тебе этого хочется. — Ухмыльнулся брюнет. — Хочется… — Горестно вздохнул я. — Чего ты тогда из дома смылся? — С недопониманием уставился на меня парень. — Да из-за предков. Долгая история. — Всё врал я. Так, надо уже придумать себе более-менее чёткую легенду. Как какому-нибудь скрывающемуся от закона преступнику… блеск. А то мне так и попасться недолго на вранье. Так… запилили предки, желая устроить меня в компанию отца, куда я не хочу, и женить на страшной дочке одного из его хороших друзей, вот и смылся. Сойдёт. Пока я занимал себя придумыванием своего прошлого, додж завернул на стоянку у какой-то забегаловки. Рядом ютилась автомастерская. — Так, посиди тут, пока мы перекусить купим, потом отведём тебя снять браслеты. Окей? — Окей. — Кивнул я, покорно оставшись сидеть в машине. Спустя десять минут ребята вернулись с едой, и сразу же на неё накинулись. Все, кроме Бруно, которого отправили отвести меня в мастерскую. Везёт же мне с сопровождающими… на странный взгляд усатого и полного слесаря, Бруно невесело пошутил: — Ролевые игры. Ключ потерялся. Мужчина то ли с неприязнью, то ли со смущением, а может и с тем, и с тем вместе, отвёл взгляд и принялся рассматривать мои оковы. Отнекиваться я не стал, дабы не выглядеть ещё глупее, чем выгляжу сейчас. Подумаешь, человек, которого я вижу первый и последний раз. И плевать, что «шутил» Бруно с таким серьёзным лицом, что лишь знающий правду мог бы догадаться, что это шутка такая. Пусть с меня просто снимут эти чёртовы железки, я ради этого уже на что только не готов. В конце концов, мастер остановил свой выбор на электропиле. Осторожно направив мои руки, он таки подарил мне долгожданную свободу. До чего же хорошо, чёрт возьми! Выйдя из автомастерской, Бруно сразу же закурил, остановившись. Я тоже остановился по рефлексу. — Может, стоило тебя в них оставить… — Задумчиво сказал парень. — К чему ты это? — Нахмурился я, потирая запястья. Долго же им ещё заживать… — Не пойми меня неправильно, но как можно доверять тому, кто ударил и обокрал другого человека? До города ещё пару дней. Кто знает, что ты сделаешь, пока мы спим? — Глядя на меня в упор, говорил Бруно. — Во-первых, если бы я хотел что-то сделать, наручники бы мне не помешали, как видно из моей истории. Во-вторых, я думаю, фраза про наручники — только средство меня уколоть, посему мой первый аргумент не в счёт, а второй — раз до города ещё пару дней, какой резон мне вам вредить? Чтобы пешком потом идти? В-третьих, и главных, а что мне, по-твоему, нужно было делать? Добровольно зад ему подставить? Не улыбается. — Хм… — Бруно после моих слов слегка поумерил свой праведный гнев. — Мог бы хоть его не обворовывать. — У меня нет дома, нет документов, нет ни цента в кармане. Это была всего лишь маленькая моральная компенсация. Я не могу рассказать всего, но я бы не сделал подобного, если бы на то не было крайней необходимости. — Последнее я добавил уже немного погодя. Надо как-то смягчить этого парня, чтобы перестал паранойю разводить. Нужен он мне больно. Бруно бросил сигарету на землю, затушив чёрным кедом с красным знаком анархии на резиновом носу, и как-то странно взглянул на меня. Прямо как собачка, которую избили, а теперь кинули ей кусок мяса. И вот она смотрит на тебя настороженно, но всё же медленно подползает к мясу, не сводя глаз и в любой момент ожидая подвоха. — Надеюсь, что так. Будем считать, что я осудил книгу по обложке. — Бруно протянул мне руку, на среднем пальце которой красовалось кольцо в виде головы волка. — Замётано. — Пожимаю его руку, с трудом сдерживаясь и не подавая виду, хотя у меня, кажется, хрустнули кости. Крепкое же у него рукопожатие, при встрече оно совершенно другим было… неужто это он меня так «бояться» перестал? — Пойдём в машину, а то эти двое всё сожрут без нас. — Бруно улыбнулся мне уголком губ, направившись к стоянке. Я поспешил следом, сев на своё прежнее место. Как же приятно, когда руки свободны и отделены друг от друга… сказка. Вот так, порой, лишившись вполне обыденных, казалось бы, вещей, начинаешь ценить их прелесть и какое-то время безумно им радуешься по возвращению. — Держи. — Отто протянул мне большой бутерброд. — Надеюсь, ты такое любишь. За счёт заведения. — Парень подмигнул мне, вернувшись к своему обеду. — Спасибо. — Я снял целлофановую упаковку и осторожно откусил кусок бутерброда. Колбаса, горчица, лук, и что-то ещё непонятное. Вкусно. Как же давно я не ел такой «вредной» пищи, аж прослезиться готов. — Давно не ел? Я с некоторым непониманием взглянул на Бруно, задавшего вопрос. — Взгляд голодный. — Пояснил парень. — Чего-то столь вкусного — безумно давно не ел. — Кивнул я, вновь вернувшись к постепенно исчезающему бутерброду. После столь сытного обеда в сон меня стало клонить не по-детски. Однако ребята вдруг начали рассказывать разные забавные истории из своей жизни, и смех меня порядком взбодрил. В конец развеселившись, Отто уговорил Ганса заехать за пивом и взял три бутылки — себе, мне и Бруно. Последний, правда, отказался, и под наши с парнями разговоры пытался заснуть. Дело близилось к ночи, от пива меня, не спавшего больше суток, совсем разморило, и я даже сам не заметил, как банально отключился. * * * Шум мотора… припекло плечо… лежать так подозрительно удобно, на мягком… и подушка такая тёплая… вспомнив, где я нахожусь, я испытал что-то среднее между облегчением и горечью. Облегчение — от того, что я выбрался из лап каких-то там грёбанных экспериментаторов, и горечь от того, что остался, можно сказать, совсем один. Странно, а что за подушка?.. Щупаю рукой… ткань не сказать, что мягкая, но и не особо грубая… вот какой-то разрез, нитки торчат… а в разрезе что-то тёплое, мягкое и гладкое. Хм… что за… резко отрываю голову от «подушки»… чья-то нога. Поднимаю глаза выше — Бруно сверлит меня недовольным серым взглядом. — Наконец-то, я уже часа два мечтаю отлить. Тормози. — Скомандовал он Гансу, после чего тот послушно остановил машину и дал другу выйти. Я же, всё ещё сонно хлопая глазами, потёр их, сел прямо и довольно потянулся, в довершение ещё и зевнув. — И чего он ворчит, разбудить, что ли, не мог… — Я в силу возможностей поправлял одежду и волосы. — Я ему то же самое говорил. — Заверил Ганс. — Но он сказал, что ты спишь уж больно сладко. Только не говори, что я тебе рассказал, он меня загрызёт тогда. Отто усмехнулся: — А в остальном он милашка. — Да уж. — Вздохнул водитель, высунувшись в окно и крикнув: — Ты на пейзаж там, что ли, залюбовался? Давай быстрее. — Ширинку заело. — Недовольно отозвался Бруно. — Ну так в машине застегнёшь, тут все мальчики, не переживай. Бруно, кажется, немного надулся, но в машину вернулся и продолжил мучиться с ширинкой уже на своём сидении. — А тебе не надо? — Обратился ко мне Ганс. — Не, я, пожалуй, до заправки дотерплю. — Отмахнулся я. Чистоплюйства мне не занимать. — Ну, как знаешь. Я понятия не имею, скоро ли заправка. — Рыжий пальцами зачесал волосы назад, убрав их от лица, и завёл мотор. — Будет невтерпёж — я тебе скажу. — Успокоил я парня. Заправка, на моё счастье, показалась уже спустя минут пятнадцать. Рядом была довольно миленькая забегаловка. Пока ребята присели за столик, решив основательно поесть, я скрылся за дверью туалета. Внутри было, надо сказать, довольно чисто и даже уютно. Разобравшись с первичными потребностями, я принялся умываться и мыть руки. Хм, зубы бы ещё почистить… в магазинчике тут рядом должны быть щётка и зубная паста. Должны ведь? Сходив в магазин, я нашёл то, что искал, и сделал то, что хотел. Теперь почти совсем хорошо. Ладно уж, о горячем душе не буду заикаться. И так сойдёт. Разобравшись со своей чистоплотностью, я вышел из туалета и присоединился к общей трапезе. Заведение, как оказалось, понравилось не только мне. Ребятам тоже. Именно поэтому мы просидели там до тех пор, пока солнечный свет не превратился из яркого и бодрого в томный и усталый. Ганс и Отто во всю заигрывали с молодой официанткой, которая даже была не особо против и искренне смеялась над их шутками. Бруно с заинтересованным видом копался в своём телефоне. Эх, я бы тоже не прочь сейчас увидеть ещё разок свой мобильник… но когда я очнулся в лаборатории, или что там было, телефона при мне уже не было. Да и вообще, если бы у меня был телефон, меня бы нашли в два счёта. А так… Я на всякий случай вдумчиво прощупал свой затылок. Чип не давал мне покоя. Тот мужик сказал, что убрал его, но… разве когда делают подобные операции, не сбривают волосы? Мои были при мне, стало быть, это всё враки и ничего мне не вырезали? Вдруг с его помощью они следят за мной, и стоит мне замешкать — и меня немедленно найдут? Хотя… раз их технологии достигли того, чтобы искусственно вырастить человека, может быть, они научились и проводить такие операции, не сбривая волос?.. Нет, бред какой-то. Как, в принципе, и вообще вся моя история… да уж. Ладно, даже если мне не убрали эту штуку — я ничего не смогу с этим поделать. Будь он где-нибудь в руке или ноге — я бы ещё мог попытаться его вырезать самостоятельно, но в затылке… так что, нет смысла беспокоиться о том, чего я не могу изменить. — Пожалуй, нам пора ехать. — С налётом лёгкой грусти сказал Ганс. Что же, он прав, чем скорее мы доберёмся до цивилизации — тем лучше. Всё-таки очень хочется в душ… — А мы на ночь где-то остановимся? — Спросил я, когда мы уже уселись в машину. — Прикинь, — С искренним удивлением заговорил Отто, жуя какую-то сладкую булочку. — Рыжий тоже иногда спит. — Да ну, брось. Ты что, серьёзно? — Решил я подыграть его сарказму, но получалось у меня, всё же, не так виртуозно и губы невольно расползлись в лёгкой улыбке. — Сам видел. — Кивнул парень. Ганс мотнул головой, усмехнувшись, и заведя мотор. — Какой первый мотель попадётся — там и остановимся. — Заверил рыжеволосый, выруливая на дорогу. До места назначения мы добрались лишь к ночи. На ресепшне, разговаривая по телефону, сидел грузный мужчина лет пятидесяти. Глянув на нас, он, не прерывая разговора, положил на стойку три пластиковых карточки-ключа. Посмотрев на них и пощупав, дабы убедиться, что их действительно только три, мы недоумённо подняли взгляды на хозяина. — Вообще-то нас здесь четверо… — скромно заметил Ганс. Мужчина, всё так же не прерываясь, пожал плечами, мол, видимо, нет больше номеров. Вздохнув, мы взяли три ключа и пошли выше. — Ну-с, как поделим? Тянем спички или что? — Пожалуй, мы с Деро уместимся в одном, — решил за меня Бруно, взяв из рук рыжего ключ и сжав моё плечо. — Ладно… — как-то вдруг странно замешкавшись, отозвался Ганс, опустив взгляд. — Тогда пошли? — взяв свой ключ из рук парня, Отто быстрым шагом двинулся вверх по лестнице, и рыжий поспешил за ним. Я переглянулся с Бруно, не поняв такой реакции приятелей. — И мы пойдём? — спросил он, двинувшись в сторону наших покоев. Было бы наглостью выведывать, чего это он так за меня решает, я же вообще тут на халяву. Помалкивал бы. Но всё же, чего это Ганс с Отто так убежали? Странно. — Ты пойдёшь в душ? — спросил я, как только мы зашли в номер. Было темно, и я старался не спускать взгляда со своего невольного соседа по комнате. — Завтра, — отмахнулся парень, повалившись на постель. — Мне хоть место оставь… — буркнул я напоследок и скрылся в душе. Наконец… горячая вода, гель, шампунь… аж жить легче стало. Вернувшись, я осторожно, думая, что Бруно спит, лёг на самый край кровати, стараясь не соприкасаться с телом, лежащим рядом. Однако кровать была односпальной, потому мы, хотел я того или нет, всё равно прижимались спинами. Да и даже так лежать было неудобно. А впрочем… похуй. Плюнув на всё, я улёгся нормально, прижавшись спиной к спине Бруно, и закрыл глаза. В походных условиях, так сказать, выбирать не приходится. * * * Проснулся я уже в одиночестве, развалившись на всю постель. Тело, впрочем, всё равно немного затекло, ибо ночь я явно всё равно спал в не особенно удобном положении. Шумел душ. Пользуясь случаем, я нежился в постели, вжавшись в неё, потёршись и сладко причмокнув. И мне было невероятно хорошо до тех самых пор, пока мой проснувшийся мозг не вспомнил обо всех моих злоключениях. Нет, ну почему сейчас… ненавижу этот момент. В последнее время я испытываю его постоянно. Когда ты ещё в полудрёме — так сладко и хорошо. Потом вдруг вспоминаешь обо всём плохом, и в этот момент так резко накатывает… что лучше бы не просыпаться вовсе. Засовываю голову под подушку, накрыв её сверху руками. Всё. Я в домике. Не хочу больше слышать, видеть и осязать эти дурацкие мысли. Всё будет зашибись. Обязательно. Душ затих, дверь открылась и в комнату, судя по шагам, зашёл Бруно. Остановившись недалеко от кровати, он, спустя несколько секунд, негромко спросил: — Спишь? Я никак не отреагировал. Мне вдруг подумалось, что Бруно может сказать мне что-то интересное, решив, что я сплю. Но потом я решил, что это глупо, и вынырнул из-под своего укрытия. Парень внимательно меня разглядывал, словно ждал чего-то. Но я понятия не имел, чего, потому просто смотрел на него в ответ.